After 2 (Larry Stylinson) Russian Translation

В груди будто что-то защемило, когда я смотрел, как руки Кристиана обвили талию Кимберли в объятиях, и он оторвал ее от пола. Я так счастлив за нее, правда счастлив. Просто это сложно — сидеть и смотреть, как кто-то получает то, чего ты хочешь, и неважно, как сильно ты счастлив за них. Я бы ни за что на свете не украл у них даже каплю счастья, но мне было тяжело смотреть, как он целует ее в обе щеки и надевает великолепное бриллиантовое кольцо на ее палец. Я встал из-за стола, надеясь, что никто не заметит моего отсутствия, и мне удалось дойти до гостиной прежде, чем слезы полились из моих глаз. Я знал, что это случится, я знал, что сломаюсь. Если бы его здесь не было, я бы смог сдержаться, но видеть его здесь слишком больно. Он пришел сюда, чтобы посмеяться надо мной, он обязан был это сделать. Зачем еще он пришел бы сюда, если он даже не разговаривает со мной? Это бессмысленно, он избегал меня в течение десяти дней, а затем просто появился здесь, зная, что я приду. Мне не следовало приходить, мне следовало бы хотя бы приехать на своей машине, чтобы я мог уехать прямо сейчас. Зейн придет только… Зейн. Зейн заберет меня отсюда в восемь, и сейчас половина восьмого. Гарри убьет его в прямом смысле этого слова, если увидит его. А может быть, и нет. Может, ему наплевать. Я нашел туалетную комнату и закрыл за собой дверь. Мне потребовалось время, чтобы понять, что переключатель света — это сенсорная панель на стене. Этот дом слишком сложный для меня. Я чувствовал себя ужасно унизительно, когда уронил бокал вина, взглянув на него. Он казался таким равнодушным, будто его совсем не беспокоило то, что я здесь, или то, каким неловким было его появление. Было это вообще тяжело для него? Провел ли он первые несколько дней, лежа в постели и плача, как это делал я? У меня нет возможности узнать это, и он никак не показывает, что его сердце разбито. Дыши, Луи. Ты должен дышать. Я должен дышать, несмотря на то что каждый вдох — это острый нож, вонзающийся в мою грудь. Я протер глаза и посмотрел на свое отражение. Мои глаза немного опухшие и красные из-за того, что я плакал, и мои щеки немного покраснели, но из-за этого я как будто выгляжу лучше, более живым. Когда я открыл дверь, около стены стоял Тревор, с беспокойством смотря на меня. — Ты в порядке? Ты так быстро исчез, — он сделал шаг в мою сторону. — Да… Мне просто нужно было немного свежего воздуха, — солгал я. Дурацкая ложь, нет никакого смысла в том, чтобы бежать в туалет, чтобы подышать. К счастью для меня, Тревор — джентльмен и никогда бы не стал обвинять меня во лжи, как это сделал бы Гарри. — Хорошо. Там сейчас подают десерт, если ты все еще голоден, — сказал он мне, когда мы шли по коридору. — Не особенно, но я бы попробовал десерт, — ответил я. — Откуда ты знаешь? — услышал я детский голос Смита, доносившийся из комнаты, мимо которой мы проходили. — Потому что я все знаю, — ответил Гарри. Гарри? В комнате со Смитом? — Ты иди, а я… эм… я пойду, поговорю со Смитом. — Ты уверен? Я могу подождать, — предложил Тревор. — Нет, я в порядке, — я вежливо отклонил его предложение, чтобы я смог невежливо подслушать. — Не все, — сказал Смит. — Вообще-то да, я знаю все, — прислонившись к стене, я услышал спокойный голос Гарри. — Она умрет? — Нет! Что с тобой не так? Почему ты все время думаешь, что все умрут? — Я не знаю, — сказал ему маленький мальчик. — Ну, это неправда, не все умирают. — А кто умирает? — Не все. — Но кто, Гарри? — продолжал настаивать Смит. — Люди, плохие люди, я думаю. И старые люди. И больные люди. Оу, и грустные люди иногда. — Как твой милый парень? — мое сердце забилось быстрее. — Нет! Не он. Он не грустный, — сказал Гарри, и я закрыл рот рукой. — Да, грустный. — Нет, он не грустный. Он счастлив, и он не умрет. И Кимберли тоже. — Откуда ты знаешь? — Я уже говорил тебе. Потому что я знаю все, — тон его голоса изменился после упоминания моего имени. — Нет, не знаешь, — Смит немного засмеялся. — Теперь все нормально? Или ты снова будешь плакать? — спросил Гарри. — Не издевайся надо мной. — Извини. Так ты закончил плакать? — Да. — Хорошо. — Хорошо. — Не передразнивай меня, это грубо, — сказал Гарри. — Ты грубый. — А ты… Ты вот уверен, что тебе только пять? —спросил Гарри, и я подумал о том же. Смит такой взрослый для его возраста, но я думаю, что он и должен таким быть, учитывая то, через что он прошел. — Абсолютно уверен. Не хочешь поиграть? — спросил Смит у него. — Нет, не