Совсем-не-самоубийство

26 июля. 8:56. - И что он? - Молчит, как партизан. Эта чертова допросная скоро станет основным местом обитания Чуи в связи с его нынешним положением. Дазай поднял его около часа назад, удивительно бодрый, и Чуя ненавидел его уже за это. Потом за то, что не нашел ни принадлежащий ему пиджак, ни рубашку, ни, уж тем более, брюк, позже узнав, что вся одежда перепачкана. Задавать лишние вопросы хотелось меньше всего и пришлось согласиться на имеющиеся в доме Дазая шмотки. И именно поэтому среди синих полицейских и черно-белого Дазая очень ярко выделялась красная толстовка, закатанная по локоть, с какими-то стертыми надписями, явно большеватая. Другие вещи тоже были на пару размеров больше, но не так ощутимо, хотя Чуя и не думал, что размер ноги у этого варвара больше его собственного на два размера, а то и на три. Все эти неудобства были абсолютно неощутимы по сравнению с тем, насколько неудобно себя чувствовал пойманный подрывник в допросной. Когда Дазай попросил Чую вспомнить, видел ли он когда-либо это лицо, Чуя согласился, но сейчас, вглядываясь в его лицо, абсолютно точно не мог вспомнить, видел ли он того когда-нибудь. Высокий блондин, возраст колеблется от двадцати пяти до двадцати девяти - все, как по описанию, да и на снимках с камер он появлялся - в этом Чуя убедился еще позавчера, но так и не вспомнил его имени. Дазай сидит напротив него, Чуя - рядом, следователь - у двери. - И чего ты молчишь? - А что я должен говорить? Накахара чуть хмурится - голос, вроде как, слышал. Спустя пару секунд почти хлопает себя по лбу, вспоминая, откуда он мог его знать. Дазай это осознание ловит краем глаза, но обращаться к нему не спешит. - Ты же в курсе, в чем тебя обвиняют? - Я без адвоката разговаривать не буду. - Представь, что я твой адвокат и буду защищать тебя перед тем вот дядькой, - Дазай кивает в сторону следователя, который тут же стремится его взглядом прожечь, и усмехается. Чуя в очередной раз поражается тому, насколько свободно этому придурку даются разговоры с подозреваемыми, и приходит к вполне логичному выводу: Дазай просто идеально подходит для своей работы. В нужной степени точен, в нужной степени умен, знает, когда остановится, кому, как и что сказать. Умеет делать необходимые выводы, а это, практически, самое главное. Чуе долго нужно работать, чтобы стать таким. И то не факт, что получится. Скрестив руки на груди, Накахара хмурится, то на Дазая, то на преступника поглядывая. - Не прокатит, - криво усмехается задержанный, откидываясь на спинку стула, на котором сидел. - Адвокат от легавых мне не нужен. Вы все одного характера. Что ты, что этот, - кивает на следователя, - все на одно лицо. - То есть, ты хочешь просидеть дольше, чем тебе светит? - уточняет Дазай, подпирая подбородок ладонью. Он не хотел, вообще не планировал попадать в руки полицейских, но так уж вышло. По его собственной неосторожности он не скрыл все следы своего присутствия. Как-то слишком неумело показывался на камерах, будто... так и должно было быть. - Я бы с удовольствием свалил отсюда подальше, да только вас в три раза больше, - он только усмехается, головой качает и с вызовом смотрит то на Дазая, то на Чую, на следователя не оглядываясь. К Чуе приглядывается особенно пристально, щурится немного, а затем вдруг выдает: - А, так это ты, Накахара? Я, видимо, выпал из жизни, раз не заметил, как ты перекочевал к легавым. Дазай тут же Чую взглядом сверлит, этим требуя объяснений, но Чуя объясняться не спешит. Хмурится, спиной к стене прислоняясь, и смотрит-смотрит-смотрит. - Чуя? - Он оператор кол-центра. Принимал заказы. Проработал на этой работе максимум полгода. - Все-то ты знаешь. С каких пор задницы копам лижешь? - блондин все еще будто насмехается, стараясь выглядеть хозяином ситуации, но этим, наверное, делает величайшую ошибку в своей жизни. Дазай даже не успевает сориентироваться, видя, как Чуя резко хватает парня за волосы, сначала дернув на себя, а потом щекой прижимая к холодной поверхности стола. Сжимает волосы с силой - в ответ, правда, только недовольное шипение. - Еще раз скажешь что-то подобное - собственноручно вырву тебе язык, ясно? - задержанный пытается возразить, но сказать ничего не успевает: приподнимая