Ipso jure. /лат. «В силу закона.»

— Слава! — кинулся Невилл другу на шею пробежав через поле, — я так за тебя волновался! — Спасибо вам всем, — Рогозин-младший едва успевал обнимать то одну, то другую подругу. — Мне так приятно… Рогозина дошла до скинутых вещей сына, подобрала. — Слава, оденься… — заметила она по-русски, — сейчас в тебе кипит адреналин, и ты не чувствуешь как замерзаешь… Ты же заболеть не хочешь? — Нет, мама, — Вячеслав принял одежку из ее рук и оделся. — Спасибо за заботу… — он поцеловал ее в щеку. — Ты так вырос! Прямо не узнать… Повернись! — Галина Николаевна жадно рассматривала повзрослевшего сына: он снова изрядно вытянулся в росте; начало проступать «адамово яблоко»; он хоть и подкачался, стал крепче физически, но оставался таким же худым. Вероятно, он сможет вскоре и ее саму в росте опередить… Сейчас уже почти ей до подбородка стал… Его биологический «папаша» тоже был высоким… — Может, отметим это? — спросила Полумна. — Отличая мысль! — обрадовался Вячеслав. Но тут сзади его подошли поздравить Грюм — с первым местом (результаты и оценки судий парень пропустил), и Амелия Боунс. — Отличный прием! — заметила судья соревнований. — И анимагия на соревнованиях не запрещена. Молодец, хорошо выступил! Грюм скупо похвалил парня, но предупредил: — Да, ты молодец, но этого недостаточно… Ты недостаточно разведал слабые стороны противника, слишком быстро бросился «в огонь»… Твоя горячность тебя до добра не доведет… — Пригрозил он указательным пальцем «в узоре» из вязи шрамов. — Нужно продумывать каждый свой шаг. Думаю, что пора тебе заняться и самоконтролем… — Спасибо, сэр. Тем временем, на мать в буквальном смысле от «информационного голода» накинулась Рита Скитер, репортер «Пророка». Та уже в мягкой форме несколько раз отказалась от комментариев, но журналистка все не унималась. В итоге, ее пришлось едва ли не силой, которую применила мадам Боунс, «заворачивать» от семьи Рогозиных прочь. Учащиеся двинулись с трибун, на ходу обсуждая яркие кадры битв участников со своими драконами, что прошли перед ними. Невилл, к удовольствию Вячеслава, гордо продемонстрировал флешку, на которую хитрый парень сбросил все сражения всех участников Турнира, так как они провели съемку с помощью магической камеры (доработанной силами Вячеслава и Нева), и дрона. Амелия передала, что золотое яйцо, что сейчас лежало у ног Славы, являлось своеобразной подсказкой ко второму Туру, и срок у них разгадывать это — до февраля-месяца, двадцать четвертого, в девять тридцать утра. Парень за это горячо поблагодарил ее. Невилл сунул флэшку в руки Рогозиной, сказав: — Иван очень просил меня заснять это событие, ему будет весьма интересно… Передадите? — Передам… С огромным удовольствием. — Кивнула Рогозина. *** С Вячеславом и его компанией они распрощались только вечером — ее втянули в праздник, который друзья Славы, пойдя в Хогсмид, вместе с судьями, устроили в одном из местных диковинных баров. Там Рогозина впервые попробовала огневиски, решив чуть-чуть выпить «за здоровье», и ей в голову ударил распитый алкоголь… Она опьянела. В общем, трезвый, как стеклышко, Вячеслав вытащил мать на свежий воздух из бара — трезветь, и та, чуть прийдя в себя, устыдилась своего более раскованного поведения — хлебнула она порядком, да и лишнего… Жутко хотелось расслабиться, и сбросить с себя нервное напряжение… Да еще вокруг были ребята — она чуть окунулась в их мир, позволив себе позабыть о разнице в возрасте, наверное, из-за всей своей работы и жизни она стала забывать, каково это — быть молодой… — Ну как, — спросил сын, когда Рогозина наконец-то выпрямилась и более трезвым взглядом взглянула на окружающий мир. — Полегчало? В сумке Полумны есть, если что, антипохмельное. У меня оно больш-и-им спросом пользуется — когда празднуем победы на факультете. — Не беспокойся… Я сама виновата… — чудо, что после пары-тройки чарок, она еще стоит на ногах, — не стоит так больше