i'd give up forever to touch you

Проходит еще одна неделя, и хотя Кларк поначалу упирается, она умеряет пыл и позволяет ей вернуться к тренировкам. – Но никаких тяжестей. – говорит она, тыча пальцем в пораженное лицо Лексы. – У тебя травма головы. – У меня просто небольшая царапина, Кларк. – поправляет ее Лекса. Она уже почти зажила. Вокруг раны поросли короткие пушистые волоски. Она прикоснулась к ним однажды, и это было странно. – В моих тренировках так же нет особого подъема тяжестей. Их можно легко исключить. Кларк удовлетворенно кивает. – Отлично. Я буду тебя контролировать. На всякий случай. – как только она произносит эти слова, Лекса сразу знает, что это плохая идея. Ну, не «плохая» сама по себе, правда. Не «плохая» как в «плохая для их отношений». Явно плохая, однако, для ее тренировок. (Так это отношения?) Подозрения Лексы оправдываются этим же вечером, и она недолго сокрушается из-за ее потраченной впустую тренировки, опять целуя бездыханную Кларк. С другой стороны, Кларк сама по себе что-то вроде тренировки. И гораздо более приятная, чем все, что есть в их ставшим домашним тренажерным залом подвале, где они сейчас находятся с Кларк, вжимающей ее в мат и извивающейся от орошающих ее шею нежных поцелуев Лексы. Похоже, запрет на секс наконец снят, и Лексу это более чем устраивает. Она задумывается, знает ли Кларк, как Лекса скучала по этому. Нуждалась в этом. Нуждалась в ней. – Боже, Лекса… – Можно просто «Лекса». – Как оригинально. – Тяжело быть оригинальной с тобой на мне. – в любой другой день Кларк бы фыркнула. Возможно, вжала бы Лексу сильнее в мат, заставляя ее ерзать. Но, как любит напоминать ей Кларк, у нее травма головы, а Кларк когда-нибудь станет абсолютно невыносимым доктором. Если, конечно же, решит выбрать медицинский колледж. Они все еще не определились. (Они?) Поэтому, как только слова Лексы сходят с ее губ, Кларк моментально слезает с нее с беспокойным выражением лица. – Я на тебя давила? – очевидно, Кларк услышала только «тяжело» и «с тобой на мне» и спешно пришла к менее жутким выводам, чем обычно. Лекса ворчит, опускаясь на мат. Кларк милая и очаровательная, но это уже слишком. Ладно, это ложь. Ей нравится. Нравится постоянная опека, которой Кларк ее окружала. Но сейчас она думает не об этом. – Кларк, – начинает она, опираясь на локти, – как ты вообще пришла к такому выводу? – и, серьезно. Она способна сделать жим лежа собственного веса, а Кларк как минимум на десять процентов ее легче. Возможно, даже больше. Ей стоит сказать ей об этом. О способности сделать жим лежа собственного веса. – Я постоянно тебя поднимаю. Кларк коротко улыбается прежде, чем приходит в себя. – Но постоянной травмы головы у тебя нет. – и вот оно. То, что Лекса ожидала услышать гораздо раньше, как только ее здоровье перестало быть под прямой угрозой. Голубые глаза загораются в едва скрытой вине, и она вздыхает, накрывая руку Кларк своей. Она такая мягкая по сравнению с ее. И маленькая. Она проводит большим пальцем по костяшкам Кларк, и девушка выпускает выдох. – Кларк. – она улыбается своей едва заметной улыбкой, и голубые глаза смягчаются. – Я в порядке. Прошло уже больше двух недель. Лексе на момент кажется, что у нее получилось. Но Кларк была бы не Кларк, если бы не была упертой. Ее взгляд падает, и она встает, отряхиваясь. – И все же. Мне не стоило на тебя так накидываться. Этот разговор происходит очень запоздало, и Лекса мысленно дает себе пинок за то, что не завязала его раньше. – Кларк. – следует она за сводной сестрой, поднявшись на ноги. Она потная и ощущает себя немного мерзко, но это важно. – Я в порядке. – она опять берет ее за руку, и Кларк не старается ее стряхнуть. Она наблюдает, как пальцы Кларк пробегают по боксерским бинтам на ее руках, и слабо ухмыляется, когда вспоминает бездыханно сказанное блондинкой «оставь их» перед тем, как ее поцеловать. Ее сводная сестра переминается с ноги на ногу, и она моргает. Точно. Важный разговор. Лексе не даются светские беседы и мягкий подход, поэтому она начинает прямо. – Я знаю, что ты винишь в этом себя. – рука Кларк в ее ладони дергается, но не вырывается, и она опять легко ее сжимает. – Но ты не виновата. Это была случайность. – это немного забавно, думает Лекса – факт того, что они обсуждают произошедшее только спустя две недели, но выбор момента никогда не был их сильной стороной, полагает она. Кроме того, Кларк