Графиня де Ла Фер

Отец Мишель сидел, склонившись над старинным фолиантом, но мысли его улетели далеко от рассуждений автора. Мудрое высказывание о семье, которое он прочел, заставило его вспомнить о брате, единственном родном человеке, оставшемся у него. Жюль был старше на семь лет, и Мишель в нем просто души не чаял. Братья много времени проводили вместе, потому что семья жила довольно уединенно: их отец был палачом. Профессия не почетная, конечно, но вполне уважаемая, обеспечивающая определенный достаток, переходящая по наследству от отца к сыну. Когда Жюль унаследовал красный колпак и топор отца, Мишель был подростком, и брат предложил ему выбрать дело по душе, обещая оплатить учебу. И юный Мишель выбрал духовное звание, чтобы молиться за брата, за отца и за рано ушедшую мать. Жюль был не очень доволен, но благодарен ему за этот выбор. Виделись братья регулярно, поэтому Жюль сразу понял, что одна из монахинь Тамплерманского монастыря произвела на брата сильное впечатление. Слишком сильное… Он сразу посоветовал ему поискать себе другое место, чтобы не испытывать судьбу, но… Одним словом, когда произошел побег, у Жюля не возникло вопроса, кто в нем виноват. Он возненавидел сестру Пэт задолго до того дня, когда отловил ее, избежавшую приговора, и наложил заслуженное клеймо. Как у него вообще хватило выдержки оставить ее в живых! Отец Мишель вздохнул, внезапно вспомнив слова метра Гроддо о том, что графиня обещала найти ему другой приход. Но какой в этом смысл? Кюре был совершенно уверен, что, даже если им удастся сбежать, на новом месте ситуация повторится. Анна будет искать нового покровителя и — найдет его! А ему останутся только унижение и боль разбитого сердца. Отец Мишель вздохнул еще раз и впервые за все время подумал, что надо уходить одному. Вернуться в родной Лилль, увидеться с братом, исповедаться в грехах, а дальше — или начать новую жизнь, или отправиться в тюрьму, это как бог пошлет… *** Де Ла Фер вышел из домика священника, решив, не откладывая, поговорить с отцом Мишелем. Анна подсказала, где его следует искать, и граф распахнул дверь в небольшое тесное помещение, стены которого были сплошь заставлены книгами. Библиотека. Он и забыл, что покойный кюре собрал при церкви настоящую сокровищницу знаний! Все свои скромные доходы тратил на книги, что-то получал в дар… Де Ла Фер испытал странное чувство, словно попал домой или встретил старого друга: книги всегда составляли очень важную часть его жизни. Без сомнения, кюре, поднявшийся ему навстречу, аккуратно заложив нужную страницу в книге, которую читал, мог бы сказать то же самое. — Добрый вечер, ваше сиятельство. — Добрый вечер, святой отец. Мне необходимо поговорить с вами. Кюре кивнул и отодвинул от себя подставку вместе с лежащим на ней фолиантом. — Я вас слушаю, ваше сиятельство. Или вы желаете пройти в исповедальню? — Сейчас в этом нет необходимости, — граф сделал небольшую паузу и веско произнес: — Отец Мишель, я прошу у вас руки вашей сестры, Анны де Бейль. Кюре ничего не ответил, уставившись на пальцы крепко сцепленных рук. Да и что он мог сказать? «Эка вас разобрало, господин граф! В своем ли вы уме?» — К сожалению, госпожа графиня не дала своего согласия на наш брак, — через силу добавил граф, — но, с божьей помощью, я уговорю ее. Надеюсь, нам не придется долго откладывать свадьбу. Кюре кивнул. «Хорошо, что ее сиятельству еще не изменил здравый смысл! Но, похоже, спокойно дождаться нового теплого места уже не удастся». — Как вам будет угодно, — тихо, почти шепотом произнес он. Как ему хотелось сейчас предостеречь