Прерванная жизнь

      За три недели Роджерс привык к кофейне. Даже поймал себя на мысли, что работать здесь ему уже нравится. Не зря они с Баки когда-то, ещё не зная друг друга, выбрали именно это, а не какое-нибудь другое кафе. Здесь приятный дизайн, уютно, есть открытая веранда, обрамлённая мини-клумбами, декоративными шторами и невысокими фонарями. Она не только ненавязчиво-красивая, но и удачно построена – даже в ветреный день здесь довольно тихо. Вид на Набережную замечательный. Сюда не заглядывают любители пошуметь. Внутри обстановка вроде бы обычная, своя, но в то же время аккуратная и в чём-то изящно-изысканная.       – Добрый день. Не помешаю? – вдруг прозвучало над головой Стива, склонившегося за барной стойкой к нижней полке.       Он выпрямился, едва не грохнувшись макушкой о край барной стойки. Баки с немного виноватой улыбкой смотрел на него так, что сердце в груди Роджерса аж захлебнулось.       – Если отвлекаю, можем поговорить потом, когда будет удобно, – извиняющимся голосом произнёс Баки.       – Нет, не нужно, я буду рад, ничего срочного, – поспешно забормотал Роджерс и тут же вынужден был нервно обернуться к подошедшей официантке, которая надменно заявила:       – Два латте и капучино, Стив.       Она попыталась мило улыбнуться Баки, но тот даже не глянул на неё, просто терпеливо ждал, когда Стив выполнит заказ.       Наконец, назойливая муха в форменном клетчатом переднике удалилась с тремя ароматными дымящимися чашками на подносе, и немного взъерошенный Стив полностью принадлежал Баки. Намного больше, чем тот мог предположить.       – Отстала, – усмехнулся Баки, на секунду опустив глаза.       У Роджерса разом пересохло во рту. Он нервно сглотнул, закивал и хлебнул воды, немного поперхнувшись. Он смущённо заулыбался, откашливаясь:       – Прости, – Стив перевёл дыхание, понимая, что сердце так и не уймётся, но слушать уже был в состоянии. – Ты хотел поговорить о чём-то?       – Да... – Баки запнулся и неуверенно пожал плечами, – только, если честно, не знаю, как начать, чтобы ты не принял меня за психа.       – Это вряд ли, – ободряюще усмехнулся Роджерс, – может, потому, что я сам не подарок.       "Кажется, что-то получается", – с радостной паникой подумал Стив, тут же испугавшись хода собственных мыслей. Если Баки улавливает что-то знакомое, неизвестно, как он сможет перенести всю правду, если она, выйдя из-под контроля, хлынет мощным потоком из недр его памяти. Мало ли, вдруг это всё не исчезло, а только затаилось, дожидаясь подходящего момента.       – Знаешь, Стив, мы вроде недавно знакомы, но мне кажется, ты кого-то напоминаешь, – грустно улыбнулся Баки. – Только пойми правильно, я... в общем, я угодил в жуткую аварию, и часть моей жизни стёрлась из памяти.       Он покосился в сторону и, похоже, даже не заметил, как произнёс вслух:       – Я как будто выброшен морем на незнакомый остров. Что делать, вроде бы понимаю, выживать получается, но я здесь какой-то чужой. Почти никого не знаю. Даже те, с кем успел наладить отношения, для меня – новые люди. Ничего прошлой жизни за последние лет восемь. Только профессия.       Сердце Роджерса отчаянно металось, утирая кровавые слёзы. В охапку бы его, сбежать на край света и никуда не отпустить, но... нельзя. Пока нельзя.       – Слушай, Баки, всё в порядке, ты не волнуйся так, – осторожно начал Стив, изо всех сил заставляя голос не дрожать и как можно меньше хрипеть. – Ты сказал, что я тебе кого-то напоминаю. Надеюсь, хоть не маньяка какого-то?       Он широко заулыбался, всем видом давая Баки понять, что пытается сбить напряжение шуткой. Тот ответил мягкой улыбкой:       – Нет, что ты. Мне кажется, я хотел бы припомнить его.       Стива немного отпустило, хотя напряжение никуда не делось, и риск маячил вполне ощутимо. У Баки позитивный настрой, а доктор Беннер говорил, что такой расклад – лучший в его случае.       – Знаешь, Баки, мы можем поговорить после рабочего дня, если ты не против, – и он выразительно показал глазами на вторую официантку, которая стремительно приближалась с кислой гримасой.       – Правда? – переспросил парень. – Если только тебя не затруднит. Задёргают ведь за целый день.       – Никаких проблем, – заверил Роджерс. – Это лучше, чем пялиться в спортивный канал в одиночку.       – Спортивный канал? – задумчиво произнёс Баки. – Случайно не ESPN?       Теперь Роджерсу отчаянно захотелось надавать самому себе по губам за лишнюю болтливость. Но врать не посмел, Баки – парень чуткий.       – Да, он самый. Что предпочитаешь?       – Мотоспорт, Indycar, горные лыжи. Жаль, мне ничего такого в реале нельзя будет пробовать ещё год, как минимум, – грустно усмехнулся Баки и неуверенно протянул Стиву маленькую картонную визитку. – Здесь мой номер, если что.       – Я буду рад. Правда, – Стив посерьёзнел и, не удержавшись, позволил себе капельку нежности во взгляде.       Может, Баки и не заметит, но хотя бы почувствует, что завести разговор стоило. Он чуть смутился, кивнул, слезая с высокого стула у барной стойки, и задержался на секунду, чтобы сказать, не поднимая глаз:       – Если передумаешь, позвони, чтобы я не ждал.       – Баки! – Стив дождался, пока тот решится взглянуть на него, и тихо, но уверенно добавил: – Я не передумаю.       Тот кивнул в ответ и ушёл, а Стив, неотрывно глядевший ему вслед, успел уловить отражение его улыбки в стекле открывшейся входной двери. Как загипнотизированный, он не мог выйти из ступора ещё несколько мгновений, пока его не окликнула надутая официантка:       – Стив! Я говорю: американо со сливками и мокачино!       Стив покачал головой, но тратить нервы на вредную девчонку не стал. Возможно, она даже права, и Стив слишком ушёл в себя, забыв, что он под прикрытием. И болтливым официанткам незачем давать пищу для размышлений. Тем более, что отличная кофе-машина всё сделает по высшему классу.       Через пару минут надменная девица в клетчатом фартуке уплыла с чашками на подносе, а Стив, натирающий полированную поверхность барной стойки до зеркального блеска, мог позволить своей памяти вернуть его в прошлое.       В этой же самой кафешке два с половиной года назад он впервые увидел Баки. Этот парень выделялся среди других: интересный, приятный, улыбчивый, он не болтал без конца по телефону, не зависал в онлайн-играх, не сверкал вспышкой камеры, чтобы скинуть "портрет" собственного обеда в Инстаграм, не искал знакомства. Он усердно штудировал какие-то книги и только иногда заглядывал в свой смартфон, чтобы покопаться в Вики или прошерстить специализированные сайты.       Видимо, впопыхах он забыл исписанную толстую тетрадку, которую положил не на стол, а на бортик ограждения кафе рядом с невысоким фонарём. Там её заметил Стив, сидевший за столиком чуть поодаль. Когда незнакомый парень ушёл, внимание привлекла разноцветная обложка, раскачиваемая лёгкими порывами ветра. Стив подошёл, взял тетрадь, обернулся и на всякий случай спросил:       – Прошу минутку внимания! Никто не терял? – и поднял тетрадку повыше.       Все посетители, как один, отрицательно помотали головой. Стив пожал плечами, вернулся за свой столик и положил находку рядом, решив, что если хозяин не объявится, можно носить тетрадь с собой, пока не вернётся тот самый парень. Стив не был уверен, что это именно его тетрадь, всё-таки она не на столике осталась, а на бортике ограды. Но вдруг всё-таки повезло? На обратной стороне обложки Стив прочитал имя: "James Bucky Barnes, Polytechnic Institute of NYU".       – Простите, – приятный голос заставил поднять голову, – кажется, у вас моя тетрадь.       Тот самый милый парень с бездонными глазами и чарующей улыбкой, подаренной в этот раз лично Роджерсу, заставил его сердце сходу затрепетать.       – Вероятно, – усмехнулся в ответ Стив. – Если Джеймс Барнс – это вы.       – Да, верно. А вы – Роджерс? – он кивнул на мини-лейб, на котором значилась фамилия.       – Стив Роджерс, – протянул он руку, и новый знакомый крепко пожал её.       – Спасибо, что сохранили мою тетрадь, не то я завалил бы зачёт, – улыбнулся Баки.       Через пару минут они уже легко общались, как будто знали друг друга не первый день, а потом стали обедать вместе, в этом же кафе. Их обоих тянуло именно сюда, и они так часто совпадали по времени, что Стив даже пошутил, мол, эти встречи похожи на свидания в назначенное время. А Баки вдруг растерялся и смутился так, что у Роджерса даже руки затряслись от сумасшедшего желания сгрести парня в охапку и зацеловать до умопомрачения прямо тут же, на улице, за этим столиком.       Пришлось приложить кучу усилий и дождаться окончания сессии у Баки, после которой тот, наконец, ощутил себя свободным и тут же согласился сходить со Стивом в один из ночных клубов. Ну, надо же было это как-то невинно назвать, хотя бы для начала. Это потом, после безумных поцелуев у стены в полутёмном зале под шумные аплодисменты публики какой-то музыкальной группе, успешно выступавшей в тот вечер, Стив и Баки стали называть свои встречи свиданиями.       И всё-таки, несмотря на полный комфорт в общении и безумно сильное притяжение, искрившее между ними, до постели парни впервые добрались только спустя месяц. Словно боялись спугнуть что-то неуловимо важное, что должно было врасти в них обоих поглубже. И в первую ночь, дрожа от нетерпения и волнения, они позволили себе всего один раз, трепетно и долго предвкушая, и лишь потом отпустив себя. Заснули на смятых простынях, не в силах оторваться друг от друга. А наутро оба осознали: это – настоящее.       Они стали близки в общении, интересах и любви так быстро, что это немного пугало, но всякий раз, просыпаясь рядом по утрам, каждый из этих двоих понимал, что находится именно там, где больше всего хочет быть, и видит перед собой самую родную сонную улыбку.       Из мечтаний Стива выдернула суровая леди:       – Роджерс, ты в курсе, что играешь с огнём?       Она вертела визиткой Баки перед носом и смотрела на Стива с нескрываемым недовольством.       – Наташа, я не стану болтать лишнего.       – Это не только от тебя зависит. Пойми, повреждённая память может выскочить, как чёртик из табакерки. Что с ним будет, если он вспомнит, в каком дерьме оказался совсем недавно? Как он перенесёт правду о "друзьях", которые легко его подставили, о смерти матери, о том, что ему грозило пожизненное? А главное – о тебе?       – Я всё знаю, Нат, – послушно закивал Стив. – Я буду очень осторожным. Кому, как не мне, знать, как это важно? Но надо что-то делать, он уже извёлся совсем.       – Смотри, Роджерс. Не убережёшь его – придушу тебя собственными руками, – хмуро заявила Романова и ушла, чуть не пробуравив в Стиве дыру взглядом.       Едва дотянув до конца рабочего дня, Роджерс трясущимися пальцами набрал на телефоне заветный номер.       – Да, – ответил самый лучший на свете голос.       – Баки, это Стив, – кажется, в последний раз он произносил это сочетание слов тысячу чёртовых лет назад.       Они встретились через час в ресторане неподалёку от знаменитого Аквариума на Кони-Айленде. Поначалу Баки не решался подобраться к главной теме, и они говорили обо всём и ни о чём. О себе Баки толком не мог рассказать, так что Стив старался не заводить об этом разговор, не торопить и по возможности не пялиться таким влюблённым взглядом, пока Баки, запнувшись на чём-то, неуверенно водил вилкой по тарелке.       Наконец, набравшись смелости, Баки сказал:       – Знаешь, Стив, я в этом ресторане иногда ужинаю. И мне кажется, я бывал здесь с тем, кого ты напомнил мне.       Сердце Роджерса нервно дёрнулось, щёки вспыхнули. Спасибо полумраку зала с мягкой подсветкой солнечных тонов, главное теперь – не позволить голосу дрогнуть.       – И ты хочешь попытаться припомнить получше? – осторожно спросил он. – Поэтому мы пришли именно сюда?       