его голову за волосы, Накахара с силой прикладывает его о стол еще раз. - Потом вскрою и вытащу все твои пропитые внутренности. - Тебя посадят, - шипит зло, снизу вверх на Чую глядя. - Меня и так посадят, мне терять нечего. Следователь было собрался рвануть вперед, чтобы рукоприкладство прекратить, но Дазай ухватывает чужое запястье быстрее, на себя слабо потянув и призывая отпустить, но жест этот оказался воспринят с иной стороны, нежели планировалось. Чуя пальцев не разжимает. - Ты подорвал? - Пошел к черту! - снова шипение - Чуя сильнее сжал пальцы и дернул за волосы. - Тебя свои же расстреляют за предательство, не успеешь и за решетку сесть! Чуя злится - пусть он и ожидал оскорблений в свой адрес, но вместе с ними он ожидал и того, что блондин перестанет упрямиться. Он не помнил даже толком имени этого человека, чувство стыда за принесенный ущерб на нем не сыграет. Еще раз приложив лицо задержанного о стол и игнорируя всяческие попытки Дазая себя остановить, он сам едва ли на шипение не переходит: - Ты? - Я! Отстань! - Мотив? - Я исполнитель, отпусти! - Мальчишка? - Сам прыгнул! Брезгливо разжимая пальцы, Чуя отходит от стола на несколько шагов, и от хватки Дазая избавляясь вместе с тем. Сам Дазай, к слову, выглядит даже удивленным, смотрит пару секунд на Накахару с тонной вопросов, а затем вопросы эти унимает - спросит потом. Переключаясь на задержанного, улыбается. - То есть, подорвал все-таки ты? Готов поспорить, что бомбу ты заложил ночью, а на приеме просто попытался быть максимально незаметным, но с этим дела обстояли довольно хреново, потому что ты подобным никогда не занимался. Ты старался не светиться на одних камерах, но при этом засветился на других. - Если вы и так все знали, то зачем проводить этот идиотский допрос? - Нужно было зафиксировать нашу правоту, - пожимает плечами Дазай. 26 июля. 9:34. - Он довел пацана до самоубийства, - Чуя вздыхает, из кофеварки кофе переливая в чашку и из той делая пару глотков. После того как задержанный признал свою вину в подрывательстве, он поступил точно так же, как Чуя в свое время - отказался разговаривать со всеми следователями вместе, согласившись разговаривать исключительно с Чуей. Он, видимо, наивно полагал, что и прослушивающее устройство при этом не будет работать, однако разговор их был записан и прослушать его было возможно. Вот только сейчас это хотелось делать меньше всего. Дазай прослушает, но позже. Сидя за столом, он уже пьет свой кофе, наблюдая за тем, как напротив садится Чуя со своим кофе. Как пьет его и все не начинает ничего обосновывать, что даже начинает несколько напрягать. - Я жду подробностей. - Оказывал психологическое давление. Он же подросток почти, старше всего на год-два, а характер - мальчишеский. Было несложно убедить его в том, что самоубийство - лучший выход из ситуации. Он не знал, что умрет, как мы предполагали. Это решения было под влиянием извне. Чуе кажется, что ни один нормальный человек никогда не станет прыгать в воду просто из-за того, что какой-то там левый мужик сказал, что это лучший выход. Люди бывают разные, по-разному воспринимают мир, но это - явно перебор. - Ты сам бы стал прыгать с моста? - Я? Стал бы исключительно ради эксперимента, - усмехается Дазай. - Но я прыгал. Как видишь, живой и здоровый, ни намека на то, что я мог бы умереть. И это, знаешь ли, очень даже неплохо. - Почему? - Есть масса других способов красивого суицида. Скучающе рассматривая кофейную пенку, Чуя, откровенно говоря, меньше всего хочет слушать очередную лекцию о суициде. Дазай понимает и благоразумно не продолжает - Накахаре и так как-то пришлось слушать прямое цитирование книжного материала. Он только смотрит на то, как напарник пьет кофе, и улыбается изредка. Стоп... Напарник? Дазай невольно усмехается таким мыслям. Он уже успел привязать Чуе звание напарника, не спросив у того ни разрешения, ни позволения так о себе думать, но ведь мысли так или иначе останутся мыслями? Накахара мог бы стать отличными полицейским. Жаль, что он сам не подозревает об этом, так нагло выпивая эту чертову чашку кофе. Дазаю неожиданно думается, что и толстовка ему идет гораздо больше, и так он больше похож на обычного человека, который никоим образом не замешан ни в