Дотронешься - убью

      Плыть по течению. Воспринимать любое явление на своём пути, как само собой разумеющееся, не сопротивляться и не искать в них логическую составляющую. Быть ведомым. Нет ничего проще этого. А что поджидает в конце течения? Тихий причал или пропасть с буйным водопадом? Узнать можно, только когда неведомое покажется на горизонте. Но в случае с водопадом — уже будет поздно что-либо предпринимать и ты неизбежно сгинешь.       Есть ещё третий вариант — бросить якорь ко дну и остановиться. В таком случае весь поток будешь пропускать сквозь себя, а силы будут затрачиваться размеренно, устраняя только надвигающиеся опасности. Лёгкое касание губ — и у меня уже больше нет шанса повернуть назад. Я могу только поддаться всем предстоящим событиям.       На мгновение я задержался на губах парня, а потом отстранился, но руку оставил на прежнем месте. Приоткрыл глаза, отводя взгляд в сторону, и чуть наклонил голову книзу, стыдясь за свои действия. Дождь шёл не только за окном, но и в моей душе.       Пальцы свободной руки Кирилла легли на мой подбородок и вернули в прежнее положение. «Как было бы здорово сбежать сейчас в лес и затеряться в нем…» — подумал я, разглядывая зелёную радужку в глазах, что были напротив. Рука с плеча опустилась ниже, на бок, и прижалась плотнее к телу. И через пару секунд, так же легко и быстро, как сделал это я, Кирилл поцеловал меня. Затем ещё раз и ещё, задерживаясь с каждым разом подольше и прижимаясь посильнее, пока я не стал ответно тянуть губы. После этого Кирилл отстранился и вновь посмотрел на меня. Пальцы перекинулись с подбородка и плавно провели по овалу моего лица, убирая непослушные влажные волосы, начиная от лба и задержавшись у основания мочки уха.       Парень не отводил взгляд. А я не прятал своего. Хотел, но мягкость в глазах брюнета меня немного успокаивала. — Не убегаешь? — прошептал Кирилл и еле заметно облизнул края своих губ. Я молчал и продолжал блуждать по вымышленному лесному массиву.       Не получив словесного ответа, Кирилл приподнялся с кровати и развернулся телом полностью, подгибая под себя одну ногу. Он притянул меня к себе поближе, вжимаяся пальцами в моё тело, и вновь поцеловал, но уже «по-взрослому», закрадываясь языком в глубь моего рта.       Моя рука плавно спустилась с шеи и легла на грудь парня, а вторая — на его талию. Я неумело отвечал на ласкания, повторяя его же действия. Отстранив свою руку от моего лица, Кирилл перевел её на мою тыльную сторону ладони, немного задержался там, а потом быстро положил её на моё оголенное бедро. Проведя широкой горячей ладонью плавным поглаживанием по нему вдоль, спускаясь к колену, он захватил мои ноги и перекинул на свою, подвигая тем самым меня ещё ближе. Я же резко выставил руки назад, чтобы не потерять равновесие от таких действий.       Поцелуй прерывается. Я вновь изучаю лицо напротив. «Они всегда были тут? Так много, даже на губах разместились…» На светлой коже я увидел россыпь крупных и мелких веснушек, на которых никогда раньше не заострял внимания, и переметнул свой взгляд на плечо парня, что бы вновь рассмотреть родинки. Почему-то вдруг меня заинтересовало обилие пигментации кожи этого парня. «И тут веснушки. А родинок то сколько… Две, пять, восемь… Блин, сбился… А так много это нормально? У меня всего одна. И то прячется где-то на лобке…»       Одну руку мне кладут на затылок и, пальцами запутываясь в волосах, тянут обратно к губам. Второй же осторожно охватывают шею и, с лёгкими нажимами, теребят кожу. У меня перехватывает дыхание. Мягкость и влажность губ, а ещё тепло от чужого тела, дурманят рассудок. Моя левая рука приобнимает за спину парня и притягивает его к себе. Неконтролируемое желание впадать в эту ватность заставляет меня действовать. Но тараканы в голове продолжают истошно орать и в панике хаотично носиться по своему жилищу, попутно круша свое хозяйство.       Губы Кирилла соскользнули с моих и стали опускаться ниже, обдавая жаром. Его рука отпустила мою шею и нагло забралась под футболку. — Какой же ты сладкий, — шёпот донёсся до моего слуха и я ощутил протяжный вдох. Внутри все неприятно сковалось от этих слов. Приятное ощущение чужих пальцев на своём животе уже начинало поднимать член. А вместе с ним и пробуждать чувство необъяснимого страха.       Меня целовали в шею, жадно захватывая тонкость покрова. Я же, полуприкрытыми глазами, не моргая таращился на предмет мебели, заваленный учебниками, и сдерживал себя от очередного побега из объятий. В мыслях летали одни маты.       Проведя по торчащим косточкам бёдер и доводя до мурашек, пальцы устремились выше, немного задирая футболку на мне, и остановились на середине груди. Ладонь плотно легла и надавила, заставляя меня лечь спиной на кровать. Не переставая целовать, моё тело плавно переместили в горизонталь. Аккуратно вытащив руку из-под моей головы, парень ухватился ею за мою, что держалась за его талию, заключил ладонь в замок, вплетаясь меж пальцев своими, и вжал в поверхность постели неподалёку от моего лица. Затем отстранился сам и, убрав свою ногу из-под моих, сел поверх меня, опираясь на свои же колени. Снова целуют в мои жеваные обрывки. Я отвечаю тем же. Футболка уже начинает задираться выше, все больше оголяя торс. Переменное и горячее дыхание парня сводит с ума. И страх, что уже поселился внутри, все сильнее берет надо мной верх, не включая в расчёт приятность касаний парня.       