Баки не ответил, только как-то тревожно глянул исподлобья и едва заметно кивнул.       – Ты не волнуйся, – Стив старался подбодрить парня, пока у самого поминутно перехватывало дыхание. – Сначала скажи: это воспоминание хорошее?       – Да... Слушай, Стив, ты прости, что я тебе голову морочу. Просто надоело, что я как потерянный.       – Брось, я же сказал: всё нормально. Если не получается, не спеши. Придём сюда ещё.       Слово – не воробей. Кажется, Баки это слегка смутило. С досады на самого себя Стив еле удержался, чтобы не скрипнуть зубами, и тут же поспешил добавить:       – Ну, в смысле, если ты захочешь, конечно.       Баки выразительно повёл глазами и неуверенно кивнул. Стив не знал, стоило ли, но удержаться так и не сумел:       – Можно вопрос? То, что ты хочешь вспомнить, в самом деле важно?       – Очень, – с трудом выговорил Баки.       "Чёрт, как бы не переборщить", – встряхнуло Стива, и он постарался смягчить момент:       – Хорошо, я понял. Давай так: посмотри вокруг. Вдруг что-то из обстановки поможет?       Баки водил задумчивым взглядом по барной стойке, по ажурной ширме поодаль, по длинным шторам и целым галереям небольших картин или фотографий в стиле ретро на стенах, и вдруг остановил взгляд на одной из них. Поднялся и подошёл ближе, чтобы лучше рассмотреть.       Стив пошёл за ним. Остановился за его плечом и на пару секунд обомлел. Он узнал эту старую чёрно-белую картинку: на Набережной Нью-Йорка какой-то парень в матросской форме целовал свою девушку посреди улицы. Когда-то, в их прошлой совместной жизни, кажущейся теперь не вполне реальной, Баки кивнул на этот снимок и тихо сказал Стиву: "Такое же фото, только с двумя парнями, вряд ли когда-нибудь украсит интерьер".       Стив застыл позади Баки, словно его окатило ледяной водой. Несколько долгих, тягучих секунд он неотрывно смотрел на густые тёмные пряди волос на затылке Баки, а потом, нервно сглотнув, осторожно спросил:       – Что-нибудь напоминает?       Баки не ответил, только прошептал:       – Я на минутку, – затем обогнул пару столов, барную стойку, свернул за неё и скрылся из виду, а уже через секунду Роджерсу стало казаться, что он зря топчется. Не выдержав, пошёл следом и тут же обнаружил хмурого и взволнованного Баки. Тот опирался плечом о стену и смотрел как-то странно.       – Что-то не так? – на Стива накатывало нехорошее предчувствие.       – Ты можешь отвезти меня домой? – тихо спросил Баки.       – Конечно.       Они расплатились и сели в машину Стива. Свою машину Баки оставил на парковке ресторана – ему было не по себе, сесть за руль он не решился. Спустя пару кварталов, молчавший всё это время Баки вдруг заметил:       – Стив, я ведь не сказал, куда ехать.       – А здесь одностороннее движение, – выкрутился тот, – впереди развилка. Говори, куда.       – Угол Атлантик и Бедфорд-авеню.       Стив кивнул. Он мог бы с закрытыми глазами найти дорогу в их с Баки квартиру, но сейчас просто пытался слепить хорошую мину при плохой игре. Пришлось усердно глазеть на дорогу прямо перед собой. Стив кожей чувствовал пристальный взгляд Баки и не знал, что делать. Его любимый парень начинал догадываться, вот только где именно случился прокол, пока было не ясно. Из-за какой-то чужой фотки, которой сто лет в обед?       Они припарковали машину и, не сговариваясь, вместе зашли в лифт. На восьмой этаж приехали, не говоря ни слова. Это было странно – Баки не звал его в гости, но и не возражал, что Стив идёт с ним, просто молчал. От обилия предположений, что это могло бы означать сейчас, у Роджерса начали трястись руки. Повезло ещё, что подсветка в лифте была довольно тусклой.       Баки открыл дверь и оглянулся на своего гостя, неуверенно остановившегося на пороге:       – Заходи.       Стив не переступал этот порог почти полгода. Когда-то он был счастлив здесь. Сейчас его разрывало между ностальгией, страхом быть разоблачённым и желанием зацеловать любимые до одури губы парня, остановившегося в шести шагах от него.       