графа, как-то предупредить его о страшной ловушке, которую ему расставили!.. На глаза вдруг попалась тетрадка, в которую покойный кюре записывал детские сказки, бытовавшие в Портоне и окрестных селах. — Вы любите сказки, господин граф? Де Ла Фер пожал плечами. — Когда-то любил. В детстве. Может, мое предложение и звучит в какой-то мере сказочно, но я очень люблю вашу сестру и хочу подарить ей эту сказку. Кюре кивнул еще раз и взял тетрадку в руки. — Совсем недавно мне попалась поучительная история про Красавицу и Чудовище… Граф тряхнул головой, убирая со лба непослушную челку. На его взгляд, отец Мишель вел себя странно. Он словно был не здесь и смотрел оттуда, издалека, печально и строго, пряча где-то в уголках губ невыносимую боль. — Святой отец, я не чудовище, — твердо заявил де Ла Фер, пытаясь придать разговору хотя бы видимость разумности. — Именно поэтому я прошу у вас руки Анны, а не… поступаю иначе. Надеюсь, вы в добром здравии и сможете совершить обряд венчания, когда придет время? Я пришлю вам все необходимые распоряжения. А теперь, — он церемонно поклонился, — позвольте откланяться. — Прощайте, граф, — по-прежнему шепотом произнес кюре, опускаясь обратно на стул, когда дверь за незваным гостем закрылась. Губы его скривились в болезненной усмешке. — Когда я говорил о Чудовище, я имел в виду вовсе не вас… *** Полчаса спустя Анна, не на шутку обеспокоенная отсутствием кюре, обыскав дом и храм, осторожно спустилась по грубым каменным ступеням под пол церкви через лаз, который обнаружился у самой стены в правом пределе. Крипта оказалась высокой и просторной. Часть ее, видимо, вход в склеп, была отделена дверью из чугунной решетки, которая сейчас была приоткрыта. Отец Мишель сидел возле нее и, пользуясь светом, который проникал через узкое отверстие у потолка, кормил крошечного рыжего котенка молоком из рожка. Два других, уже сытые, сонно ворочались в гнезде, сооруженном из старой попоны, которая не так давно валялась в сарае у их дома. — Как ты нашел это место? — удивленно воскликнула Анна. — Прочел о крипте у покойного кюре? — Нет, — закончив кормление, кюре отложил рожок и стал ласково почесывать малыша по увеличившемуся животику. — Это их плач я слышал. Помнишь рыжую кошку, которая приходила ко мне? Оказывается, она вывела здесь котят. А потом куда-то пропала. Бедные сиротки! Когда я их нашел, один уже умер с голоду, а одна кошечка была так слаба, что мне не удалось ее спасти. Ума не приложу, что с ними делать? Едва ли почтенная Памела или твой юный друг Ив согласятся выкармливать их молоком. Но и с собой их взять мы не сможем… — Взять… куда? — Не знаю. Наверное, стоит отправиться дальше на юг, в Прованс. Там теплое море и люди, говорят, очень гостеприимные… — он поднял на нее взгляд и тяжело вздохнул. — Ко мне сейчас приходил граф, просил твоей руки. Думаю, у нас есть не больше одного-двух дней, чтобы убраться отсюда. — Уб… убраться? Ты собираешься бежать? Сейчас? — Не я, а мы, дорогая Анна. Если уж его сиятельство взялся за тебя всерьез, выбора у нас нет. Я даже представить боюсь, что он сделает с нами, когда узнает, кто мы на самом деле. Анна невольно растерялась. — Да откуда он сможет узнать? — О, это не так уж сложно сделать, если есть деньги и связи. — Граф верит мне, он не станет ничего узнавать, — выпалила Анна, стараясь вернуть утраченную уверенность. Отец Мишель лишь пожал плечами. — У него есть родственники. Он сам признался, что ее сиятельство не поддерживает идею с браком, так что… Собирайся, Анна. Думаю, лучше всего отправиться прямо сегодня с наступлением темноты. — Я никуда