Внезапно Кирилл останавливается, убирает руку с моего тела и упирается ею с другой стороны моей головы. Открыв глаза я смотрю на него, не понимая причины сие действий. Он всматривался в моё лицо, слегка сдвинув брови и молчал. На светлом тоне щёк уже проявился розовый румянец, он же охватил собой часть плеч и груди парня. Я прекрасно понимал от чего это бывает, но почему-то смутился и немного повернул голову в бок, перекидывая взгляд на наши руки, что крепко впивались пальцами друг в дружку. От неожиданного прекращения действий паника начала охватывать меня с головой. — В чем дело? Разве ты не хочешь этого? — не поворачивая головы тихо спросил я, а в душе на последних силах держался, чтобы не закричать. — Хочу, — с задержкой ответили мне так же тихо. Кирилл закрыл глаза, на мгновение сжал мою ладонь сильнее, издал шумный выдох и потом добавил, — Твоя податливость меня напрягает… Ты ведь не хочешь сейчас, я прав? Всё так же не поворачивая головы я снова посмотрел на парня. Он отпустил мою руку, выпрямился и прикрыл обратно футболкой мои оголенные живот и грудь. — Я уже совершал действия против твоей воли, больше не хочу, — он помотал головой, слез с меня, усаживаясь рядом и, легко улыбнувшись, погладил по голове, — Я подожду, когда будешь готов. Я облегчённо выдохнул, стараясь не показывать этого и паника, что до этого связывала меня тугими жгутами, стала слабеть. «Не хочешь — как хочешь! Я что, ещё и активное участие должен в этом пиздеце принимать? Дают — бери, что сложного то? Только и делаешь, что кукуху мою отправляешь в дальние края…»       Недовольство било через край. Раздражала его внезапная тактичность и проницательность, по отношению ко мне, и моя же несобранность, от постоянного прокручивания в голове слов Петровны, Ленки и Кирилла.       Мы уже несколько часов насиловали геометрические задачи, а я тормозил по хлеще тугодума-спортсмена. В голове бурлила каша. Буквы и цифры постоянно перепутывались меж собой, вынуждая читать писанину по несколько раз. Меня всего трясло от этого и бросало то в жар, то в холод.       Я нагло сидел посреди кровати и вчитывался в очередную теорему, чтобы объяснить её смысл и принцип действия Кириллу. — Стороны треугольника пропорциональны синусам противолежащих углов, — вслух произнёс я, попутно пытаясь построить в голове подробное разжевывание. — А, теперь понял, — с удивлением для самого себя ответил Кирилл, сидящий вполоборота на стуле. Я тут же одарил его недовольным испытывающим взглядом. Минут пятнадцать он ныл, что не может понять этого, а тут осенило! — На, реши быстренько вот это, — я протянул учебник ему, тыкая пальцем в одну из задач. Парень взял в руки книгу, ознакомился с заданием и уже через минуту, не прибегая к ручке с тетрадью, выдал правильный ответ. Теперь уже я удивлённо таращился на него. — Что? Я ведь говорил уже, что внимаю всему, что говоришь именно ты. Я запоминаю абсолютно все, что ты произносишь, не зависимо о чем идёт речь. «Ты издеваешься надо мной или говоришь правду?» Я нахмурил брови, и протянул руку, выпрашивая учебник обратно. Прочитав ещё три рандомных правила и спросив их применения, я сильнее разозлился на себя. Такая экономия времени бы была! — Так и быть, — раздражённо произнёс я, усаживаясь на кровати в позу лотоса, — Буду читать тебе, а ты потом отвечать.       Парень расплылся в улыбке и поднялся со стула. Подойдя к кровати он уселся позади меня и, притянув к себе поближе, заключил руками в объятия. Я недовольно выдохнул, но вырываться не стал. Его подбородок нежно лёг на мою шею и тут же отдернулся. Кирилл несколько раз быстро поцеловал меня в шею, а потом резко приложил ладонь к моему лбу. — Да ты горишь! — воскликнул он, подорвался с места и, ухватившись за мой подбородок, поднёс моё лицо к свету, — А я ещё сомневался, то ли обычное у тебя состояние кожи, то ли бледное, как у смерти! Он отдернул свою руку и спешно покинул комнату, не закрыв привычно двери. Я прислонил свою руку ко лбу, потом к щеке и к шее, проверяя температуру. «Горю? Но я ничего не чувствую. Только голова раскалывается…»       Тридцать девять и три — именно столько показывал циферблат электронного градусника. Его мерзкое пищание давило на мою головушку. «А я думал, что эта ватность в теле от незавершенного и даже не начатого полового контакта. Что меня трясёт от раздражения к этому всему…» — Что ж, — вздохнул я, пытаясь встать с кровати, — Тогда на сегодня закончим. Где моя одежда? Я слез с постели и немного пошатнулся от появившейся темени в глазах. — С ума сошёл? — Кирилл подхватил меня и посадил обратно, — Куда еще собирешься? Я тебя одного в таком состоянии никуда не отпущу. Он сдернул со своей кровати покрывало, укутал меня в одеяло и аккуратно уложил. Сил бороться не было совсем. — Спи, — Кирилл поцеловал меня в щеку. — Твой отец не разрешает гостей. Так что я все равно уеду домой, — все, что я успел сказать, прежде чем свет в комнате окончательно погас. Тяжеленные веки наконец-то закрылись и я стал быстро засыпать. — Это не твоя проблема, не беспокойся. Я что-нибудь придумаю, — донёсся до меня тихий голос, а затем звук закрывающейся двери. И я вырубился.