была слишком занята, делая все для того, чтобы Лекса не умерла, а Лекса была слишком занята, убеждая Кларк, что она не в критическом состоянии. Кларк вздыхает, и Лекса знает, что она не убеждена. – Хорошо. – говорит она. – Нет, Кларк, никаких хорошо. – она опять сжимает ее руку, а Кларк сжимает в ответ, и она словно опять возвращается в ту уборную на свадьбе их родителей. Кларк нечасто требуется утешение от Лексы, думает она. – Это была случайность. Они происходят. Сейчас я в порядке, все хорошо. – она знает, что от этого Кларк не перестанет чувствовать себя ответственной за произошедшее, по крайней мере не сразу. Такие вещи требуют времени. Но она готова поддержать Кларк в любой момент. Она не уверена, но, кажется, чувствует улыбку Кларк на своем плече, когда ее обнимает. Это приятно. Обнимать Кларк. Ощущать ее в своих руках, податливую и теплую. Она сжимает ее перед тем, как делает шаг назад, легко ей улыбаясь и получая улыбку в ответ. Кларк все еще не отпустило неуместное чувство вины, но начало положено. Позднее, самокритично думает Лекса, но все равно начало. Она переключает внимание на снятие своих боксерских бинтов и оказывается совершенно неготовой к мягкому поцелую от Кларк, но охотно его принимает. Она думает, что если бы им не пришлось так долго воздерживаться от секса, то он бы остался таким, каким планировался изначально. Небольшим, благодарным поцелуем. Но она безумно скучает по Кларк, и это чувство, очевидно, взаимное, поэтому он почти перерастает во что-то большее. Во что-то, что обычно приводит к ним, тяжело дышащим друг на друге, усталым и исступленным от удовольствия. Во что-то, что Лекса жаждет где-то глубоко в животе. Она тянет Кларк на себя, вжимаясь в нее и проглатывая ее вздохи, и их языки находят друг друга и- Их всполошил внезапный стук в подвальную дверь, и они отпрыгивают друг от друга, дыхание сбитое, а глаза – широкие. – Девочки, ужин готов! – голос Эбби прорезает тяжелую дубовую дверь, громкий и бодрый. Лексе всегда нравилась эта черта Эбби – уважение личного пространства, но в последнее время она была признательна ей по совершенно другой причине. Если бы у миссис Гриффин-Вудс была привычка входить без стука, ей бы не понравились все те вещи, что Лекса делала с ее дочерью. Она смотрит, как Кларк смотрит на нее, грудь все еще вздымается от дыхания. Смотрит, как она кусает нижнюю губу в отчаянном желании, и да, эту ночь она проводит в ее комнате. Прошло слишком много времени. Еще один стук. Ужин. Точно. Дерьмо. Ей все еще нужно заскочить в душ. // Ужин проходит удивительно гладко. Они почти не говорят, фокусируясь на еде и их собственных мыслях. Родители удивительно тихие, и Лекса ненадолго задумывается, не начались ли уже размолвки. Не то, чтобы ей было дело, как бы ужасно это ни звучало. Пожалуй, ее и Кларк это устроит. Они больше не будут жить под одной крышей, но они смогут быть вместе надлежащим образом. (Они теперь вместе?) Кларк бросает на нее косые взгляды и их же получает в ответ. Они напряжены, но в них больше нет горячей настойчивости, как в тех, которыми они обменивались до того, как стали ими. До признания, о котором они еще не говорили. Никто его не повторяет и не поднимает этой темы. Но Лекса чувствует, что этой ночью все будет иначе. Для нее все точно будет иначе. Она поднимает глаза с тарелки, и голубые глаза Кларк уже ожидают ее. Они встречаются взглядами, и становится почти физически больно сидеть напротив нее, не иметь возможности прикоснуться к ней, вдохнуть ее. Лексу передергивает от мыслей о следующем годе, когда она уедет в колледж. Когда она и Кларк будут разлучены на целый чертов год. Ее отчаяние, должно быть, отражается в ее глазах, потому что Кларк мило хмурится, и ее рука автоматически достигает ее ладони перед тем, как она одергивает ее обратно. – Кларк? – ну конечно, Эбби выберет именно этот момент, чтобы уделить внимание своей дочери. – Все хорошо, милая? Лекса смотрит, как Кларк сглатывает. – Честно говоря, я чувствую себя не очень. – низко говорит ее сводная сестра. – Пойду прилягу. – Я провожу тебя до комнаты. – быстро подрывается Лекса. Возможно, слишком быстро. Глаза Эбби внимательно на нее смотрят, и в них опять пробегает нечитаемая искра чего-то. Прямо как в палате в госпитале. Лекса моргает, и что-то чешется у ее затылка, но Кларк оказывается рядом с ней, незаметно потягивая ее за руку, и она решает