Графиня де Ла Фер

Вдова покойного графа, Анабель де Ла Фер происходила из древнего дворянского рода, имела очаровательную внешность, пытливый ум и железный характер. В первый же год, когда она появилась при дворе, ее заметила принцесса Орланда де Бурбон и уговорила своего кузена короля Генриха IV определить девушку в свою свиту. Прекрасная, одинаково приветливая со всеми и абсолютно недоступная, она разбила немало сердец до того момента, когда в число ее поклонников попал граф де Ла Фер, далеко уже не юный дипломат, недавно вернувшийся из Испании. Госпожа Анабель вышла замуж и, к большому сожалению принцессы, оставила двор, чтобы посвятить себя семье. Тем не менее женщины поддерживали весьма оживленную переписку, и молодая графиня даже появлялась на балах и приемах своей царственной покровительницы. Но далеко не так часто, как хотелось бы последней. Обязанности хозяйки большого поместья, а также жены и матери занимали все время графини. Смерть четверых детей, родившихся после Оливье, наложила свой отпечаток на ее характер: она стала еще более строгой и требовательной ко всем, кто ее окружал, в том числе и к горячо любимому первенцу. Например, во всем, что касалось образования Оливье, графиня Анабель, а вслед за ней и граф признавали единственную характеристику: «безупречно». Когда волею судьбы графиня вернулась ко двору и стала первой статс-дамой Марии Медичи, ее железную руку почувствовала на себе вся женская половина Лувра. Молодой граф де Ла Фер не просто любил и уважал мать. Временами он почти боготворил ее. *** Карета графини спешила к замку. Де Ла Фер ехал верхом возле дверцы, время от времени заглядывая в незанавешенное окошко. Лицо матери было бледным, но непроницаемым. Граф как можно крепче сжимал поводья, чтобы скрыть предательскую дрожь в руках: чуть больше года прошло с того дня, как он потерял отца, и мысль о том, что мама тоже покинет его, причиняла невыносимую боль. Прибыв в замок, графиня снова отказалась давать какие-либо объяснения, и Оливье ничего не оставалось, как проводить ее до дверей спальни. — Пришлите ко мне мадам Гроддо, — резко бросила она, переступая порог, и граф невольно вздрогнул. Если бы речь шла не о его матери, он предположил бы, что в голосе, произнесшем эту фразу, звучал страх. Мать Эсперансе, наперсница графини, которой она многие годы поверяла свои тайны и сомнения, поспешила на зов хозяйки. Когда она вошла, графиня стояла посреди комнаты, глядя на большой портрет принцессы Орланды, висевший над камином. — Хуанита, — позвала она едва слышно. — Я с вами, синьора. Что случилось? — Хуанита, я схожу с ума. Сегодня в церкви я видела привидение того, кто сломал жизнь моей госпоже. Испанка тоже перевела взгляд на портрет, ибо прекрасно знала, кого графиня де Ла Фер удостаивает столь высоким званием. — Странное место для привидения, мадам, — спокойно возразила она. — Особенно когда речь идет о таком негодяе и безбожнике, как мсье Дюваль. — Она на него похожа… — Кто? — Сестра нового священника. Анна де Бейн, кажется. — Де Бейль, — поправила Хуанита и подошла к каминной полке, на которой располагались несколько портретов в рамках из слоновой кости, украшенных тончайшей резьбой. — Так вот кто напугал вас… Странно, мне она напомнила совсем другого человека. Возможно, потому, что мсье Дюваля я очень плохо помню. — Кого? Говори, ради всего святого! Женщина сняла с полки один из портретов и протянула хозяйке. — Ее высочество Франсуазу. Графиня дрогнувшей рукой взяла портрет и долго смотрела на изображенную на нем очаровательную девушку. — Ты думаешь, что мадемуазель де Бейль может быть тем самым ребенком? — уточнила она наконец, возвращая портрет на каминную полку. — А вы по-прежнему считаете, что встретили привидение, сударыня? — Хуанита