мне делать… Домой мне надо… — Тогда пока… Ты точно сообразишь, куда тебе нужно? — спросил он с сомнением. — Ха… Ты не знаешь, как мы в Афгане пили, и что… — Рогозина с содроганием красочно вспомнила, как они хлебали почти что неразбавленный медицинский спирт прямо из пузырьков. — Ладно… Так… Россия, Москва… Женщина исчезла. Вячеслав вернулся в бар, зная, что на себе придется тащить пьяную в хлам Грэйнджер (блин, откуда они все доставали огневиски, который был запрещен для продажи несовершеннолетним — была загадка), все пытающуюся его завоевать: привычка — это вторая жизнь; пьяно хихикающую Полумну, но хотя бы идущую «по косой» линии, на своих двоих, и Невилла, кто чуть выпьет — и уже в неадеквате… Джинни — единственная, кто не пила, так как она, попробовав водку в России, заявила, что лучше выпьет этой «огненной воды», чем магическую дрянь. Так что у Рогозина и Уизли в стаканах было сливочное пиво, которое с разной периодичностью менялось на обычный тыквенный сок. И как троица не спалилась перед Амелией Боунс?! Хотя и сама Амелия сейчас не слишком интересовалась происходящим — то и дело она поднимала очередной кубок, наполненный до краев искрящейся в свете жидкостью… *** Боунс-младшая зорко, коршуном следила за Рогозиным, предполагала приступить к плану завоевания его сердцем прямо сейчас. Она чуть пригубила, для вида, напитка, и отставила стакан в строну. — Так, молодежь, — рыкнула на них мадам Боунс недовольно, — идем все обратно в замок… Как вы вообще так набрались?! Рогозин и Джинни встали; Полумна, чуть помедлив и подумав, косо последовала к двери, но все же не вписалась в дверной косяк. Застонала от боли, и остановилась потереть лоб. Рогозин, тяжко вздохнув, закинул ее к себе на руки. Перебрала его девушка сегодня… Джинни тянула за собой Гермиону, а Невилл, который протрезвел — так же, как и ранее Галина Николаевна, выйдя на улицу, подышать, шел на своих двоих. Боунс тяжело шла за ними всеми позади, но даже не шаталась. Рогозин-младший даже восхитился — вероятно, что «заслуженный» опыт не пропьешь… Боунс-младшая шла рядом с Полумной, находящейся на руках у Славы. Девушка-блондинка прислонилась к его груди и удобно устроилась у него на руках. Луна дремала. — Да, — выдавила она из себя, когда они шли по мосту, — набрались друзья твои прилично… — Они беспокоились за меня, — пожал плечами, насколько можно, Вячеслав. — Меня, помимо Грюма, они тоже готовили, переживали… Их можно понять и простить. — Все равно, — Сьюзен с трудом сдержала реплику, рвущуюся с губ, — пить плохо. — Никто и не говорит, что это хорошо… Гермиона тут чуть не распласталась на земле, запутавшись в корнях какого-то дерева или травы. Ноги у нее заплеталась. Джинни удержала подругу от падения на мерзлую землю каким-то чудом. Шатенка глупо захихикала, но все же прямо пошла вперед. Едва Боунс-младшая придумала, что сказать Вячеславу, как тот, вдруг, промолвил: — Хотел бы я… вместо Турнира, учиться сейчас как обычный студент… Вообще, хочу после школы стать обычным. И жить в России. — Правда? — поразилась девчонка. — Правда. Тут здорово и хорошо, но это не заменит мне ни ласковых рук и слов моей мамы, дружеских советов и наставлений от крестных… Не заменит мне моей любимой России, в которой я вырос… Правда, знаешь. Я тут нашел самых верных людей, самую красивую и горячо любимую девушку, с которой я создам большую семью… Я очень этого хочу… — сказал Вячеслав мечтательно, и с неописуемо трогательным выражением лица, и прижался своим подбородком к голове блондинки. Лавгуд улыбнулась со сне. Сердце Сьюзен ухнуло вниз. Как она могла быть такой слепой, полагаясь лишь на слова своей родной тетки?! То, что между этими двоими есть какая-то невидимая связь, было видно невооруженным взглядом. С Рогозиным можно было даже не пробовать — далее обычных разговоров дело все равно не пойдет… Это конец. Сьюзен Боунс, в отличие от тети, всегда признавала свое поражение… — Господи, ну, наконец-то