хочу. — Почему? — Почему ты задаешь так много вопросов, ты напоминаешь… — Луи? — голос Кимберли напугал меня, и я почти закричал. — Ты не видел Смита? Он убежал, и Гарри пошел за ним, — Кимберли выглядит смущенной, упоминания имя Гарри. — Эм, нет, — я поспешил уйти из коридора, чтобы избежать унижения, если Гарри поймал бы меня. Я знаю, что он слышал, как Кимберли позвала меня. Когда я вернулся в столовую, я подошел к маленькой группе людей, с которыми разговаривал Кристиан, и сказал ему, как я ценю то, что он пригласил меня, и поздравил его с помолвкой. Кимберли появилась минутой позже, и я обнял ее на прощание, прежде, чем попрощался с Карен и Кеном. Я проверил свой телефон, без десяти минут восемь. Гарри был занят Смитом и явно не собирался говорить со мной, и это хорошо. Это то, что мне нужно. Мне не нужны его извинения и слова о том, что ему было так же плохо без меня, как и мне без него. Мне не нужно, чтобы он держал меня и говорил мне, что мы сможем справиться с этим, починить то, что он сломал. Мне не нужно это. Я хочу этого больше всего на свете, но мне это не нужно. И, в любом случае он не сделает этого, так что нуждаться в этом бессмысленно. Когда мне это не нужно, это причиняет меньше боли. К тому моменту, когда я дошел до конца дорожки, я замерз. Мне следовало надеть пиджак, уже конец января, даже не знаю, о чем я думал. Пошел снег, небольшой, но от него мне стало еще холоднее. Надеюсь, Зейн скоро приедет. Холодный ветер играет с моими волосами, и я дрожу, обхватывая себя руками, пытаясь согреться. — Луи? — на секунду я представил парня во всем черном, идущего ко мне. — Что ты делаешь? — спросил у меня Гарри, подходя ближе. — Ухожу. — Оу, — он потер шею рукой, как обычно делает. Я продолжал молчать. — Как ты? — спросил он, поставив меня тем самым в тупик. — Как я? — я повернулся, чтобы посмотреть на него. Я пытался оставаться равнодушным, пока он продолжал пялиться на меня, будучи абсолютно спокойным. — Да… Я имею в виду… Ты знаешь, ладно? Мне следует ему сказать правду или солгать… — А как ты? — спросил я. — Я спросил первый, — ответил он. Это не то, как я представлял себе нашу первую встречу. Я не совсем уверен, что, как я думал, произойдет, но это не то. Я думал, что он будет проклинать меня и что мы будем кричать. Последняя вещь, которую я представлял, это мы, стоящие около дороги и спрашивающие друг у друга: «Как ты?». Фонари, освещающие дорогу, заставляли Гарри светиться, будто он ангел. Абсолютная иллюзия. — У меня все хорошо, — солгал я. Он осмотрел меня с ног до головы, заставив мой желудок сделать сальто, а сердце уйти в пятки. — Я вижу, — сказал он, его голос громче ветра. — Как ты? — я хочу, чтобы он сказал, что у него все ужасно. Но он не сказал. — Так же. Все хорошо. — Почему ты не звонил мне? — может быть, это разбудит в нем хоть какие-то эмоции. — Я… — он посмотрел на меня, а потом опустил взгляд на свои руки прежде, чем поправить волосы, припорошенные снегом. — Я… был занят, — его ответ окончательно сломал остатки моей стены. — Ты был занят? — злость подавляла боль, разрушающую кости, пытающуюся взять верх в любой момент. — Да, я был занят. — Вау. — Вау что? — Ты был занят? Ты знаешь, через что я прошел за последние одиннадцать дней? Это был ад, и я чувствовал такую боль, что я не знаю, как смог вытерпеть ее, и временами я думал, что не смогу. Я продолжал ждать… ждать, как последний идиот! — прокричал я. — Ты даже не знаешь, что я делал! Ты всегда думаешь, что знаешь все, но ты ни черта не знаешь! — прокричал он в ответ, и я подошел к самому краю. Он сорвется, когда увидит, кто заберет меня отсюда. Где он вообще, черт возьми? Уже две минуты девятого. — Тогда расскажи мне! Скажи мне, что было более важно, чем сражаться за меня? — я смахнул слезы с глаз и умолял себя прекратить плакать. Я так устал плакать все время. HARRY’S POV. Когда он начал плакать, стало сложнее делать вид, что мне все равно. Я не знаю, что случиться, если я скажу ему, что для меня это также было адом, что я также чувствовал боль, что я также был не уверен, что смогу вытерпеть ее. Я думал, что он обнимет меня и скажет, что все в порядке. Он слушал, как я разговаривал со Смитом, я знаю, что он подслушивал. Он грустный, прямо как и сказал тот противный маленький мальчик, но я знаю, как это заканчивается. Если он простит меня, я просто сделаю что-то еще. Так было всегда, и я не знаю, как это остановить. Единственный вариант здесь — это дать ему шанс быть с кем-то, кто подходит ему больше, чем я. Я