Графиня де Ла Фер

Анна проснулась еще до рассвета. Она чувствовала себя бодрой и отдохнувшей — продолжать лежать в постели было выше ее сил. Она встала, оделась и вышла из комнаты. Анна шла по узкому коридору, изящно придерживая платье и чуть откинув назад голову. Она представляла себя кем-то вроде Дианы де Пуатье. Ее тонкие пальцы едва касались серых, грубо обтесанных камней, из которых были сложены стены старого крыла. Эти камни были такими древними, что, казалось, если прислушаться, можно услышать какую-нибудь захватывающую историю из забытых времен. Коридор закончился. Анна остановилась и рассеяно глянула в сторону узкого проема, за которым вниз спускалась довольно крутая лестница. В двух шагах от него была дверь, не похожая на двери во внутренние покои. Она потянула ее на себя и поняла, что та ведет в новое крыло замка. Коридор здесь был шире, потолок выше, стены оштукатурены, а двери больше и изящнее. Молодая женщина величественно шла, не имея никакой определенной цели. Внезапно одна из дверей впереди открылась. Анна едва успела укрыться в дверной нише, как в коридор вышла мадам Гроддо и пошла в противоположную строну. Анна оглянулась и, ведомая своим дерзким любопытством, легкой тенью скользнула в дверь, которую мадам Гроддо оставила приоткрытой. Комната была довольно скромная — и при этом буквально заваленная дорогими дамскими туалетами. На столе у окна стоял подсвечник с тремя свечами, огонь которых, разгоняя предрассветный мрак, ложился теплыми бликами на тускло блестевшие ткани платьев, вспыхивал и дробился в драгоценных камнях пуговиц и отделки лифов. Горящие свечи, оставленные без присмотра, слегка встревожили Анну, но сверкающие наряды заставили ее забыть обо всем! Разглядывая платья и содержимое двух раскрытых сундуков с веерами, перчатками, чулками и кружевами, молодая женщина догадалась, что это комната камеристки графини Анабель. Кати была уроженкой Портоне, старшей дочерью того самого болтливого сельского старосты, метра Огюстена, поэтому Анна уже не единожды слышала о ней, хоть ни разу еще не видела. Мачеха Ива, например, отзывалась о Кати очень тепло, а экономка Памела, напротив, называла ее грязнулей и неряхой. В чем-то старуха была права — бардак вокруг царил страшный. Можно было поспорить, что камеристка забыла вчера что-то важное, поэтому пришлось так рано присылать гонца из Берри в замок и будить почтенную мадам Гроддо. Однако, справедливости ради отметила про себя Анна, если порядок оставлял желать лучшего, то чистота была безупречна. Осмелев, Анна достала из сундука на полу удивительной красоты голубую кружевную мантилью, которой позавидовала бы любая испанская модница. Графиня Анабель любила эту деталь туалета и с удовольствием носила мантильи, вызывая у покойного графа приятные воспоминания о молодых годах, проведенных при испанском дворе. Анна никогда раньше не видела мантилью и не знала, как ее носят, поэтому просто обернула ее вокруг плеч. Зеркало на стене с готовностью подтвердило, что этот оттенок удивительно ей идет, подчеркивая нежный цвет лица, придавая дополнительную глубину и яркость цвету глаз. В другом сундуке нашелся великолепный веер в тон мантилье, и Анна, развернув его, стала усердно обмахиваться, сначала немного неуклюже, а потом все более и более ловко. Она вскинула голову, расправила плечи и надменно произнесла, обращаясь к зеркалу: — Ах, это вы, граф? Я не видела вас три дня и, право, уже не знаю, хочу ли видеть. Разве что вы будете умолять меня о прощении… Какое-то время она с наслаждением