каких преступлениях. Когда кофе заканчивается, кружку Чуя отставляет в сторону. Это была кружка того самого следователя, которую весь коллектив дарил ему на какой-то праздник. Там должно было быть его имя, но по ошибке оно различалось на одну-две буквы. - Слушай, а как зовут следователя? Чуя поднимает взгляд с надписи на Дазая, замечая, как тот хочет было залиться хохотом. К чему этот хохот - неясно, ведь вопрос был вполне себе нормальным, вовсе не глупым и - уж тем более! - не смешным. - Ты не знаешь? - А должен? Дазай заходится приступом смеха, Чуя хмурится и выжидающе на него смотрит, дожидаясь, когда этот приступ окончится. Смотрит. Смотрит и смотрит, но этот придурок продолжает смеяться. Да что же он... - Что смешного? - То, что ты до сих пор ничего не понял, - голову на стол положив, уже не смеется, но улыбается. - Он иностранец. Зовут Френсис. А на кружке написали Францис. Я думал, ты умнее, иначе не предлагал бы тебе работать дальше. - Да я не... Работать дальше? Чуя зависает на пару секунд, не сразу понимая, что имеет в виду Дазай, но затем, как только понимает, отодвигает от себя кружку подальше, пальцы в замочек складывая. Ощущения делились. С одной стороны до ужаса хотелось согласиться, ведь в этой атмосфере было, как ни крути, безумно комфортно - чувство постоянного мозгового штурма, напряженность в ожидании, изучение дел... Да и Дазай находится скорее в свободном плавании, нежели слишком сильно зависит от полиции, может гарантировать Накахаре относительную безопасность, но... Но нельзя ведь так просто соглашаться на предложения малознакомого человека, с которым физическая близость была исключительно из-за алкоголя и эмоционального стресса. Чуя сомневается, что ему есть, куда податься, как только он будет свободен, но он может рискнуть и вернуться на работу - вдруг повезет. - Я не могу, - качает головой, опуская взгляд на сцепленные пальцы. - Мы практически не знакомы, да и... - Пытаясь отказаться от секса, ты изъяснялся проще, - Дазай зевает. - Я так и думал, в общем-то, но тут уж как хочешь. Напоследок могу угостить тебя в кафешке чем-нибудь, раз уж разойдемся. Преступники ведь пойманы. Все остальные потенциальные жертвы предупреждены. Помощь Чуи больше не нужна. Он доказал свою невиновность, поэтому может быть свободным. Идиотские пари у этих полицейских, но, раз в них есть польза, они идут во благо окружающим. Интересно, а по-настоящему свободным быть легко? - А давай. Сегодня в семь в том кафе, в котором мы пили кофе, - соглашается на предложение о кафе, соображая вместе с этим, что хочет вернуться домой и выспаться. Просто выспаться, проспать несколько часов и забыть обо всех проблемах, которые преследуют его с той самой минуты, когда он переступил порог треклятого офисного здания. Дазай кивает - он согласен. Впрочем, это даже прекрасно. - А одежда... - Оставь себе, я все равно не ношу эту дрянь. - Почти новое. - Ты слушать не умеешь? Поднимаясь на ноги, Чуя только салютует ему напоследок, покидая дверь комнаты отдыха, а затем, спускаясь по лестнице, покидает и здание полицейского участка, надеясь туда больше никогда не вернуться. 26 июля. 13:48. Книжный магазинчик Куникиды, в котором они побывали вчера, приятно радовал своим расположением: Чуя смог найти его без труда, свернув с главной улицы и минуя пару перекрестков с мини-кофейнями. В одной такой он выцепил кофе с какими-то добавками в виде сиропов, на которые он не особо обратил внимания, дав понять заранее, что для него важно только то, чтобы кофе был сладкий. Внутри, в общем-то, ничего особо не изменилось - все те же стеллажи с разложенной по жанру литературой, все чистые и аккуратные, но посетителей сегодня было больше, чем вчера. Не три калеки, которые топтались у романов в прошлый раз, а даже семьи в отделах с детскими книжками, пара отаку в отделе с мангой, девушки в любовной лирике. Видимо, тут от случая к случаю. - Добрый день, - дежурно приветствует было Куникида вошедшего Чую, но затем вспоминает, что видел его не так давно, и даже удивляется. - Ты пришел книгу вернуть? - Да нет, - отмахивается Накахара тут же, вспоминая, что книгу-то у Дазая и оставил. Нужно будет попросить его отдать ее, не зря же деньги были плачены. - Я по другому поводу. - По