Ледяная крепость

Джек, как и обещал, не пришёл ночевать домой, в их квартиру, которую они временно снимали и с которой, судя по отдельным фразам Дилана, услышанным Лулой, очень скоро они съедут. Куда - неизвестно. Неизвестен ни город, ни страна, не говоря уже об адресе. Зато девушке было точно известно, что Уайлдер не появлялся на пороге вплоть до пяти часов утра. Потому что она, уже переодевшись в чудесную бежевую пижаму с вишневыми утками, не спала и ждала его. Потому что хотела прояснить, что не так в ней или, может быть, в самом воришке. Просто ей надоели недомолвки в их отношениях. Сначала подпускает к себе, даёт надежде цвести, а потом надежда разбивается о бетонную стену, представленную в виде, возможно, напускного равнодушия Джека. Переваривая все события сегодняшнего дня, Мэй сидела на подоконнике своей комнаты, завернувшись в приятный наощупь полосатый плед, и тихо разговаривала с голубями, допивая уже не первую и не третью чашку чая. Как только травяной напиток иссекал - девушка подливала ещё, иногда смотрела на часы, ход которых прерывал тишину, царящую во мгле квартиры. Безмолвие и темнота пугали фокусницу загадочностью и неопределённостью, поэтому она поскорее спешила обратно в комнату. Впрочем, тоже покрытую ночной вуалью, но хотя бы освещаемую лунным светом. И в ней хотя бы издавались звуки - голубиное курлыканье. - Может, кто-то разбил ему сердце, и поэтому Джек теперь сторонится отношений? Но тогда почему у него бывают порывы? - совсем тихо бормотала Мэй, обращаясь к голубям и вот-вот собираясь идти за очередной порцией чая. Голуби лишь курлыкали, ворковали и не отвечали ей ничего дельного, так что брюнетка уткнулась лбом в согнутое колено. Говорят, у людей с самой сверкающей, яркой улыбкой самая печальная душа. Лула прекрасно помнила это высказывание и не помнила, кто его изрёк, но была глубоко убеждена, что его можно применить к Джеку. Только вот насколько печален Уайлдер? Что произошло в его жизни? Парень никогда ни с кем не говорил на эту тему, скрывая переживания в неизведанной глубине своих же потёмков. Ещё до одного из самых грандиозных выступлений Лула пыталась разговорить Джека на нужную себе тему, задав вопрос: "Как у тебя с девушками?", а он ответил лишь: "Я теряю их доверие, как только ворую у них кошельки". А с чего началась эта полоса "знакомство-сердце-деньги-побег" - тоже было покрыто завесой тайны, являлось головоломкой, пока не имеющей ни единого решения. Однако Лула была бы не Лулой, если бы так просто сдалась. Даже если это нанесёт ей невыносимую душевную боль, она узнает, что таит в себе необыкновенный картёжник. Часы пробили пять, брюнетка тщательно продумала их с шатеном диалог и заверила себя, что теперь уже не отстанет от него, пока всё не прояснит. "Теперь он точно не отвертится", - лишь немного уступая по настроению фурии, девушка поджала губы и чуть нахмурила брови. Завернулась в плед и отправилась на кухню, решив, что время доливать чай уже пришло. Шлёпая ногами, одетыми в махровые носочки, по паркету, Лула старалась как можно быстрее преодолеть этот путь. В частности, все его темнейшие углы. Мало ли, какой монстр поджидает за стенкой и жаждет отхватить тебе ногу или просто напугать до смерти. Обнаружив, что напитка в заварнике осталось с гулькин нос, сероглазая фокусница определила - ждёт ещё немного, пока пьёт десятую чашечку чаёчка, и идёт спать, если этот бессовестный воришка не появится на пороге. Примерно в ту же минуту послышался щелчок замочной скважины, а после - тихий скрип двери. Мэй замерла, спрятавшись за стенкой и едва оттуда выглядывая. Разувшись, отряхнув снег, сняв куртку и выйдя на свет, Джек стал больше похож на самого себя. Уверенность в желании начать неприятный разговор с ним таяла буквально на глазах. - Ты не спишь? Почему? - устало шепнул шатен, пройдя на кухню и едва шарахнувшись от неожиданности, как только увидел знатно растрёпанную Лулу. Пучок, неловко собранный, растрепался, пряди спадали на светлое личико, иногда лезли в глаза, но не скрывали самую малость видимые