верю, что где-то глубоко внутри он хочет себе кого-то, кто похож на него. Кого-то, у кого нет татуировок, нет пирсинга. Кого-то без проблемного детства и без проблем с агрессией. Он сейчас думает, что любит меня, но однажды, когда я накосячу еще больше, чем в предыдущий раз, он будет жалеть о том, что даже разговаривал со мной, и чем больше я смотрю на него, плачущего около дороги среди падающего снега, тем лучше я понимаю, что я не достоин его. Я Том, а он — Дейзи. Милая Дейзи, которая была повреждена Томом, после чего он никогда не был таким, как прежде. Если я сейчас попрошу у него прощения, стоя на коленях в снегу на краю дороги, он будет самой ужасной Дейзи, вся его невинность исчезнет, и все закончится тем, что он возненавидит и меня, и себя. Если бы Том оставил Дейзи в первый момент ее неуверенности, она смогла бы прожить жизнь с мужчиной, которому была предназначена, который бы вел себя с ней так, как она того заслуживала. — Это не твое дело, ты так не думаешь? — сказал я и увидел, как мои слова дошли до его сознания, затронули сердце. Ему следует быть внутри с Тревором или вернуться домой к Натали. Не со мной. Я не Дарси, а он заслуживает лучшего. Я не могу измениться ради него. Я найду способ выжить без него так же, как и он. — Как ты вообще смог сказать такое? После всего, через что мы прошли, ты просто выбросил меня, и у тебя даже не совести объяснить мне, почему? — он заплакал, и темную дорогу осветили фары машины. Я делаю это ради тебя! Я хочу сказать ему это, но не могу. Я просто пожал плечами. Он открывал и закрывал рот, как рыба, пытаясь найти, что сказать, когда машина остановилась около нас. Эта машина… — Что он здесь делает? —прохрипел я. — Забирает меня, — сказал он мне, и его слова заставили меня упасть на колени. — Почему… почему он… какого хрена? — я начал ходить взад-вперед. Я пытался оттолкнуть его от себя, позволить ему двигаться дальше, чтобы он мог быть с кем-то, как он, а с чертовым Зейном. Почему именно он из всех людей? — Ты… Ты виделся с ним? — я знаю, насколько безумным я сейчас звучу, но мне наплевать, когда я подхожу к машине, чтобы вытащить его оттуда. — Вылезай нахуй из этой машины! — прокричал я. Он удивляет меня, когда дверь открывается, и он выходит из автомобиля, не вытаскивая ключи. Он чертов идиот. — Ты в порядке? — у него есть пунктик спрашивать Луи об этом. — Я знал это! Я знал, что ты дождешься своего момента и воспользуешься им! Ты думал, я не узнаю? Зейн смотрел на Луи, а Луи — на него. Святое дерьмо, это правда происходит! — Оставь его, Гарри, — сказал Луи. Одна моя рука схватила его за воротник куртки, а другая ударила его в челюсть. Луи закричал, но его крик превратился в шепот, потерявшись в ветре. Его отшатнуло назад, он держался рукой за челюсть, но сделал шаг навстречу мне. Самоубийца. — Ты думал, я не узнаю? Я же, блять, сказал тебе держаться подальше! — я сделал шаг в его сторону, чтобы снова ударить его, но на этот раз ему далось увильнуться от меня, и он ударил меня в челюсть. Злость смешалась с адреналином, появившегося из-за драки, впервые за много недель. Я скучал по этому ощущению, по энергии, текущей в крови, дурманящей голову. Я снова ударил его, он упал на землю, и через секунду я оказался сверху, нанося ему новые и новые удары. Надо отдать ему должное, ему удалось ударить меня пару раз, но у него нет сил победить меня. — Я был здесь…, а тебя не было, — он еще больше бесит меня. — Прекрати! Гарри, остановись! — Луи схватил меня за руку, и я оттолкнул его так, что он упал. В тот же момент я пришел в себя и повернулся к нему, когда он пытался встать на ноги. — Даже, блять, не приближайся к нему! — прокричал Зейн позади меня. Что я только что сделал? Он на его стороне, и он смотрит на меня, будто я только что убил всех невинных людей в этой вилле. Жаль, что я это не так, я сделал кое-что много хуже. — Луи… Я не хотел делать этого. Я клянусь, ты же знаешь, что происходит со мной, когда я зол… Мне так жаль, я… — Можем мы уехать, пожалуйста? — мое сердце остановилось, когда я понял, что он обращается к нему, к Зейну. Как так, блять, случилось? — Да, — Зейн накинул куртку на его плечи и открыл для него дверь машины, помогая забраться внутрь. — Луи… — я снова позвал его, но он не заметил меня, закрыв лицо руками, и его тело начало трястись. — Мы еще не закончили, — предупредил я Зейна, и он кивнул. Когда он подошел к двери водителя, он обернулся и посмотрел на меня. — А я думаю, что закончили, — он ухмыльнулся и сел в автомобиль.