чуть улыбнулась одними губами. — Впрочем, как вам будет угодно. Прилягте, прошу вас. Вам необходимо успокоиться и отдохнуть, а мне — послать за доктором Лавалем. *** — Смерть! Смерть! — хриплым голосом выкрикивала сгорбленная безобразная старуха, размахивая сучковатой клюкой. Простоволосая голова ее тряслась, как у пьяной, и седые длинные патлы развевались по ветру. — Смерть! Она совсем рядом! Графиня де Ла Фер рывком села на кровати, куда прилегла, не раздеваясь, минуту назад, и просидела так добрых четверть часа, боясь пошевелиться и даже вздохнуть. Этот сон она видела лишь однажды, хотя, бог свидетель, и до, и после в ее жизни хватало всевозможных несчастий. И вот теперь эта безобразная гостья явилась снова! Графиня Анабель подтянула одеяло и завернулась в него, пытаясь унять дрожь, сотрясающую тело. Вот и тогда, семнадцать лет назад, она едва задремала в карете, утомленная долгой дорогой, как ей явился этот ужасный сон. — Смерть! Карета остановилась, и слуга распахнул дверцу. Графиня, испуганная и дрожащая, вся во власти своего кошмара, осторожно выглянула наружу. Карета стояла во внутреннем дворе замка, окруженном высокими мощными стенами. Три грозные башни фасада словно ощетинились пустыми бойницами окон. — Где мы? — Это замок Ланже, сударыня, — почтительно ответил слуга, помогая ей выйти. — Ланже? — обычное самообладание изменило молодой графине. — Но это же заброшенное место! Здесь никто не живет. Зачем вы меня сюда привезли?! — Он выполнил мой приказ, — раздался низкий женский голос за спиной графини. — И я прошу вас, графиня де Ла Фер, извинить нам некоторую бесцеремонность. Графиня Анабель обернулась. На высоком громоздком крыльце, которое служило опорой небольшому подъемному мосту, ведущему в донжон, стояла рослая сильная женщина с ястребиным взором, одетая в изящное, но очень простое и удобное бархатное платье. — Ла Каппе Сомери! — графиня взбежала по ступенькам, подхватив юбку. — Не представляете, как я рада вас видеть. Объясните мне наконец, что происходит. Первая статс-дама королевы, маркиза де Ла Каппе Сомери, улыбнулась, и даже тому, кто знал ее очень мало, нетрудно было догадаться, что такая теплая улыбка нечасто появляется на ее суровом лице. Ободренная этой улыбкой, графиня Анабель подошла еще ближе и — обняла маркизу. — Что с вами, Анабель? — удивилась та, в свою очередь позволив себе короткие объятья. — Вы вся дрожите? Вы уже знаете, почему вас пригласили? Откуда? — О нет, я ничего не знаю, Констанс, уверяю вас. Просто в дороге мне приснился дурной сон, и я никак не могу прийти в себя. Маркиза кивнула и жестом пригласила ее внутрь. — Что ж, ваш сон, как говорят, в руку. Следуйте за мной. Думаю, вам не помешает выпить немного вина, прежде чем мы приступим к делу. *** Полчаса спустя графиня де Ла Фер с бокалом вина в руке сидела в кресле у растопленного камина, накрывшись шерстяным пледом удивительно тонкой работы, теплым и легким. Статс-дама расположилась в кресле рядом, и ее общество согревало и успокаивало молодую графиню куда лучше, чем плед, огонь и вино. В прежние времена они обе могли сидеть так часами. Так определила судьба — или Бог — что две очень важные женщины в жизни юной Анабель часто оказывались рядом. Принцесса Орланда тянулась к ней, а сама она, высоко ценя оказанную честь, тем не менее всей душой тянулась к Констанс Сомери, сильной, умной, суровой и закрытой, внушающей уважение и даже робость всем, кто ее знал. Анабель обожала свою старшую подругу и стремилась подражать ей. — Итак, — начала маркиза, с почти заметным усилием нарушая объединившую их тишину, — дорогая Анабель, вас привели сюда обстоятельства, столь же трагические, сколь и щекотливые. Я знаю, вы не болтливы, и тем не менее вынуждена попросить