фингалы под ними же. - Тебя дожидалась. Где ты, извини меня, шлялся? - эмоции как одна вспыхнули, как только кареглазый заговорил, делая себе кофе. Ароматный, не из дешёвых марок. Кто-то тратит деньги на сервизы, а кто-то - на кофе, не желая пить всякую бурду. Один только запах бодрил молодого человека, не нашедшего ни капли смысла спать в столь ранний час. Солнце потихоньку поднималось из-за горизонта, озаряя каменные джунгли нежным, блеклым светом. На вопрос Лулы Джек не ответил, поджав губы, и оперся бедром на кухонную тумбочку, захватив в цепкую хватку кружку. Не хотел отвечать, потому что бессмысленно он бродил по городу и мёрз до озноба, совершенно не обращая на него внимание, будто не чувствовал усилившегося мороза. На душе гораздо холоднее и неспокойнее, нежели вокруг. - Ну и молчи себе. А я, между прочим, поговорить хотела, - старалась не повышать голос, чтобы не разбудить домочадцев, передавая своё негодование мимикой. Она забрала свою чашку со стола и собралась уже уходить. И ушла бы, не возьми её картёжник за руку. Этого прикосновения хватило, чтобы остановить брюнетку. Не то своей внезапностью, не то приятностью. - Останься, пожалуйста. Я знаю, ты хочешь поговорить о нас с тобой, и готов к этому, - серьёзно, с долькой глубочайшей печали попросил Уайлдер, поразив собеседницу не столько тоном, сколько готовностью говорить о наболевшем. Не веря собственным ушам, Мэй обернулась, чтобы посмотреть в эти тёмные глаза. В них не было прежней теплоты, жизнерадостности, равнодушия. В них не было ничего, кроме волнения, беспокойства и.. опустошённости. Таким брюнетка ещё никогда не видела очаровашку Джека, но даже такой его вид ничуть не отпугивал и не заглушал светлые чувства Лулы, сейчас разрывающие её сердце на части. В ходе своих всенощных размышлений она предполагала всё, опровергнула все версии, которые только могла опровергнуть. Но среди них не было и намёка на то, что на самом деле таил Уайлдер под лучезарной улыбкой. Внутреннюю пустоту, опустошённость. - Ты прав. И я хочу знать причины твоего поведения. Почему после поцелуя в Лондоне вёл себя так, будто ничего не произошло? - вздохнув и сглотнув комок, возникший от переполняющих чувств, начала Лула, встала рядом с Джеком и смотрела на него прямо, не сводя взгляда. Шатен же стоял неподвижно и иногда отпивал кофе небольшими глотками. - Даже если я объясню их, ты не поймёшь. И потому не считаю... это нужным, как и... какие-либо серьёзные намерения, касающиеся нас, - преодолевая желание сказать, как он любит единственную Всадницу, сказал совершенно обратное, ошарашив брюнетку, находящуюся не в том состоянии, чтобы что-то сказать в ответ. Вероятно, она обдумывала эти слова. - То есть... Как это "не считаешь нужным"? Зачем тогда было подпитывать мою... мою надежду своими... томными взглядами? Своей, чёрт возьми, улыбкой! Объятиями, поцелуями! - переставая контролировать внутреннюю бурю, нередко прерывая речь от нервов, сорвалась на воришку фокусница. Дабы не разбить часть собственноручно купленного сервиза, она поставила маковую чашку на стол и закрыла лицо руками. Уайлдер прикрыл глаза, наблюдая за несчастной Лулой, и чувствовал себя действительно по-скотски. Однако ничего не мог исправить. "Дама сердца не может ждать вечно. Ты не должен держать её и заставлять ждать того момента, когда забудешь ту, которую любил больше себя", - именно эта мысль раз за разом появлялась в голове парня, заставляя его продолжить. Да, он запомнил фразу Мерритта и понял, что она как нельзя лучше подходит Луле. - Если не будет "мы", всё значительно облегчится. Поверь, так всем будет лучше, - голос всё затихал, сердце сжалось, как только послышались девичьи всхлипы. Лула старалась сделать их как можно тише, однако ничего не выходило. Меньше всего Уайлдер хотел быть причиной горьких слёз Мэй. - Чем лучше, Джек? Чем? - сероглазая убрала руки от лица, наплевав целиком и полностью на слёзы, что текли по её щекам. Их она не хотела показывать Уайлдеру до последнего, считая их слабостью. Так было сейчас и