представляла де Ла Фера, распростёртого у своих ног, после чего милостиво протянула ему руку для поцелуя. Она так увлеклась, что едва не пропустила мимо ушей звук приближающихся шагов, раздавшийся из коридора. Почти в последний момент, как была, в мантилье и с веером в руках, она метнулась за тяжелую портьеру, закрывавшую дверь из комнаты камеристки в покои госпожи. Снова вошла мадам Гроддо. Она что-то пробурчала себе под нос, потушила свечи в канделябре, взяла ключ, лежавший на столе рядом с ним, после чего вышла из комнаты. Неестественно громко щелкнул замок. Шаги мадам стихли. Полумертвая от страха, Анна медленно выглянула из-за портьеры и, дрожа всем телом, на цыпочках прокралась к двери. Дверь была заперта. Близкая к тому, чтобы упасть в обморок, юная авантюристка прижалась лбом к дверному косяку, чувствуя, как сердце охватывает паника. Как она теперь выберется отсюда? Как объяснит свое присутствие?! В воображении проносились картины, одна неприятнее другой. Анна крепко сжала кулаки, вонзив ногти в ладони. Надо действовать! Предаться отчаянию она всегда успеет. Она решительно поднялась, сняла чужие кружева, убрала веер и подошла к окну. Снаружи стало совсем светло, и двор еще был совершенно пуст, но третий этаж не внушил никаких надежд. Тем не менее Анна открыла окно и высунулась в него, внимательно глядя вниз. На уровне первого этажа угадывалась мраморная лестница крыльца, а над ней — терраса, обрамленная высокой резной балюстрадой. Расстояние до перил показалось Анне вполне преодолимым, но, чтобы спуститься на балюстраду, выбраться надо было не из этого окна, а из соседнего. Из комнаты графини Анабель. Аккуратно закрыв окно, Анна прислушалась. Вокруг царила тишина. Ободренная этим, она подошла к двери между комнатами и нажала на ручку. Дверь открылась, и молодая женщина проскользнула в апартаменты графини. Это была спальня, убранная с большим вкусом. Молодая женщина прошла вперед, с любопытством оглядываясь по сторонам, и вдруг увидела портрет над камином. Потрясение было настолько велико, что Анна, несомненно, завопила бы, не потеряй она вовсе способность дышать. В первый момент ей показалось, что мать-настоятельница, живая и грозная в своем гневе, сейчас шагнет из золоченой рамы и схватит неблагодарную подопечную за волосы… Второго шока подряд Анна не выдержала. Колени беглянки подогнулись, и она просто рухнула в ближайшее кресло, чтобы не упасть на пол. Прошло несколько минут, прежде чем она осмелилась снова глубоко вздохнуть и поднять глаза. На портрете была не настоятельница Тамплерманского монастыря, а принцесса Орланда во всем блеске своей красоты и власти. И мысль о том, что женщина, которая живет в этой комнате — графиня! — хорошо ее знает, напрашивалась сама собой… Инстинкт самосохранения кричал, что нужно немедленно бежать. Если эти дамы по-прежнему поддерживают отношения, одного письма будет достаточно, чтобы из монастыря за ней приехал почетный эскорт с экипажем-клеткой… Это был конец. Конец всем надеждам и мечтам. Похоже, злой рок преследует ее по пятам, не позволяя найти приют… Никакой паники! Нет, черт побери, она не намерена сдаваться! Анна тихо, но с чувством произнесла мужское ругательство вслух, наслаждаясь тем, как оно звучит. Потом, подумав, выругалась совсем уж грязно. Еще ничего не решено и ничего не потеряно! Письмо? Ну и что там может быть написано? Что в их землях появилась парочка небогатых нормандских дворян де Бейль. И при чем здесь, простите, беглая монахиня Патриция Пьете? Да совершенно ни при чем. А