принести клятву: все, что будет рассказано сегодня, должно навсегда остаться в этой комнате. — Клянусь! Статс-дама помолчала, собираясь с мыслями. — Знакомо ли вам имя Пьера Дюваля? Графиня чуть поморщилась, не скрывая удивления. — Конечно. Если не ошибаюсь, мне представили его на прошлом рождественском балу. Кажется, он англичанин? Вульгарный человек с отвратительными манерами… — И чудовищной репутацией, — маркиза горько усмехнулась. — Что еще нужно, чтобы поразить воображение юной неопытной и восторженной девушки? Он так увлекательно рассказывал о морских походах… — Юной девушки? — переспросила Анабель, пораженная внезапной догадкой. — Неужели вы говорите о ее высочестве?.. — Увы, да. О ее высочестве принцессе Франсуазе. Этот негодяй совершенно вскружил ей голову и, подкупив нескольких слуг, сумел соблазнить. Они встречались здесь, в этом замке. И никто ничего не знал! Графиня смотрела на собеседницу во все глаза, прижав от волнения ладонь ко рту. — Вы, возможно, не знаете, что этот замок принадлежит мужу ее высочества Орланды, герцогу Люиру? Супруги не жили в нем, но иногда гостили в соседнем поместье и охотились в собственных угодьях. И вот, два дня назад, во время охоты, они случайно увидели карету сестры, скрытно спешившую через лес к Ланже. Заподозрив неладное, они отправились следом. Герцог хорошо знал замок и сумел незаметно пробраться внутрь. Он застал любовников в самом пикантном положении. Герцог узнал Дюваля и выхватил шпагу, вызывая негодяя на поединок, но тот достал пистолет… Пуля пробила Люиру грудь, он умер почти мгновенно, а убийце удалось скрыться. — О боже милосердный! Какая низость! — Госпожа Орланда, увидев труп мужа, лишилась чувств, а очнувшись, впала в какое-то лихорадочное безумие. Она отказывается верить в его смерть, ждет и зовет его, никого не хочет видеть. Юная виновница трагедии тоже в отчаянии, но, надо отдать ей должное, глубоко раскаивается и ничего не скрывает. Это она вызвала сюда меня и дворцового лекаря. До вчерашнего вечера он всерьез опасался не только за душевное здоровье госпожи Орланды, но и за ее жизнь. — И что же произошло вчера вечером? Статс-дама подняла голову и взглянула в чистые, полные слез глаза графини. — Она позвала вас. Анабель шумно выдохнула и спрятала лицо в ладони. — Но что я могу? — глухо произнесла она. — Разве есть на свете слова, чтобы унять такую боль? Ведь она любила мужа так, словно в нем воплотился весь мир! Маркиза встала и, протянув руку, помогла подняться графине. — Вам не надо ничего делать, моя дорогая. Возможно, она не ждет никаких слов, а хочет что-то сказать сама. — Тогда почему именно мне? — Наверное, потому, что не весь ее мир воплотился в герцоге, упокой Господи его душу. Пусть не большая, но очень важная его часть досталась вам, графиня. Идите. Ее высочество ждет вас. Спустя два часа бледная, с явными следами слез на лице, графиня де Ла Фер снова вошла в комнату, где ее ждала Констанс Сомери. — Ее высочество принцесса Орланда примет постриг в Тамплерманском монастыре бенедиктинок. Она просит доставить ее туда как можно скорее. Статс-дама склонила голову, принимая приказ. Анабель шагнула к ней: — Госпожу Франсуазу выдадут замуж… — она сделала еще один шаг и снизу вверх заглянула в серо-зеленые глаза маркизы. — А как же вы? Что же будет с вами, Констанс? Статс-дама снова улыбнулась своей особенной теплой улыбкой и покачала головой. — Не знаю. У меня нет привилегии самой выбирать наказание. Анабель уткнулась лбом в ее плечо. — О Констанс, да хранит вас Господь. Я буду молиться за вас… — Спасибо, моя дорогая. Однако вы не спросили о себе. — О себе? — дрогнувшим голосом уточнила графиня, снова подняв глаза. — А что должно быть со мной? — Вы займете мое место при дворе Марии Медичи.