десятки раз до этого. По разным причинам, но всё-таки было. У каждого свои скелеты в шкафу, которыми этот "каждый" ни с кем не хотел делиться. - Понимаешь... - необыкновенно спокойным шёпотом шатен призывал к тишине, чтобы его было хорошо слышно. Да и не на высоких тонах он мог объяснить всё гораздо подробнее и доходчивее. К тому же, хотелось поговорить тет-а-тет, а не собирать всех Всадников на кухне. - Дело в том, что... когда-то я любил одну девушку, её звали Вирджиния. Она была такой же карманницей, как и я... Вспоминать, рассказывать было так же тяжело, как и слушать эти душещипательные истории. Поэтому Лула, осев на стул, запаслась терпением и с трепетом, неподдельным интересом, жадно поглощала слухом каждое слово, произнесённое картёжником. А он, в свою очередь, иногда прерывался, находя в себе силы продолжать без какой-либо дрожи в голосе. Она не должна была мешать Уайлдеру изливать душу, раз он взял себя в руки и решился начать повествование о своей первой большой любви с одной воровкой, после смерти которой не находил себе места. Вирджинию несколько лет тому назад сбил автомобиль, когда она вылетела на дорогу, убегая от Джека, по традиции украв у него отмычки из кармана. Она могла выжить, однако скорая приехала слишком поздно. Уайлдер во всём винил себя, когда Джи умерла на его руках, оставив после себя лишь прекрасные воспоминания. Он не мог ничем ей помочь, но это обстоятельство ничуть не смягчало угрызнения совести и чувство вины, преследовавшие его и ныне. После Вирджинии он тщетно пытался найти то же тепло в чужих объятиях, сходился с разными девушками, хоть капельку внешне похожими на погибшую воровку. Однако характеры были не такими. Не было того счастья рядом с ними. Его возлюбленные терпели безрезультатные попытки найти хоть что-то ещё похожее, кроме родинки на том же месте, и уходили со скандалом, хлопнув дверью. Не разделяли некоторые его затеи, которые с радостью принимала Джи. Например, за пару лет их серьёзных отношений возник некий ритуал - обчищать карманы друг друга, соревнуясь в скорости и ловкости, получая от этого кайф, нередко перерастающий в такую страсть, которую парень не испытывал ни до, ни после. На протяжении этих лет он отчаянно строил из себя ледяную крепость, не поддаваясь на провокации, игнорировал всякие намеки Мэй, лишь потому, что боялся наступить на те же грабли. Боялся, что Лула также не поймёт его. По окончании монолога повисла напряжённая тишина, прерываемая лишь тиканьем часов. Девушка пыталась утромбовать в себе эту жуткую историю и смириться. Вряд ли Джек сможет забыть свою Джи, поэтому брюнетке не на что было надеяться. - Значит.. Дело не в фанатках, не в нашей... жизни, не в том, что мы Всадники... Ты просто не можешь отпустить её? Я поняла, - неожиданно холодно промолвила Лула, смотря безразлично перед собой, и беззвучно поскрипывала зубами. Разомкнув губы, она опустила голову, глядя на тонкие ручонки, сцепленные в замок. - Прости, я... - Замолчи, - девушка больше не хотела слышать голос Джека, что бы он сейчас ни вещал. В мыслях снова и снова мелькали столь жестокие для неё слова, не собираясь оставлять нервы в покое. Странно, Лула была вполне довольна ответом, пусть и испытывала боль. Она готовилась к этому, но есть ожидание, а есть реальность. Кто же знал, что будет настолько больно? Слёзы неощутимо бежали по щекам вниз, смыкая дорожки на подбородке и падая единой каплей. Губы мелко дрожали. Кареглазый, прикусывая нижнюю губу едва ли не до крови, не знал, как ему поступить. Несколько раз он пожалел о своём выборе, желая вернуть всё назад немедленно. Временами ему приходило в голову, что его вины в смерти Вирджинии не было. Однако потом эта навязчивая мысль вновь закрадывалась в голову картежника. Он приблизился, кладя руки на узкие плечи, но ненадолго. - Не трогай меня! - брюнетка вскочила, повернулась к нему лицом, ударяя по мужским рукам своими, тем самым убирая их с собственных плеч. - Ты холодный, жестокий, чёрствый! Эгоист! - выкрикнула эти самые речи и на всех парах умчалась в