об этом забыть. – Хорошо… Позовите нас, если вам что-нибудь понадобится, девочки. – говорит Эбби. Ее глаза слегка сужаются в замешательстве, бегая между девушками. – Должна сказать, я очень рада, что вы, наконец, начали ладить. Вы могли бы подумать, что мы слепые, – она мягко смеется, достигая руки мужа. Лекса туго сглатывает, наблюдая, как он берет ее с улыбкой. – Но мы далеко не слепые и заметили, что между вами были очень натянутые отношения. Мы рады, что вы с этим разобрались. О да. – Да. – говорит Лекса, проведя большим пальцем по тыльной стороне ладони Кларк перед тем, как ее отпустить. – Мы тоже рады. // Она оказывается прижатой к двери, как только Кларк ее закрывает, и именно этого она ожидала, когда последовала за ней наверх. – Кларк. – пытается она, мягко, но уверенно перехватывая бродящие руки девушки. – Они еще не спят. Ее сестра странно на нее смотрит. – Никогда нас не останавливало. – она ухмыляется перед тем, как накинуться обратно, и накрывает губы Лексы своими. Лекса отвечает на один долгий, изысканный момент, вкушая еду и Кларк. Удивительно возбуждающая комбинация. Но затем руки Кларк опять наглеют, и она мягко отталкивает ее, улыбаясь. – Кларк. Не сейчас. Девушка недовольно сопит, но успокаивается, делая шаг назад. – Я могу быть тихой. – ворчит она, садясь на свою кровать. Свет в ее комнате выключен, так что Лекса видит скорее силуэт, чем саму Кларк. Ее глаза скоро привыкнут. Для начала она садится рядом с ней, находя ее руку своей собственной. Ей очень нравится держать ее за руку. – Я знаю. – коротко отвечает она Кларк. И она знает, что Кларк может быть тихой, когда того требует ситуация, но сейчас дело не в этом. Она не уверена, в чем именно дело. Или, может быть, просто не хочет этого признавать. Просто… Это дошло до нее сегодня во время быстрого душа перед ужином, и она поверить не может, что не осознала это раньше. Сегодня – первая ночь, когда они займутся сексом после признания. Поэтому, технически, это будет считаться за занятие любовью, верно? Эти два слова отправляют поток мурашек вниз по спине Лексы каждый раз, когда она о них думает, а об этом она думала, не переставая, уже час или около того. И от одного только представления, как она произносит «я люблю тебя», будучи внутри Кларк, заставляет ее живот переворачиваться и трепетать. И довольно неистово. Она просто хочет, чтобы сегодняшняя ночь была идеальной. Она задумывалась, не подождать и не снять ли ей номер в отеле, чтобы им не пришлось быть тихими, но это ощущалось каким-то бездушным. Они должны заняться любовью дома. Там, где все началось. Есть в этом что-то поэтичное, полагает Лекса. Ну и сейчас, когда Кларк без слов дала ей понять, что не против занятий сексом, она сомневается, что сможет ждать. Ей действительно не стоило позволять Кларк наблюдать за ее тренировкой. Или это самое лучшее решение, что она когда-либо принимала. Ей ясна только одна вещь: она благодарна, что Эбби прервала их перед тем, как они увлеклись. Это, возможно, глупо и вообще клише, но Лекса не хочет провести их первое занятие любовью на грязном тренажерном мате. Кларк, скорее всего, тоже этого не хочет. Кларк заслуживает гораздо большего. (Иногда это пугает Лексу – то, сколько она хочет дать Кларк, зная, что, возможно, не сможет.) Поэтому им точно нужно дождаться, когда родители уснут и не потревожат их. Но как объяснить это Кларк, не выставив себя умалишенной? Сколько людей планируют их занятия любовью до мельчайших деталей? Люди вообще так делают? Ей стоило так делать? Ей кажется, что стоило. Лекса решает сказать правду. Но иную. – Я не хочу рисковать. – говорит она, придвигаясь ближе к Кларк и улыбаясь, когда ее сводная сестра носом зарывается в ее шею. – Мне кажется, твоя мама начинает о чем-то догадываться. Кларк не движется и замолкает на долгий момент, и Лекса уже задумывается, не заснула ли она, когда она, наконец, отвечает. – Она догадывается. – шепчет блондинка. – Я тоже заметила. Ты думаешь, она думает, что мы… – Я не знаю. – честно признается Лекса. – Она, однако, что-то подозревает. Поэтому лучше подождать, когда они лягут спать. Кларк меняет положение в ее руках, и Лекса опускает взгляд, встречаясь с наблюдающими за ней голубыми глазами. Теперь она четко видит лицо Кларк в темноте, и не может сдержаться, потирая свой нос о ее. В последнее время она так часто делает. К счастью, Кларк, похоже, понравилось, и