Что, если 2...

Абсолютно каждый человек проходит через расставания. Психологи даже выделили пять стадий и доказали это на примерах некоторых пар. Как бы это не звучало, но это так. И Лекса, которая не знала что делать, провела практически всю ночь за компьютером, дабы понять, что ей делать. В данной ситуации, интернет ничего толкового не подсказал. Палмер поняла, что ей просто надо быть рядом с Кларк и поддерживать её, несмотря ни на что. Это было бы довольно легко, но есть одно «но». Очень такое большое «но». Причиной их расставания с Кларк была она, и теперь ей придётся убежать Гриффин, что Алекс (она) вообще полный мудак и скотина. Лекса на следующий день позволила себе не пойти в школу, ведь Линкольн уехал на работу, когда ещё солнце не встало. Она провела полночи, сидя за компьютером и, если сначала она искала способ, как помочь Кларк пережить расставание, то потом она просто залипала в сериалы, откопав где-то в холодильнике огромную банку мороженого. Звонок в дверь заставил подскочить Палмер на кровати, сшибая ногой бедный ноутбук и пустую банку мороженого, которая непонятно как там оказалась. Спускаясь по лестнице к двери, она поклялась себе, что никогда больше не будет засиживаться допоздна. Чувство разбитости и недосыпа не покинуло Лексу даже тогда, когда она открыла дверь и увидела на крыльце Кларк Гриффин собственной персоной. — Кларк? — Палмер сонно зевнула. — Я… доброе утро, — девушка смущённо потупила взгляд и начала перекатываться с пятки на носок. — Проходи. Лекса отошла от двери, сладостно потягиваясь. Кларк ступила за порог, и брюнетка уже заранее знала, что она пришла не просто проведать её, а собственноручно убедиться, что Алекса нет дома. От этой мысли грудную клетку вновь сжали тиски… — Почему тебя не было в школе сегодня? — Гриффин оглядывалась по сторонам, а потом медленно опустилась на диван. — Эм… неважно чувствую себя, акклиматизация, — Лекса почесала брови. — Я так понимаю, что мороженое помогает пережить её, — слабая улыбка появилась на лице девушки. — Мороженое? Лекса удивлённо уставилась на Кларк, но потом её словно осенило. Когда она спускалась открывать дверь, ей было совершенно плевать на то, как она выглядит. Палмер подорвалась с места, бегом поднимаясь по лестнице и врываясь в ванную комнату. Лекса бы посмеялась над собой, громко и задорно, если бы это не видела Кларк, которая сидела внизу. На Палмер из зеркала смотрела девушка, чье лицо было перемазано в мороженом, да и пижама тоже, а с волосами творился вообще по-о-олный бардак. Заливаясь румянцем, Лекса на скорую руку кое-как привела себя в порядок и спустилась к Кларк, которая всё также терпеливо сидела на месте. — Прости… — начала было брюнетка, но Кларк её перебила. — Нет, это ты меня прости. Я к тебе пришла без приглашения… надеялась, что… — Увидишь Алекса, да? Лекса, сминая край пижамной кофты, села в кресло напротив блондинки. Сейчас она чувствовала себя в роли психолога, который играет на два фронта. Она виновата в том, как чувствует себя сейчас Кларк, и она же с этим разбирается, только с помощью другой своей личности. Отличный сюжет для книги выходит. — Угу… — Кларк опустила голову и тяжело вздохнула. — Я просто поверить не могу… ну не мог он так со мной поступить. Не. Мог. — Хочешь чай? Кофе? — Виски есть? Палмер усмехнулась. Надо было сразу с этого начинать, а не предлагать какой-то там чай. — Сейчас найду. Брюнетка без зазрения совести воспользовалась тайником брата, доставая оттуда бутылку Джека Дэниэлса. Она быстро достала стаканы и бухнулась в кресло, ставя всё на кофейный столик. Кларк же чувствовала себя весьма… неудобно. По какой-то ей непонятной причине, у неё было чувство, что она может довериться Лексе. Рассказать ей всё, что её беспокоит, и та выслушает, даже если сможет — поможет. Но что-то в этом всё же было странное. Она, по факту, Лексу мельком видела только в школе, никогда близко с ней не общалась, а вот сейчас она сидит у неё дома и будет изливать ей душу под виски. — Никогда не думала, что буду тусить с тобой… — пробормотала блондинка, наблюдая, как Палмер наливает янтарную жидкость. — Могу то же сказать о тебе, — усмехнулась Лекса, поднимая свой стакан. — За мудаков. — За мудаков. Они чокнулись и выпили залпом виски. Палмер сморщилась и прикусила палец, Кларк издала какой-то непонятный звук, сидя с зажмуренными глазами.