какому? - подперев подбородок ладонью, Куникида изредка поглядывает на клиентов у стеллажей, но придает себе вид внимательного слушателя. Осталось лишь выразить точно, что ему нужно, но объяснить даже самому себе это сложно, не то что продавцу в книжном магазине, учитывая, что с продавцами в целом Чуя не особо любит и умеет контактировать. - Вроде как, за презентом. - Предпочитаемый жанр? - ловя в выражении лица Чуи удрученные нотки, Куникида соображает моментально, вздыхая. - К сожалению, я действительно ничем не могу помочь. Всю подобную литературу он уже перечитал. Не брался только за стихи. - Почему? - Потому что не в курсе, что в поэзии его увлечение тоже присутствует. Можешь поискать на стеллаже со стихотворными сборниками, но я не уверен, что там что-то есть, - Чуя уже собирается было идти к нужному стеллажу, но следующий вопрос почти буквально застает его врасплох: - А в честь чего такие презенты? Логичный ответ напрашивается сам собой. - Дело закончили. Празднуем конец сотрудничества и путешествие на все четыре в противоположных направлениях, - отвечает так, будто возмущен подобным вопросом, обнаруживая, что стеллаж с поэзией от кассы не так далеко. Девушки рядом с этим стеллажом на Чую поглядывают со смешком, книжками кокетливо прикрываясь. Стараясь внимания на это не обращать, Накахара продолжает нужный жанр разыскивать. - Может, поможем ему, Харуно? - Да ты что! Этот шепот заставляет изрядно напрягаться, но упорно поиски продолжать, зубы стиснув. Любовная лирика, философия, природа, философия, любовная лирика, природа... - Смотри ниже, - девчачий голос звучит уже не шепотом, а сама она руку Чуи направляет ниже, буквально подталкивая к нужной полке. И в самом деле, стоит первую книгу взять в руки и на странице любой открыть, как взгляд цепляет какое-то стихотворение, красочно описывающее прелесть падения. Подходит для того сиганувшего в реку парня. - Спасибо, - бурчит, книгу эту беря в руки и к кассе направляясь. Девчонки еще шептались некоторое время, но теперь шепот сам по себе был едва различимым. Стоило только надеяться, что он был полон восхищения местной литературой, а не смехом над глупостью и неразборчивостью Чуи. 26 июля. 18:49. То кафе, в котором они пили кофе тогда, пришлось искать гораздо дольше, чем Чуя планировал. Он был уверен, что найдет его за пять минут, но кругами ходил уже около получаса, тихо ругаясь и едва удерживаясь, чтобы не бросить купленную книжку со злости. Останавливали лишь потраченные на нее деньги. Он успел заглянуть домой, но поспать - нет. В основной массе пил кофе и размышлял о том, что делать дальше, стоит ли рисковать возвращением на работу и стоит ли рисковать вообще. Приходя к выводу, что без риска не бывает удачи, он все равно не может принять какого-либо решения, уже по какой-то идиотской привычке вечно оглядываясь и ожидая подвоха отовсюду. Он не стал параноиком, конечно, но побаивался. Переулок удивительно пустой. Обычно тут ошивается какая-нибудь немногочисленная шпана с бутылками пива. От бутылки пива Накахара бы не отказался, на самом деле, но ближайший супермаркет где-то... где-то. Дошагивая до какой-то захудалой и пустой детской площадки, садится на качельку, отталкиваясь слабо и ища в карманах брюк сигарету. По приходу домой он, конечно, избавился от шмоток, взятых у Дазая, сейчас выглядя как-то... более прилично, что ли, а не как такая же дворовая шпана. В своей шкуре было гораздо приятнее. И что делать теперь с этими шмотками? Закуривая, Чуя отправляет Дазаю сообщение. "18:52:46 Я потерялся." Делая затяжку, кладет мобильник на колени, свободной рукой доставая из пакета купленную книжку и открывая ту на первой попавшейся странице. На ощупь книга приятна - в этом он убедился еще в книжном. В перчатках, конечно, особо бархатной обложкой не насладишься, но представить можно. Я иду в маскараде теней, Ползущих по дымоходу, Между потухших ночных фонарей, Без зонта в непогоду. Кажется, начинает капать. Собирается дождь, и это совершенно нехорошо. Чуя поднимает голову, чтобы в этом убедиться, снова опуская взгляд в книгу. Видимо, этот дворик находится очень далеко от главной дороги, потому что тут совершенно ничего не слышно. Мобильник на коленях вибрирует, Чуя поспешно