она не считает это странным, как посчитало бы большинство людей. Или нет. У Лексы не очень много опыта в физическом выражении своих эмоций. И, как обычно, Кларк издает тихий довольный звук от эскимосского поцелуя. Значит, все хорошо. – А не лучше ли дождаться, когда они уедут на медовый месяц? – Кларк определенно ее дразнит. Лекса слышит улыбку в ее голосе. Но это не останавливает ее от того, чтобы не попасться на ее уловку. – Боже, нет. – ее прошептанный ответ быстрый и ужаснувшийся. – Я уже… не могу дождаться. – смущенно признается она. – Я тоже. – так же смущенно отвечает Кларк. Лекса задумывается, понимает ли Кларк значение сегодняшней ночи. Скорее всего, понимает. Кларк такие вещи даются гораздо лучше. Она чуть более… нормальная, так скажем. Хоть и «нормальность» – уже устаревшее понятие относительно многих аспектов. (Она знает, что это не меняет факт того, что с ней что-то не так, но она не хочет об этом задумываться. Она, по правде говоря, никогда не хочет об этом задумываться.) – Так чем ты хочешь сейчас заняться? – спрашивает Кларк, удобно на ней устраиваясь. – Можем что-нибудь посмотреть. Или просто… поговорим. – немного ужасающая перспектива. Для них обеих, думает Лекса. Она не пропускает, как голос Кларк начинает слегка дрожать на последнем слове. Но она так же устала от просмотра телешоу, которые на данный момент смешались в ее голове в одну большую кучу. Прошлым вечером она, честное слово, думала, что персонаж из одного сериала был в другом, и очень удивилась, когда он не появился в эпизоде. Если где-то наверху есть бог, думает Лекса, он, должно быть, достаточно тепло к ней относится, чтобы иногда помогать, потому что как раз в этот момент ее телефон начинает звонить, спасая ее от нужды в выборе. – Извини. – виновато шепчет она, залезая в карман. Они обе смотрят на экран, и она ощущает, как Кларк на секунду напрягается перед тем, как расслабиться. Она, удивившись, тоже напрягается. Давно она не получала от нее звонков. Очень давно. Это Анья. Лекса аккуратно выпутывается из Кларк, жестом указывая, что лучше ответит на звонок за дверью. И дело не в Кларк. Она просто не привыкла говорить по телефону в присутствии посторонних слушателей. Кларк отодвигается и дает ей встать, и она спешно уходит в комнату, ощущая приятную легкость от предвкушения глубоко в животе. Она скучала по Анье. Грубоватый голос раздается в динамике, как только она поднимает трубку. – Почему так долго отвечаешь? Уже думала, что ты померла. – как всегда, очень милые сантименты со стороны Аньи, и Лекса ощущает, как по губам расползается улыбка. Анья звучит точно так же. На самом деле, она почти не изменилась за прошедшие годы. Она очень цельная. Постоянная. Успокаивающая. – Я не умерла. – просто отвечает она. – Рада слышать. Я ничему не помешала? Лекса думает о широких голубых глазах и смущенной улыбке и качает головой. – Нет, не… не совсем. Обдурить Анью всегда было нелегко. – Ты колебалась. Я точно помешала. Кто она? – ее сестра издает короткий смешок. – Она не особо важна, раз ты решила ответить на звонок, верно? – Она важная. – Лекса ощущает укол раздражения на коже перед тем, как прикусить язык. Анья ничего не знает. Прошло уже около семи месяцев с тех пор, когда они в последний раз виделись или разговаривали. Анья постоянно в разъездах, но даже если и не была бы, она знает, что их общение оставалось бы таким же непостоянным и случайным. Такова Анья. Свободная и беззаботная и яркая и совсем не как Лекса. Ее постоянно тянет к людям, которых она не может понять. Вроде девушки в комнате напротив. – Оу. – Анья на секунду замолкает. – Так это типа серьезно? – Лекса так же привыкла к тому, что у них не бывает светских бесед. Пройдет месяц, полгода, год с их последнего разговора – они просто начнут разговаривать, словно не прошло и дня. Анья – единственный человек, который знает о ней все, что можно знать. Или была единственным человеком. И Лекса чувствует, что сейчас все немного иначе. Она не может просто взять и все рассказать Анье. Но она очень, очень хочет. – Можно и так сказать. – медленно начинает она. – Она моя сводная сестра. Смех Аньи – внезапный и неожиданный. – Лекса! Я думала, ты там с кем-то трахаешься. Так у тебя новая сестричка, м? Она лучше меня? Отвечай осторожно. – она слышит шуршание перед тем, как Анья опять говорит. – Но она должна быть лучше Роана. Кто угодно