***

На столе уже стояла вторая бутылка из тайника брата, и Линкольн, когда узнает об этом, просто убьёт Лексу. Но её это уже не останавливало. В планах было пойти за третьей бутылкой, но нормально стоять на ногах никто из двух девушек не мог. Кларк успела посмеяться, порыдать, обматерить Алекса, разбить вазу и просто позалипать в одну точку вместе с Лексой. Все пять стадий после расставания проявились после того, как Гриффин выпила бутылку с половиной Джэка Дэниэлса. Люди проходят эти стадии несколько лет, а Кларк прошла всё за пару часов (хотя, скорее, она вновь это будет проходить). Это можно было бы назвать очень продуктивным сеансом у очень неправильного психолога в виде Александрии Палмер. — ЗА МУД… ик… АКОВ! — вновь поднимая стакан с виски, прокричала блондинка. — Давай… — Лекса на секунду замолчала, дабы проконтролировать свой язык, — другой тост. — ЗА ПИЗДЮКОВ! — Было… Гриффин надула губы и весь её запал произносить очередной тост пропал, поэтому она просто без слов осушила стакан. — Ну или… так… — пробормотала Лекса, закрывая глаза. — Боже… как всё плывет. — А мне… жарко. — Отопление же включено, — медленно открыв один глаз, еле выговорила брюнетка. Кларк что-то сказала, но разобрать это было трудно, но вот увидеть… Она стояла, шатаясь, около дивана и стянула с себя свитер, затем майку, оставаясь только в лифчике. На какое-то мгновение Лексе показалось, что она очень резко протрезвела… но она ошиблась, ведь от увиденного она ещё больше опьянела. Пухлые губы слегка раскрылись от шока, а хвойно-зелёные глаза потемнели от возбуждения. — Вот так… лучше-е-е… — протянула Кларк, вновь бухаясь на диван. — Я так давно-о-о… не пила… и-и-ик. Палмер же тряхнула головой и, не наливая в стакан виски, взяла сразу бутылку, делая два больших глотка и морщась от того, как алкоголь вновь обжег её внутренности. — Раздева-а-а-айся, Лекс… так хорошо… освежает. Пьяную Александрию Палмер не надо уговаривать раздеваться. Она сама с удовольствием выскочила из пижамной кофты… но было одно… маленькое… хотя нет, не маленькое… средних размеров, округой формы проблема… точнее две. Не вини меня, Твоя любовь свела меня с ума, А если нет, значит ты делаешь что-то не так, Боже, спаси меня, Мой любимый — это мой наркотик, Я буду употреблять его всю оставшуюся жизнь. Лекса была без лифчика. И она это осознала пьяным разумом, когда её пижамная кофта валялась за креслом. На секунду они вдвоём замолчали, а рот Кларк приоткрылся, осматривая упругую подтянутую грудь с двумя шрамами в области сердца, точно такие же были и у Алекса. Она смотрела непозволительно долго на твёрдые соски, а потом медленно перевела взгляд на почти уже чёрные зелёные глаза. — Доло-о-ой лифчики! Свободу сиськам! — крикнула Гриффин. Она надеялась одним ловким движением просто расстегнуть застежку, но опьянение давало о себе знать, поэтому потребовалось каких-то пару минут… — Сейча-а-ас… секунду… Кларк прикусила язык и радостно взвизгнула, когда вещица, которая скрывала её грудь, упала ей на колени. Лекса готова была умереть. Умереть от грёбаного возбуждения, которое стянуло в узел низ её живота. Они бы не творили этого… они бы не раздевались друг перед другом только потому, что им жарко, но грёбаные полторы бутылки виски давали о себе знать. Лекса видела грудь Кларк. Она видела её полностью голую… но почему-то сейчас ей особенно сносило крышу. Я переступлю черту ради тебя, Я потрачу всё время, Потеряю разум, Говорят, на этот раз я зашла слишком далеко. — Ле-е-е-екса… — Гриффин поманила пальчиком девушку, — иди сюда… Палмер тряхнула головой, ей явно это послышалось. — Ч-что? — Я говорю, ты на меня так смотришь… — Кларк усмехнулась, не сводя взгляда со стоящих сосков напротив, — это… возбуждает… Первое точно послышалось. Второе — ни черта! Палмер громко сглотнула и попыталась отвести взгляд, но это было равносильно тому, чтобы перестать дышать. Максимум, который она могла не смотреть на идеальную грудь Кларк — две минуты… — Ты… ты… нам стоит одеться, — здравый смысл и опьянение столкнулись в борьбе… — Но мне жарко… — возмутилась