голубоглазых белокурых девиц французские мамаши рожают, благодарение богу, с избытком! Граф пришел к ней вчера с вполне понятной целью, но даже не посмел купить ее склонность с помощью свертка, который прятал за спиной. А ведь мог и вовсе не церемониться. Походя разложил бы на койке в той уединенной комнатке, она бы и пикнуть не посмела. Да так и должно было произойти! То-то Гроддо все глаза прятал, пока ее на ночлег устраивал… Но не произошло. «Вчера все случилось так, как я хотела, — твердо заявила себе Анна. — И сегодня будет так же. И довольно об этом!» Она подошла к окну, открыла и снова высунулась наружу. Высота была приличной, даже голова предательски закружилась. Анна снова выпрямилась и принялась напряженно думать. О том, чтобы прыгнуть, не могло быть и речи. Вот если бы можно было спуститься, держась за что-нибудь… Ее напряженный взгляд скользнул по тяжелым портьерам, которыми служанка закрывала окна, чтобы утренний свет не мешал хозяйке подольше нежиться в постели. Вот оно! Анна осторожно подергала плотную ткань и убедилась, что та закреплена на совесть. После чего забралась на подоконник, села, свесив ноги наружу, и аккуратно спустила вниз одну из портьер. Несколько раз глубоко вздохнув в надежде унять бешено стучавшее сердце, она перекрестилась, зажмурила глаза и… повисла на шторе. Сам спуск был коротким, и Анна его не запомнила. Только последний момент, когда ноги коснулись перил балюстрады. Она поспешила перенести вес на твердую поверхность, но сделала это неудачно, надавив на перила сбоку. Дерево подалось под ногами… Внезапно тишину утра взорвал резкий звук, похожий на пистолетный выстрел. С перепугу Анна выпустила край портьеры и приземлилась на террасу, чудом устояв на ногах. Она немедленно кинулась к перилам, уверенная, что они треснули, но балюстрада в этом месте осталась абсолютно целой. Инстинктивно Анна пошла вдоль края террасы, аккуратно ведя рукой по верхней добротной балке перил. Трещина оказалась в самом центре террасы, как раз где был шов между двумя балками, сделанными из целого дерева. Столб, на который опиралась балка, тоже треснул практически до пола, но Анна увидела трещину только потому, что искала. Со стороны она была незаметна. В этот момент Анну окликнули: — Мадемуазель де Бейль? Что это вы здесь делаете в такое время? Возле открытой двери в столовую стояла мадам Гроддо. Анна приложила все оставшиеся силы, чтобы выглядеть непринужденно. — Доброе утро, мадам, — мягко улыбнулась она. — Вот, вышла подышать свежим воздухом, — ее улыбка стала застенчивой, а в голосе появились доверительные нотки. — Честно говоря, я совершенно заблудилась и не знаю, куда идти. Испанка внимательно смотрела на улыбающуюся Анну, и ее строгое лицо постепенно смягчалось. — А куда вы хотели попасть, Анна, позвольте узнать? Молодая женщина пожала плечами. — Наверное, на кухню. Вчера из-за пожара нам было не до еды… Мадам Гроддо подняла брови: — Господин граф что, даже не покормил вас? — Его сиятельство? — Анна уже полностью овладела собой, и выражение ее лица осталось безмятежным. — Я не видела его со вчерашнего вечера. С того момента, как мы приехали в замок. — Вот как? — недоверчиво переспросила мадам, испытующе глядя на девушку. — Ну хорошо, я провожу вас на кухню. Или вы хотите позавтракать в своей комнате? — Сударыня, я ни за что не смогу ее найти. Так что — лучше пойдемте на кухню. Мадам Гроддо наконец улыбнулась, и они вместе пошли через покои, а потом вниз по лестнице на кухню. *** Донна Хуанна распахнула кухонную дверь. — Доброе