лучше Роана. – Он не был таким уж ужасным. Ее сестра хрюкает от смеха. – Ну конечно. Так, расскажи мне все. – в этом и проблема, верно? Она не может. Но, если кто-то и поймет, то это будет Анья. – Я расшибла голову две недели назад. – я влюблена в свою сводную сестру. – Черт. Ты в порядке? – Да. Кларк обо мне заботилась. – Кларк, значит? Она, видимо, неплохая. Может, у тебя появится подруга, когда Чарльз выкинет ее мать на улицу. – Анья не очень любит ее отца. Лекса не винит ее. – Мне кажется, уже появилась. Голос Аньи становится теплым, и внезапно Лексе очень хочется ее увидеть. – Это отлично, Лекс. Я рада. Я… – ее сестра колеблется. Обычно она так делает, когда собирается затронуть тему что-то-здесь-не-так в отношении Лексы. Раньше Лексе казалось, что ее сестре просто не нравилось об этом говорить. Сейчас она думает, что Анья боится. Этого, ее, за нее. Или всего сразу. – Я знаю, как ты не любишь людей в своем пространстве. – Не люблю. Но Кларк приятная. – я влюблена в нее. Анья на момент замолкает. Но затем: – Хм. Может, мне самой стоит на нее взглянуть, – и сердце Лексы ускоряется. – О чем ты? – Я говорю, что могу заскочить, малыш. – в голосе Аньи невозможно не проследить довольной ухмылки. Теперь Лекса сжимает телефон обеими руками, моргая. – Ваш мелкий городок скучный, как кирпич, но весной он не так плох. И замороженный йогурт без тебя не тот. О, и я не могу пропустить твой выпускной, верно? Весна. Один большой повод ее дожидаться, в противовес одному большому поводу ее страшиться. – Не могу дождаться. – дает она знать Анье. Когда она в последний раз видела ее? Она задумывается, стала ли Анья выше, худее, загорелее. Стала ли она кем-то противоположным. – Мне нравится, как ты прям горишь энтузиазмом, сестренка. – бесстрастно говорит Анья. Лекса слышит шарканье на фоне. Гудки машин и громкие разговоры и ветер. Теперь Анья где-то на улице. – Мне пора. – она звучит тише и мягче. Лекса думает, что Анья опечалена, прямо как она сама. – Я… Мне жаль, что я не звоню чаще. Береги себя, хорошо? Не делай ничего, чего бы я сама не сделала. Например, как расшибание своей головы. Серьезно, Лекса. Она улыбается от резкости в голосе Аньи. – Хорошо. Не буду. – Конечно, черт возьми, не будешь. Я надеру тебе задницу, если придется, дуреха. – Пока, Анья. Обычно Анья сбрасывает вызов сразу после этих слов. Она ненавидит прощания. В этот раз, однако, она задерживается. – Скоро увидимся, Лекс. Лекса слушает мерные гудки какое-то время после того, как Анья отсоединяется. Когда она возвращается в комнату Кларк, она обнаруживает свою сводную сестру свернутой калачиком посреди кровати, заснувшей, и легко смеется от ее вида. Похоже, им все-таки придется ждать. Лекса не может сказать, что слишком разочарована. Немного, да. Не слишком. Она осторожно поднимает Кларк на руки – раз она заснула, то не сможет отбрыкнуться, сославшись на ее травму головы – и устраивает ее под покрывалом, залезая следом. Кларк даже не шевелится, только перекатывается набок, цепляясь за Лексу, и затем опять замирает, легким посапыванием давая ей понять, что она спит. Скоро Лекса к ней присоединяется. Сначала она дремлет, смутно ощущая на себе вес Кларк, и затем отключается. // Когда Лекса просыпается, она сначала растеряна и заторможена. Это быстро проходит, и она промаргивается, приходя в сознание, когда ощущает раз за разом прижимающиеся к шее мягкие губы. Она инстинктивно слегка отодвигается, и тело рядом с ней замирает. – Извини. – голос Кларк более хриплый, чем обычно, пропитанный сном. – Не хотела тебя будить. Я просто- – она обрывает себя, проводя рукой по прессу Лексы и вздыхая. Оу. Оу. Она прокашливается. – Все хорошо. – быстрый взгляд на часы дает ей знать, что сейчас час ночи. – Все спят. – без необходимости замечает она. – Ага. – она пытается сфокусироваться на лице Кларк. Голубые глаза смотрят на нее, и – это очень новое чувство. Она не может описать его, но она никогда себя так не ощущала. Взгляд Кларк полон такого нежного желания, что Лекса буквально не может дышать. – Лекса… Я здесь, думает Лекса и наклоняется, касаясь губами губ Кларк. Они так часто это делали. Почему в этот раз все как будто впервые? Кларк дрожит, когда Лекса их переворачивает и нежно на нее смотрит. Она с удивлением осознает, что ее руки тоже немного дрожат. Но Кларк важнее. – Все хорошо? – выдыхает она, сглатывая. Кларк