смотрит оповещения, но убеждается, что это никак не Дазай - мобильный оператор предлагает подключить какую-то новую услугу. Дождь капает обильнее. Вижу я в пляске теней, Проползающих по стенам, Мрачных жутких зверей, Грозящих путнику тленом. Все же слышатся голоса со стороны той подворотни, из которой недавно вышел Чуя. Шпана там все-таки собралась и ругалась то на дождь, то на девушек-проституток, то на еще что-то, связанное с денежным недостатком. Мрачно усмехаясь, Накахара мысленно упрекает себя в том же - у него теперь тоже будет несколько грустно с заработком. Мобильник вибрирует снова. "19:01:24 Где ты?" "19:01:56 Говорю же, потерялся, тупая твоя голова. Дворик какой-то. Не знаю, первый раз здесь. Может быть, недалеко от кафе, но тут рядом шпана голосит." В отголосках ледяного дождя, За спиной своей слышу имя, Знаю точно там нет тебя, Отчего же так сердце стынет? Закрывая книгу, убирает ту в пакет, чтобы не промокла, окурок бросая куда-то на ноги. Курить сейчас неактуально - дождь моментально потушит сигарету, и какой тогда толк? В этот же пакет отправляется и мобильный, и сигареты остальные - все, что может промокнуть, кроме самого Накахары. Он бы с радостью забрался в этот пакет, если бы мог, и отсидел там всю оставшуюся жизнь. - Ты с дуба упал сегодня? Оборачиваясь, Чуя усмехается, пакетом макушку прикрывая. Волосы уже мокрые, липнут к лицу нещадно, как и одежда. - С чего ты взял? - Ходишь по книжным, детей на площадке распугиваешь. Дазай тоже усмехается, зонт подставляя так, чтобы и он, и Чуя оказались под плотной тканью. Если прислушаться, то можно услышать, как бьют по этой ткани капли, но кому это нужно? - Пошли. Из огня в полымя кидаясь, Забываю про все набегу, Я пытаюсь, честно пытаюсь! Но забыть про тебя не могу. 26 июля. 19:34. Вытирая волосы полотенцем, Чуя поверить не может, что вместо собственной одежды снова надел эти шмотки из секонд-хэнда. На автопилоте от ванной до комнаты добираясь, сушить волосы полотенцем не прекращает вплоть до того момента, пока Дазай не возмущается: - Ты там не все полотенца на них убил? - Не все. Еще Чуя поверить не может, что он снова находится в этой квартире, что дождь так и не прекратился и льет до сих пор, из обычного дождя превратившись в эдакое подобие грозы с градом, только без града, хотя разницы особой и нет, капли по подоконнику стучат так же сильно. Опускаясь на диван, полотенце оставляет виснуть на шее, наблюдая за копающимся в компьютере Дазаем, который ничем серьезным заниматься не может - по дороге домой он рассказал, что ему дали недолгосрочный отпуск, и что это даже скучно. - Почему мы в кафе не пошли? - Представь себя там в таком виде. - Пакет открывал? - Телефон не промок, не переживай. - Я про книгу, вообще-то. Дазай молчит, в монитор пялясь. Поднимаясь на ноги, Чуя к столу подходит, заглядывая через плечо. Сайт на открытой вкладке, судя по всему, принадлежал книжному магазину, а открытый поиск с проставленными жанрами говорил о том, что Осаму заинтересовался местной поэзией. - Серьезно? - Довольно неплохая книжонка. Понравилось одно стихотворение, правда, там страницы немного промокли. И почему этот прохвост не сказал мне, что у него столько прекрасных сборников стихов? Чуя только усмехается, слабо полотенцем по макушке Дазая треснув и то относя обратно в ванную - сушиться. Когда возвращается, то видит Дазая уже говорящего по телефону, напряженного и слегка огорченного. Какого черта? Он не говорит, только слушает, и бросив напоследок "Понял", сбрасывает, мобильник отбрасывая куда-то на диван. - Черт! - В чем дело? - Умер миллиардер, у которого мы были вчера. Его убили, выстрелом в голову, судя по всему, с дальнего расстояния. К черту пошел мой отпуск, завтра с утра опять бегать, - обреченно закидывая голову назад, он даже стонет что-то огорченно о том, что нет покоя от этого идиотского дела. Обреченно что-то бормочет вплоть до того, как пощечину не получает. - В руки себя возьми. Где там твой хваленый информатор? Пусть копается. Сначала было удивленно вскинув брови, Дазай после усмехается, пихая Чую в плечо, и сворачивая вкладку интернет-магазина, шутит о том, что зря Чуя отказался от сотрудничества, а Чуя-то ловит себя на мысли, что он вовсе и не отказался.