Кларк. — Я… Кларк… — здравый смысл явно проигрывал. — Что, Лекс? Гриффин громко икнула и, схватив уже почти пустую бутылку со стола, сделала несколько глотков, случайно проливая на себя. Лекса тихо заскулила, сводя ноги вместе и наблюдая за тем, как несколько капель бегут по груди блондинки, зависают на её стоящих сосках и срываются вниз… Это было, чёрт подери, слишком. Будет ли она потом жалеть об этом? Возможно. Остановит ли Лекса себя? Нет. Палмер вскочила с кресла, чуть заваливаясь на правый бок, но всё же удержалась на ногах. Она отобрала бутылку виски из рук Кларк и откинула её в сторону, наплевав на то, что на ковре потом может остаться пятно. — Что… ч-что ты делаешь? — Кларк может и испугалась немного, но виду явно не подала. — Лекс, ты че… Договорить она не смогла. Её грубо заткнули поцелуем. Руки слабо упёрлись в плечи брюнетки, но Кларк под необъяснимой волной влечения слишком быстро сдалась. Руки быстро перекочевали на упругую грудь Лексы, сжимая пальцами твёрдые соски. Тихий стон сорвался с пухлых губ. — В комнату, — коротко сказала она, притягивая к себе за талию Гриффин. Как такое могло произойти? Никто не мог понять. Просто Кларк стало жарко. Просто этим своим «жарко» она подбила раздеться Лексу, которая была только в пижаме. Просто так случилось… никто не ожидал ничего подобного. Маркус, Иоганн и Лили вообще были в полнейшем шоке, наблюдая за происходящим. Нет-нет, они не смотрели на сам процесс, но на всё то, что было до… да, смотрели. И это потрясло их до глубины души… Им ещё непонятнее стала человеческая натура, когда Лили просто заставила их переключиться на что-то другое, не желая смотреть, цитирую: «Как они имеют друг друга в прямом смысле». И правда, они «отключились» именно в тот момент, когда с Кларк чудесным образом пропали трусики, а они с Лексой лежали на кровати. Глазам Кларк… то ли из-за опьянения, то ли из-за хрен пойми чего стало казаться, что Лекса… это вовсе не Лекса, а Алекс. Палмер её целовала как он, посасывала точно также соски, грубо сжимала её ягодицы. Лекса всё делала точно также как и Алекс… и даже эти два шрама, Кларк провела по ним пальчиками и громко застонала, выгибаясь в спине, когда брюнетка прикусила её сосок. — Черт… надо остановиться, — пробормотала Лекса, словно пробираясь сквозь болото и надеясь хоть на какую-то помощь. — Не останавливайся, — сдавленно простонала Кларк. Ни на какую помощь рассчитывать было нельзя. Это грёбаное болото полностью поглотило Палмер, когда Гриффин настойчиво надавила на её макушку, явно давая понять, как Лекса должна использовать свой язык. Кларк не думала, что когда-нибудь будет спать с девушкой. Кларк не думала, что ей это может понравиться. Кларк никогда, чёрт подери, не думала, что будет спать с Александрией Палмер. Но судьба как обычно делает очень крутой завиток, давая понять, что никогда не надо говорить «никогда». Ведь именно сейчас Кларк громко стонала, когда язык Лексы трахал её… именно трахал. — Ле-е-екс, мать твою! Гриффин сжала одеяло и выгнулась в спине. Она не могла сдерживаться… просто не могла. Зажав ногами голову Лексы, Кларк протяжно застонала, и её тело пробила дрожь… Всё было как в тумане. Грёбаный виски просто перекрыл путь к рациональным мыслям. Кларк было хорошо чувствовать мокрые поцелуи Лексы на своём теле, губах… Гриффин было невероятно прекрасно слышать, как Лекса под ней громко стонет, извивается и бурно кончает, произнося её имя… сжимая волосы и потом притягивая к себе, чтобы подарить нежные благодарные поцелуи, которые вновь заводили… Кларк готова была поклясться, что чёртов секс с Александрией Палмер — лучший секс на всём белом свете. По сравнению с ней мерк грёбаный Алекс-Мудак-Батлер. А Лекса… Лекса была просто в экстазе и невероятно пьяна. Я так кайфую, Каждый раз, когда мы занимаемся любовью, Ты любишь меня, Это путешествие всей моей жизни. Всякий раз, да, всякий раз, когда ты прикасаешься ко мне, Ты любишь меня, Всякий раз, да, каждый раз, когда ты любишь меня, О, Боже, спаси меня. Мой любимый — это мой наркотик, Я буду употреблять его всю оставшуюся жизнь, До конца своих дней.