кивает. – Да. Все… Да. – она смотрит на быстро моргающую Кларк. – Иди сюда. Лекса повинуется, опускаясь корпусом и опять ее целуя. Она устраивается между бедер Кларк, вздыхая, когда Кларк делает ими покатое движение. Кларк под ней – горячая и плавящаяся, цепляющаяся за ее плечи и прижимающаяся к ней, пытаясь стать до невозможности ближе. Она все еще легко дрожит, и Лекса замедляется, осыпая ее лицо и шею поцелуями. – Шш. – шепчет она в ее кожу. – Все хорошо. – Да. – выдыхает Кларк, когда Лекса опускается ниже, оставляя за собой по пути поцелуи. – Боже, Лекса, да… – но, как только Лекса начинает прижимать губы к животу Кларк, ее опять утягивают наверх. – Подожди, – бездыханно говорит Кларк, – вот так. – со мной, читает Лекса в ее глазах и кивает, глядя на нее своими зелеными, широкими и дикими. Она не может ей отказать. Она никогда не может отказать Кларк. Ее тело дрожит в нервном предвкушении, пока она медленно снимает с себя рубашку с помощью Кларк. Следующей оказывается майка Кларк. Лекса куда-то ее откидывает, и Кларк опускается на спину. Дышать тяжело, но Лекса не против. А все потому, что Кларк лежит перед ней, светлые волосы раскиданы по подушке, а голая грудь вздымается от тяжелого дыхания. Она смотрит на нее с чем-то вроде трепета в глазах, и Лекса уверена, что ее взгляд такой же. Она точно себя так ощущает. Она медленно садится на пятки, в процессе порхая руками вниз по животу и бедрам Кларк. Упивается ощущением ее гладкой кожи на ее загрубевших пальцах и думает об ожидающей ее влажной теплоте. Шелк и бархат. Она стягивает трусики Кларк с ее ног, выдерживая медленный темп и глядя в голубые глаза, широкие и искренние. Ее ноздри раздуваются, и она может ощутить ее запах, мускусный и готовый. Ее собственные боксеры слетают быстро и легко, и она теряет их где-то на кровати. Сейчас это не важно. Как всегда, ее разрывает между быстрым и медленным. Она хочет растянуть процесс, но, боже, Кларк так извивается перед ней, что невозможно побороть желание взять ее здесь и сейчас. Блондинка кусает нижнюю губу и сжимает хлопковую простыню, и это – самое прекрасное, что когда-либо видела Лекса. Она уверена в одной вещи. Этой ночью она хочет в ней утонуть. Никакого сдерживания. Кларк встречает ее мягким поцелуем, когда Лекса опять над ней нависает, и ее левая рука находит правую руку Кларк, переплетая с ней пальцы рядом с головой блондинки. Между ними пробегает искра, где бы они не прикоснулись, кожа к коже. Обе стонут, когда Лекса наконец, наконец вжимается в нее, низом живота ощущая, насколько влажная Кларк. Ей нужно больше. Почти пугает, насколько схоже они думают в этот момент, когда левая рука Кларк устраивается между ног Лексы одновременно с правой рукой Лексы, делающей с ней то же самое. Их рты все еще соединены. Лекса вдыхает, а Кларк выдыхает. Это все ощущается нереальным и правильным и многими другими вещами, и Лекса не хочет, чтобы это когда-либо закончилось. Кларк скулит, когда Лекса находит ее клитор, а затем пальцы Кларк делают то же самое с ней, и она как будто взлетает. В ее груди разрастается вселенная, а Кларк – ее часть; нет, Кларк и есть вселенная, трепещущая и яркая и ее. Вот он, тот самый момент, который Лекса репетировала в своей голове, и она сильнее сжимает руку Кларк, устраивая руку у входа в лоно. Кларк делает то же самое, глядя на нее, и в этот раз Лекса не называет эту искру в ее глазах чем-то. Они собираются заняться любовью, и именно с этим чувством на нее взирает Кларк. Она вынуждает свои глаза оставаться открытыми, когда они входят друг в друга, и вот оно. – Кларк. – выдыхает она, глядя на нее. – Я люблю тебя. Ответ Кларк приходит в отчаянных поцелуях и поглаживаниях и мягких вздохах; в изгибе ее спины и шеи, в ее глазах и губах и нежных руках, и наконец, наконец, когда Лекса содрогается на ее руке и ощущает пульсацию на пальцах, она отпускает, сильнее цепляясь за ее руку и сжимая ноги вокруг бедер Лексы. – Я тоже тебя люблю. // Они засыпают ближе к рассвету. Все, о чем может думать Лекса – то, как волосы Кларк выглядят золотыми в тусклом утреннем свете. Они лежат рядом, повернувшись друг к другу, глядя друг на друга. С Кларк, тихой, спокойной и успокаивающей. Это не тяжело и не утомляюще. Время от времени пальцы Кларк порхают по чертам ее лица, так мягко, словно даже не касаясь. В ответ она вырисовывает круги на боках Кларк и нижней части ее спины. Я люблю