утро, Жу-Жу, — приветливо обратилась она к кухарке, которая уже хлопотала у очага. — Пожалуйста, покорми мадемуазель… Мадам Гроддо осеклась на полуслове, потрясенно глядя на Эсперансе, который спал, сидя за столом, уронив голову на руки. Правая рука его сквозь сон крепко сжимала пустую бутылку. Испанка резко побледнела и гневно воззрилась на кухарку. — Что это значит? — Я ничего не знаю, синьора, — решительно отперлась та. — Когда я пришла утром, он уже был здесь. Ну, то есть спал… Мадам сверкнула черными глазами и резко бросила: — Оставьте нас! Кухарка слегка поклонилась и, крепко взяв Анну за руку, поволокла ее вон из кухни через небольшую дверцу возле очага. Они оказались в узком каменном коридоре с низким потолком, куда выходило несколько тяжелых дубовых дверей. Кухарка толкнула одни из них, и женщины вошли в маленькую, уютную кладовую. По стенам шли бесконечные ряды полок с разной снедью, а в центре комнаты стоял небольшой стол и пара табуреток. — Садись, — гостеприимно предложила кухарка. — Сейчас только схожу в погреб и вернусь. Через пару минут она появилась с кувшином молока и тарелкой с сыром. Потом ловко выставила на стол стаканы, порезала хлеб и, подумав, добавила к этому гроздь винограда. — Спасибо! — искренне поблагодарила Анна, принимаясь за еду. — Тебя как зовут-то? — Анна. Я сестра нового священника из Портоне. А тебя, кажется, Жу-Жу? Женщина подбоченилась. — Жанна-Жустина, к вашим услугам. Это покойный граф прозвал меня Жу-Жу. Теперь все так зовут. Анна кивнула в сторону кухни. — Похоже, метру Гроддо придется несладко. — Уж будьте покойны, — кухарка тоже подсела к столу и отщипнула виноградинку. — Теперь они долго будут отношения выяснять. А мне бы так надо с ними посоветоваться… Прямо-таки не знаю, как поступить! — Что-то серьезное? — Это кому как. Для меня — так очень. Вот, смотри, — Жу-Жу сняла с полки тарелку, накрытую прозрачной пузатой крышкой, под которой лежали три вчерашних сморщенных плода. Анна удивленно подняла брови. — Это что, мускатный орех? — она сняла крышку и втянула носом пряный аромат прежде, чем кухарка успела возмутиться. — Надо же, его сиятельство следит за кулинарной модой! Кухарка смотрела на молодую женщину, раскрыв рот и потеряв дар речи. — Ты знаешь, что это? — выдохнула она наконец. Анна пожала плечами. — Это новая, очень модная и дорогая пряность. Английские купцы привозят ее из Индийских колоний. — Да, мне торговец то же самое сказал! — с воодушевлением воскликнула Жу-Жу, в восторге глядя на новую знакомую. — Сказал, мол, это к графскому столу от него подарок. Если понравится, он готов поставлять и назовет цену. Вот я и хотела с управляющим-то посоветоваться: я же понятия не имею, как с ним готовить! — Ну, начни хотя бы с кролика в белом вине. Короле… — Анна осеклась и поспешила поправиться, — мамин знакомый повар говорил, что это мясо любит мускатный орех. Только добавлять его надо в самом конце, в уже готовое блюдо. Есть у тебя мелкая терка? — кухарка с готовностью кивнула. — Ну вот. Лучше всего натирать уже за столом, прямо в тарелку. Но раз пока господин граф не знает этого, можешь в супницу натереть, и — сразу чтоб подавали. Жу-Жу слушала Анну, затаив дыхание. — Вот уж не думала, что вы знаете толк в стряпне! — восхищенно выдала она. — Мне говорили, зазнайка какая-то и белоручка, а вы… Анну вдруг пробила дрожь. Неужели она выдала себя?! Слишком увлеклась, поддалась искушению продемонстрировать свое превосходство… — Ну, может, им и виднее, — смущенно потупилась она. — Я ведь просто видела, как