замок! — обрадовался парень, поудобнее перехватывая неподвижное «тело». *** — Рогозин! Лавгуд! Возмущенный голос профессора МакГонагалл ударом кнута рассек воздух. Слава с Луной подпрыгнули, оторвавшись от игры, которую затеяли в самом конце урока трансфигурации. Друзья уже сделали, что полагалось: превратили цесарку в морскую свинку, вернули в изначальный вид, и она опять заперта в клетке, стоящей на учительском столе. Резались они на изобретениях братьями Уизли, Фреда с Джорджем: палочки-перевертыши, не способные колдовать, служили отличными фехтовальными орудиями. Девушка и юноша, забыв обо всем на свете, резались в игрушки как дети. — Прошу теперь всех внимательно прослушать объявление. Приближается Святочный бал, традиционная часть Турнира Трех Волшебников. На балу мы должны завязать с нашими гостями дружеские и культурные связи. Бал для старшекурсников, начиная с четвертого курса, хотя, конечно, вы имеете право пригласить бального партнера и с младших курсов… Форма одежды — парадная, — продолжила МакГонагалл. — Бал начнется в восемь часов вечера в первый день Рождества в Большом зале. Окончание бала в полночь. И еще несколько слов… — Профессор МакГонагалл окинула класс выразительным взглядом. — На Святочные балы, конечно, приходят с распущенными волосами, — проговорила она с явным неодобрением. Луна хихикнула Вячеславу куда-то в шею. Парень понял, что именно ее рассмешило: профессор всегда носила тугой пучок на затылке, не позволяла себе ходить распустехой в прямом и переносном смысле. Да, смешно… — Это, однако, не значит, — профессор строго оглядела класс, — что мы ослабим правила поведения, которые предписаны студентам Хогвартса. Я буду очень, очень недовольна, если кто-нибудь из вас их нарушит… Прозвенел звонок. Класс зашумел, заторопился на перемену, прятали учебники в сумки, сумки закидывали через плечо, шумно обговаривая между собой полученную информацию, девочки шушукались Профессор МакГонагалл, стараясь перекричать шум, попросила Вячеслава ненадолго задержаться. Луна спокойно вышла за дверь, обещав подождать. — В Хогвартсе существует традиция: бал открывают чемпионы в паре с выбранным партнером… — сказала профессор, и Рогозин моментально все понял: — Мне нужно прийти с партнером, то есть с партнершей? И это обязательно… — Да, мистер Рогозин… — положительно кивнула МакГонагалл. — Тогда считайте, что я уже нашел пару. — Рогозин развернулся на каблуках. *** — Луна, ты пойдешь со мной на этот… Святочный бал? — спросил Вячеслав, прикрыв за собой дверь кабинета трансфигурации. — Это приглашение? — подняла светлые брови девушка. — Это утверждение. Так — да? — Рогозин-младший не собирался отступать. — Да, — слегка улыбнулась Полумна. — А если бы я не согласилась? — Ну-у, — тут Вячеслав слегка призадумался, — некоторых женщин можно только заставить действовать, подавить своей силой… Ну, связал бы, силком поволок за собой… — А что… — лукаво улыбнулась Лавгуд, — мне нравится… Но больший шок ожидал его на ужине. К ним присоединился Виктор Крам, и, неожиданно, обратился к Полумне Лавгуд: — Мисс Лавгуд, вам, наверное, сказали о Святочном бале… — чуть смущаясь, произнес он. — Да, профессор МакГонагалл нам о нем сегодня рассказала. — Подтвердила блондинка. — Я хочу пригласить на бал тебя, если ты не против… У Рогозина ложка со звоном выпала из рук, и упала в тарелку. Он уставился на звезду квиддича большими, круглыми глазами от удивления. Луна же наоборот, отреагировала спокойно: — Виктор… я все понимаю… — девушка ласково коснулась его руки, — но я уже дала свое согласие. Я уже приглашена… Мне жаль… — Правда? — Правда, — Рогозин решил сказать сразу, — это я пригласил Луну на бал. Виктор грустно вздохнул: — Порой, мне кажется, что все умные и красивые девушки на свете уже разобраны… — Не все, — дотронулся до руки Виктора Вячеслав и взглядом указал юноше на идущую к ним Гермиону, которая еще ничего не подозревала…