тебя, говорят ей прикосновения Кларк, и она шепчет ей в ответ в ее волосы и губы и шею. Это не приводит к сексу. Каким-то образом они обе удовлетворены просто быть, просто лежать здесь, гуляя пальцами по коже. Она наблюдает, как комната вокруг Кларк меняется с темно-серой на золото-розовую. Единственное, что не меняется – это сама Кларк. Ее глаза. Ее улыбка и прикушенная нижняя губа. Она пахнет как они, и Кларк не сдерживает глубоких смешков, когда она зарывается носом в ее шею и вдыхает аромат. Лекса не уверена, кто из них быстрее засыпает. Она знает, что проснулась первой, с повернувшейся к ней спиной Кларк, держащей их переплетенные руки прямо у губ. Она улыбается, вспоминая ощущаемые сквозь сон поцелуи Кларк на костяшках. Их ноги тоже переплетены. Лекса придвигается и обнимает Кларк, прижимаясь в небольшом поцелуе к ее голому плечу. Она почти опять засыпает, когда причина ее пробуждения опять дает о себе знать. Кто-то стучит в дверь Кларк и, очевидно, теряет терпение. О нет. О нет нет нет. Лекса старается не толкнуть ненароком и не разбудить Кларк, когда выпутывается из нее, быстро находя и натягивая свои боксеры. Стук усиливается, и в уравнение добавляется голос. – Кларк, вставай. Завтрак готов. – Лекса молится, чтобы после этого Эбби ушла, но женщина, кажется, твердо настроена увидеть свою дочь. – Кларк? Милая? – небольшая пауза, во время которой Лекса находит свою рубашку и майку Кларк. Но следующие слова Эбби останавливают ее и привлекают ее внимание. – Лекса у тебя? Дело не в самих словах. Дело в тоне голоса, из-за чего Лекса хмурится. Эбби звучит неуверенно и подозрительно, и хоть Лекса не эксперт в тонах и выражениях и людях в целом, она уверена, что он не очень хороший. Она присаживается рядом со стороной Кларк на кровати, мягко убирая светлые волосы с глаз девушки. Очень жаль, что им не удалось насладиться вместе этим утром, думает Лекса. У них их было много, да, но не таких. И Лекса чувствует, что второго такого утра не будет. Будет и хуже, и лучше, но не так же. Но даже с Эбби, зависающей за дверью, никто не украдет у нее шанс разбудить Кларк поцелуем, и это она и делает. На вкус Кларк как сон и утреннее дыхание, и ее губы потрескались, но Лексе не важно. Голубые глаза распахиваются. – Лекса? Она улыбается, наблюдая сонно моргающую Кларк. – Привет. Кларк улыбается в ответ, сонно и тепло. – Привет. – и они опять целуются. Лексе очень, очень не нравится Эбби в данный момент, потому что она опять стучит, стоит Кларк углубить поцелуй. – А, эм, твоя мать за дверью- – Кларк? Либо ты откроешь эту дверь, либо я открою ее за тебя. – -и она, похоже, в бешенстве. – подводит Лекса. Она виновато улыбается, пока Кларк закатывает глаза, быстро натягивая вчерашнюю одежду и шагая до двери. Хорошо, что Кларк любит спать с открытым окном, коротко думает Лекса. Ее комната хотя бы не пахнет, как сексуальная темница. Кларк распахивает дверь, и Эбби мельком замечает сидящую на кровати Лексу. – Оу. – говорит женщина с нечитаемым выражением лица. – Доброе утро, Лекса. – Доброе утро, Эбби. Женщина кивает, мечась взглядом между девушками. Из всего происходящего, отсутствие удивления на ее лице больше всего нервирует Лексу. Наконец, Эбби останавливается, бросая строгий взгляд на Кларк. – Кларк? На пару слов? Кларк вздыхает. – Мам… – Сейчас же. – от этого у Лексы слюна пошла поперек горла. Личного опыта в этом у нее не было, но звучало это очень похоже на материнское «у тебя проблемы». Кларк вздыхает и выходит в коридор, закрывая за собой дверь – но только после того, как бросает утешительный взгляд в сторону Лексы. С ее стороны это очень мило, но попытка тщетная. Нервы у Лексы не успокоились. – Почему Лекса в твоей комнате? – Эбби не ходит вокруг да около. В очередной раз Лекса вспоминает, что, несмотря на их различия, они все же мать и дочь. – Мы смотрели фильм и заснули. – с раздраженным вздохом отвечает Кларк. Как всегда, хорошая ложь, полагает Лекса. И даже не полная ложь. Мать и дочь на момент замолкают, и Лекса представляет себе игру в гляделки. Плохо дело. Затем Эбби подает голос, в этот раз гораздо тише. – Милая, ты же знаешь про Лексу и ее… предпочтения. – оу. – …Предпочтения? – звучит Кларк настолько же недоверчиво, насколько себя ощущает Лекса. Она пытается сказать что-то еще, но Эбби ее перебивает. – Я не закончила, Кларк. Это то же самое, что спать в одной кровати с