повар из богатого дома, мамин давний знакомый, учил нашу кухарку. Он и орех с собой принес, на мамины именины, в подарок. — Жу-Жу! — раздался из кухни властный голос донны Хуаниты. — Ой, пора мне. Спасибо вам огромное, мадемуазель Анна. Вы потом по коридору до конца пройдите, там дверь на улицу. А так, заходите, когда получится. Иду, синьора! *** Анна вышла во двор и быстро зашагала по первой попавшейся аллее подальше от замка. Она пережила слишком много потрясений за одно утро и чувствовала себя совершенно измотанной. Надо было успокоиться, прийти в себя и обдумать дальнейшие действия. Надо было побыть одной… Она шла все дальше и дальше по аллее и вскоре, к собственному удивлению, оказалась на берегу графского пруда. Оглядевшись, она удивилась еще больше: шагах в десяти, под раскидистым кустом сидел Ив, сын шорника из Портоне. — Что ты здесь делаешь? — строго спросила Анна. Парень поднял вихрастую голову и ухмыльнулся. — Я знал, что вы сюда приходите. — Ты следил за мной? — в голосе Анны звякнула сталь, но мальчишка не испугался. — Да. От нечего делать. Но я тогда не знал, что вы задумали. — Вот как? А теперь, значит, знаешь? — Да. Вы решили охмурить нашего графа, — Ив сказал это так просто, словно речь шла о новой клумбе с цветами, которую Анна собиралась разбить в садике перед домом священника. — И я готов вам в этом помочь. Еще мгновение беглая монахиня всматривалась в загорелое живое лицо, размышляя над услышанным, а потом разразилась звонким, неприлично громким хохотом. Мальчишка сразу нахохлился, словно мокрый воробей, его лоб пересекли морщинки. — Вот уж ничего смешного, — буркнул он. — Я, между прочим, говорю серьезно. — Да неужели? — отсмеявшись, съязвила Анна. — По-моему, в деревне только и разговоров о том, что знатный вельможа задумал обесчестить бедняжку сестру священника? Губы парня снова скривились в ухмылке, но взгляд, напротив, стал холодным. — Моя мачеха женила на себе отца за две недели, — резко выплюнул он. — Причем он, простак, свято верил, что все решил сам. Я знаю, на чьей стороне сила. Анна прикусила губу, невольно посерьезнев. — Похвально. Ну, допустим, ты прав на мой счет. А в чем твой интерес? Хочешь стать старшим шорником провинции Берри? — Нет, — по-прежнему серьезно, нахмурив тонкие рыжеватые брови, возразил он. — Я хочу работать объездчиком на конюшне графа. У него лучшие скакуны на Луаре, — лицо парня неуловимо смягчилось и просветлело. — Просто сказка, а не лошади… Анна, внимательно следившая за собеседником, кивнула. — Что же, метр Ив, старший конюший графа де Ла Фер, меня устраивают твои условия. По рукам? Парень торжественно пожал протянутую руку молодой женщины. — По рукам. В следующее мгновение из его груди вырвался сдавленный мучительный стон: Анна резко вывернула ему кисть, заставив упасть лицом в мягкую траву на берегу. — И запомни себе крепко-накрепко, дорогой помощник, — холодно прошипела она, наклоняясь почти к самому уху скорчившегося от боли парня, — ни одного лишнего слова! Никому, иначе… Ив взвыл, не в силах больше терпеть. — Я понял! Понял! Отпусти меня… Анна разжала пальцы, оттолкнув от себя мальчишку, встала на ноги и огляделась по сторонам. Ив шумно дышал, сидя на траве и растирая пострадавшее запястье. Потом медленно поднял голову: — Ты всегда добиваешься своего? Она снова взглянула вниз, губы ее сложились в презрительную усмешку: этот паренек был полезным приобретением. Хотя бы потому, что умел видеть суть вещей. — Да, Ив. Именно так. А теперь вставай: у меня есть для тебя поручение.