Баки опустил голову, уставившись в паркетный пол просторной прихожей, и сказал:       – Стив, у меня есть одна просьба. Она может показаться тебе странной, но, пожалуйста, сделай то, что я попрошу.       – Конечно, – Стив снова нервно сглотнул. – Всё, что хочешь.       – Ты можешь выключить свет и сказать что-нибудь... в темноте?       Просьба была явно на грани фола, но не останавливаться же на полпути. Стив потянулся рукой к выключателю, но прежде чем щёлкнуть им, неуклюже спросил:       – А что сказать?       Баки мягко улыбнулся, задумчиво глянув на Стива из-под длинных ресниц:       – Да что хочешь. Что угодно.       "Я без тебя задыхаюсь, Баки!" – отчаянно выстукивало издёрганное сердце, и Стив уже замучился сражаться с ним. Он неуверенно нажал на клавишу, квартира погрузилась в полумрак.       Это было очень странно. Два парня наедине в пустой квартире, в темноте. Они близки, но это точно помнит один из них, измученный тревогой и любовной паникой. А второй?       Несколько секунд тишины показались Стиву вечностью. Ошеломлённый происходящим, он совершенно не представлял, что сказать. Но пауза неприлично затягивалась, и Роджерс решил – будь, что будет. Зажмурившись в надежде, что так он будет выглядеть не слишком глупо, с трудом проговорил сорванным голосом:       – Баки, я уверен, ты вспомнишь всё, что для тебя важно.       Ответа не было. Стив глянул на отчётливо-чёрный на фоне стены силуэт Баки, и замер, боясь сделать вдох. Эта напряжённая тишина, почти осязаемо напичканная незримыми, но колкими искрами, просто убивала. И вдруг Баки тихо и взволнованно, не поднимая головы, произнёс:       – Я вспомнил имя.       Сердце Роджерса оборвалось, словно провалилось с восьмого этажа сразу в подземку, и на его месте образовалась немая пустота. Он оцепенел, не в силах шелохнуться, а Баки, судорожно вздохнув, откинулся спиной на стену и всё-таки договорил:       – Стив, иди ко мне. Я слишком долго ждал.       На непослушных ногах Роджерс поплёлся к Баки и, остановившись перед ним, не мог поверить, что это не сон. В полумраке просторной прихожей черты лица Баки казались ещё совершеннее, глаза – ещё выразительнее. Вернувшееся из небытия сердце Стива испуганно вломилось в рёбра, заставляя руки дрожать. Остановиться Стив уже не мог, да и незачем было. Пальцы скользнули по скуле Баки и на затылке утонули в его волосах, губы осторожно прикоснулись к приоткрытым алым губам. В эту секунду Стив Роджерс вообще забыл, кто он и где. Растворился в поцелуе, которого ждал так долго, что уже боялся поверить. Его лихорадило от волнения, а в голове мельтешила одна, чудом уцелевшая мысль: "Осторожнее с ним, Стив!"       Он целовал парня, сражаясь с собой, чтобы не напирать слишком сильно. Баки и без того был ошарашен, растерян, потрясён больше, чем допустимо, но он отвечал на поцелуй, его губы не отпускали Стива.       Всё оборвалось так же внезапно, как началось. Баки вдруг отвернулся, а после глянул исподлобья с таким упрёком, что Роджерсу захотелось самому провалиться с восьмого этажа прямо на станцию метро, а ещё лучше – сквозь землю.       – Почему ты ничего не сказал? – срывающимся шёпотом спросил Баки. – Хотел обмануть меня?       Его щёки запылали нездоровым румянцем, по вискам заструился холодный пот, ноги уже плохо держали его, и Стив поддерживал одной рукой, торопливо говоря:       – Нет, Баки, что ты, я не хотел ничего такого! Прости, но нельзя было сказать тебе ничего важного сразу, это опасно, из-за твоей травмы, понимаешь?       Баки глянул в глаза ошарашенному Стиву, резко покачнулся, запрокинул голову и потерял сознание, повиснув на Стиве беспомощной тряпичной куклой. До смерти перепуганный Роджерс подхватил его на руки, отнёс в комнату на кровать и трясущимися руками лихорадочно набрал на телефоне 911.