свою комнату, где закрылась на замок. Джек пытался остановить, исправить, сказать что-то, что помогло бы всё повернуть вспять, но Мэй не хотела слушать, отталкивала его от себя, всячески шумела и отбивалась. И уже в комнате уткнулась в мягкую подушку и смогла выпустить все эмоции наружу. Вернувшись на кухню, парень случайно разбил кружку, из коей так и не допил кофе, сел за стол, запустив руки в волосы и сжав их у корней. Мысли перемешивались в непонятную кашу, а на душе скребли кошки. Джек запутался окончательно и совершенно не знал, как ему действовать дальше. Он не хотел отпускать Лулу, но и изматывать ее своим прошлым тоже не хотел. - Так шумите, что я даже на лестничной клетке слышал. Красавчик, что произошло и почему Лула такая зарёванная пробежала? - Мерритт появился как раз вовремя, словно услышал мысленные мольбы Уайлдера, жаждущего получить хоть какой-нибудь совет. Страх потерять Лу был так же велик, как страх предать прошлое. - Кое-кто слишком глуп, чтобы жить настоящим, - вздохнул картежник и откинулся на спинку стула, прекращая мозговой штурм и мимолетно взглянув на хмыкнувшего МакКини. - Так и думал, что ты воспримешь их на свой счет. Знаешь, иногда нужно подождать, прежде чем настанет счастье. При этом не препятствовать, но и не сидеть сложа руки. Понимай как хочешь и убери осколки, - проведя некого рода короткую проповедь, менталист удалился в их с мальцом комнату, предавая Джека раздумью. - Лула, выходи, завтрак готов! - утром Дилан стучался в девичью спальню, собравшись после завтрака подробнее рассказать Всадникам о переезде на штаб-квартиру. Нет, жильцы-соседи вполне довольны, что с ними на лестничной площадке живут "такие замечательные молодые люди, одна отзывчивая милашка Лула чего стоит". Зато их проживанием не были довольны спец.службы, не очень давно обведенные вокруг носа нашими Всадниками. Конечно, Родс не просто решил сообщить о готовности омлета, а ещё и взял на себя обязанность выяснить, что происходит с девушкой и отчего Уайлдер выглядит таким подавленным. - Я не голодна, ешьте без меня, - слабо отозвалась брюнетка, лёжа в своей постели в окружении дремлющих голубей. Она безжизненно смотрела перед собой глазами, красными от слёз и усталости. И при этом обнимала влажную и наверняка солёную подушку в виде сердечка. Видеть Джека и слышать его голос и хотелось, и не хотелось одновременно. Внутри всё ныло, в том числе и оставшаяся надежда, что это был лишь сон или бред. Глупо. - Или ты выйдешь, или я выломаю дверь. - Она открыта, можешь не прилагать усилий, - ядовито буркнула Лула, прячась под одеяло с головой, стремясь так скрыться от всех проблем и скрыть ужасающий вид от предводителя. Мужчина, осознав таковой свой промах, осторожно приоткрыл дверь и заглянул в обитель несчастной Мэй. - Что произошло ночью? Я слышал шум, но не придал этому значения, - Шрайк тихо присел на край кровати девушки, говоря тем самым тоном, которым вызывал некое доверие. Однако раскрывать ему все карты фокусница не собиралась. Вообще. В конце концов это их с Джеком дело, других Всадников это никаким боком не касалось. - Я просто наивная дура. Забей, всё нормально. Пятому Всаднику удалось убедить убитую горем брюнетку выйти в свет, чтобы не дать ей помереть от голода. Сам отправился на кухню, а Лула - в ванную. Идти к столу в таком виде она не собиралась, поэтому хорошенько умылась холодной водой, переоделась в любимый алый свитер и чёрные бриджи, распустила волосы и расчесала их. И только потом юркнула в столовую, пожелав всем доброго утра и постаравшись улыбнуться. Лишь на мгновение остановила взгляд на Джеке, абсолютно подавленном, но тоже пытавшемся делать вид, что всё прекрасно и ничего такого не произошло. При виде повара их компании сердце заныло, в памяти вновь всплывали моменты вчерашнего дня, начиная совместной готовкой ужина и заканчивая ссорой двух поварят. Больше Лула старалась не смотреть на Уайдера и не пересекаться с ним вообще, чтобы не терзать саму себя. И считала это самым мудрым решением, которое когда-либо принимала.