не поеду, — твердо заявила Анна. — И ты тоже. Кюре внимательно и удивленно вгляделся в ее лицо, словно увидел ее впервые. — Ты что, всерьез собираешься принять его предложение? — Да. — Ты хочешь перед богом и людьми стать этому вельможе законной супругой? — Да! — Войти в его замок хозяйкой, первой дамой провинции? — Да, черт тебя подери! Да! Каждое новое «да» звучало злее и громче предыдущего, но это не произвело нужного впечатления на кюре. Еще несколько секунд он смотрел на нее, как на сумасшедшую, а потом расхохотался ей в лицо, громко, грубо, оскорбительно. — Вот это будет история! — едва смог произнести он сквозь смех. — Беглая, клейменая графиня!.. Пощечина была такой сильной и хлесткой, что у кюре зазвенело в голове и потемнело в глазах. Должно быть, Анна отбила свою маленькую ладошку, но даже не поморщилась. С нежных уст слетело ругательство, достойное губ последней портовой шлюхи. — Как ты смеешь так разговаривать со мной? — прошипела она, приблизив свое искаженное яростью лицо к самому лицу кюре. — Ты, ничтожный святоша! Дрянь! Как ты смеешь смеяться над невероятной удачей, которую мне посылает судьба? Что-то в глазах Анны заставило отца Мишеля понять, что, окажись у нее под рукой что-нибудь подходящее, — он немедленно предстал бы перед Всевышним. Повинуясь инстинкту самосохранения, он быстро отодвинулся назад, внутрь склепа, и захлопнул железную дверь, отделив себя от Анны. Она вцепилась руками в решетку и несколько раз тряхнула ее, продолжая сыпать ругательствами. Постепенно поток брани иссяк, и молодая женщина опустилась на пол у решетки. Спустя несколько минут, надеясь, что она успокоилась, отец Мишель тихо произнес: — Я не хотел тебя обидеть, прости. Я понимаю, как тебе нравится эта идея: попасть в мир праздности и роскоши, сытости и развлечений… Но это невозможно! У тебя будет супруг, слуги, доктора… Ты не сможешь вечно прятать свою наготу. А стоит лишь кому-то увидеть твое плечо — и все будет кончено! — Ерунда, — Анна сидела на полу, до боли сжав кулаки и сцепив зубы. — Я смогу избавиться от него. Мне нужно просто раздобыть более действенное зелье. — А твои обязанности? Ты не умеешь ничего из того, что должна уметь светская дама. — Тут ты ошибаешься, мать настоятельница меня кое-чему научила. Да и граф знает, в чем я не сильна. А раз его это не пугает, на остальных — плевать! — Но, Анна, — кюре прижался лицом к решетке и, запинаясь, прошептал, — ты же не сможешь… вернуть… девственность! Лицо женщины вспыхнуло ярким румянцем, она с трудом перевела дыхание. — А вот это уже не твоя забота! Твое дело — молчать, кивать и обвенчать нас, как предписывает церковный обряд. А не то твои рыжие ублюдки отправятся за своей блохастой мамашей. Она встала на ноги. — Прости, что ты сказала? — дрогнувшим голосом переспросил кюре. Она хищно улыбнулась и снова приблизила свое лицо, насколько позволяла решетка. — Я убила вашу приблудную кошку, святой отец, — четко выговаривая каждое слово, заявила она. — Отравила. И выкинула в выгребную яму. Отец Мишель побледнел, лицо его исказилось. — Но почему? За что? — почти всхлипнул он. — Просто ради забавы. Она выпрямилась, отряхнула юбку и решительно выбралась из крипты. — Ты действительно чудовище!.. — со стоном выплюнул кюре ей вслед. — Чудовище! «Надо-таки с этим кончать, — подумала Анна про себя. — Можно подумать, другого священника не найдется, чтобы нас обвенчать». Она вышла из храма, хлопнув тяжелой дверью. «А вот как заставить графиню изменить свое мнение?» О, она бы расправилась с госпожой Анабель, ни секунды не колеблясь! Но до нее не добраться…