мальчиком, а этого тебе делать не позволено. – Что? Мы сводные сестры! – Лекса морщится. Не лучший аргумент. – Я не- – Я не глупая, Кларк. – опять прерывает ее Эбби. – Вы слишком сблизились. С этого момента Лекса не будет ночевать в твоей комнате. С тобой то же самое. Ты поняла меня? – Конечно. – Лекса опять морщится, в этот раз из-за тона Кларк. Это плохо закончится. – Из-за ее «предпочтений». – она задумывается, показала ли Кларк воздушные кавычки. Скорее всего, показала. – А что насчет моих «предпочтений», а, мам? Может, тебе не о Лексе стоит беспокоиться? – так, ладно, дело дрянь. Перед тем, как у Эбби появляется шанс ответить, Лекса распахивает дверь, присоединяясь к напряженному противостоянию Гриффинов. Мать Кларк выглядит яростной, но ее дочь не сильно отстает. Катастрофа. – Вы довольно громкие. – дает Лекса знать им обеим, и часть злости исчезает с лица Эбби. – Я больше не буду ночевать у Кларк. Не беспокойтесь по этому поводу. – Кларк выглядит, словно хочет что-то сказать, но Лекса бросает на нее умоляющий взгляд, и она поджимает губы. – Мне жаль, если я переступила границы. Эбби качает головой, утомленно вздыхая. – Нет, это мне жаль. Я не хотела, чтобы ты слышала наш разговор. – Лекса слышала много убогих отмазок, но эта точно берет золото. – Когда я сказала «предпочтения», я не подразумевала ничего плохого, я просто констатировала факт. Я надеюсь, ты понимаешь мое… беспокойство. Лекса знает, что виноваты она и Кларк, но одну вещь Эбби она не может позволить. – Это все равно не было приемлемо с вашей стороны, миссис Гриффин. К ее удивлению, Эбби не спорит. – Ты права. Мне правда жаль, Лекса. Я не должна была так выражаться. – она наблюдает, как женщина делает глубокий вздох. – Однако, вы две… нетрадиционные девушки-подростки под одной крышей, и иногда вещи случаются. Я бы хотела, чтобы вы пришли со мной поговорить, если… если чувствуете то, чего не должны чувствовать. – ударение ощущается тяжелее, чем есть на самом деле. Слова Эбби все еще далеки от приемлемого, но Лекса устала и испугалась и уверена, что спор ни к чему не приведет. – Да. Конечно. – она пихает локтем все еще молчащую Кларк, и девушка вздыхает. – Ага. – в ответе Кларк нет никаких эмоций, но, видимо, для ее матери этого достаточно. – Отлично. – она сводит ладони вместе. – Тогда собирайтесь и приходите вниз завтракать. Десяти минут достаточно? Они кивают, и Эбби стоит на месте до тех пор, пока Лекса не уходит в свою комнату. // Это все ее вина, думает Лекса. Она старшая. Она разумная. Ей стоило знать, что это была плохая идея, с такой подозревающей Эбби. В ее защиту, однако, можно сказать, что Кларк умеет убеждать. – Кларк, мы не должны. – пытается пробормотать она в настойчивые губы. Ее тело предает ее, прижимая девушку к холодильнику и подставляясь под смазанные движения настойчивых губ на ее шее. – Мы не одни. – Никогда нас не останавливало. – бормочет Кларк в ответ и прикусывает ее нижнюю губу. Так нечестно. Она знает, что с ней это делает. Лекса вздыхает и открывает рот, встречаясь с языком Кларк собственным. Они теряются в горячем поцелуе, но Лекса разрывает его, опираясь лбом о лоб Кларк. Голубые глаза горят в ночной темноте, хитрые и голодные. – Эбби никогда нас так не подозревала. – утверждает она. Подозревала. Ага. Она практически сказала им, что знает, что что-то между ними происходит. И заниматься тем, чем они занимаются – не простой риск. Это граничит с самоубийством. Кларк выдыхает. – Зануда. Лекса кивает. – Да, полная зануда. – затем она тяжело глотает. – Ты знаешь, что мы не можем, Кларк. Не здесь. – Ладно. – вздыхает ее сводная сестра. У нее нет выбора, кроме как согласиться. – Последний поцелуй перед тем, как мы пойдем к тебе в комнату? – Лекса смеется от чрезмерного хлопанья ресницами, но все равно повинуется. Самая худшая ее идея. Ей стоит научиться быть более строгой с Кларк. Она мягко втягивает в себя нижнюю губу Кларк, когда внутренние стенки ее закрытых век становятся красными, и она открывает глаза, обнаруживая, что кухня залита теплым светом ламп. Секунду спустя Кларк вскрикивает в ее губы, и она отскакивает от нее, спиной врезаясь в кухонный остров. Ей не нужно поворачиваться, чтобы знать, что Эбби стоит в дверном проеме. Ужаснувшееся выражение лица Кларк ей и так все сказало. И все же, она поворачивается, и она никогда не видела Эбигейл Гриффин такой бледной и разъяренной.