Обман любовью

Я иду по тёмноту переулку, захлёбываясь от собственной крови. На улице ночь, весь город спит, а я иду, кашляя кровью. Я болею туберкулёзом. И уже давно, около полутора года. Сначала был просто кашель, а теперь я откашливаю массой крови, от чего становится противно от самой себя. За последний год это чувство никогда не покидало меня. Некоторые обстоятельства просто вынудили ненавидеть своё тело и душу. Чувствую себя гнилой. Гнилым отбросом общества. Всё было нормально, я шла после ночной смены. Вы всё правильно поняли, я теперь проститутка. Раздвигаю ноги перед мужчинами разных возрастов и получаю за это деньги. Не огромные, но для жизни мне хватает. И казалось бы, для спокойной жизни у меня всё есть: деньги и квартира. Это всё есть, а спокойной жизни — нет. Так вот. Я шла пешком, потому что никакой транспорт уже не работал. Да и это уже вошло в привычку — гулять после жёсткого секса, который давно перестал доставлять мне удовольствие. В метрах тридцати я вижу светлую голову, которая является уже кошмаром для меня. Бывший одноклассник. Чудовище. Это он сделал меня такой, он привёл меня к такой жизни. Кинул, предал, а потом подставил. Советовать меня в бардель — явно не показатель хороших моральных ценностей. В бардель, из которого мне теперь не выпутаться. Перестану работать — убьют. Я и так скоро умру от туберкулёза, и тема смерти меня совсем не волнует. Мне уже не страшно. Блондин. Тварь, которая испортила мне всю жизнь. Человек, который уничтожил всех моих близких и родственников. Муж, которого я смогла полюбить; мама, которая была частицей моей души; папа…человек, которого подставили. Их всех больше нет. Никита — повесился, потому что заставили; мама — зарезана в собственной квартире; папа — загнулся за решёткой. И всё из-за него. Из-за этого подонка, которого я когда-то любила больше жизни. Святослав. Красивое имя. Но ничего святого в нём нет. Дьявол в человеческом обличье. Хотела убежать, но сил нет, и поздно — он меня заметил. Повернулся ко мне лицом, на котором была дьявольская улыбка — настоящий оскал. В руке нож, перепачканный кровью. И тут я вспомнила, что у меня ничего, чтобы постоять за себя. Жертва. Кукла в его руках. Как можно быть таким бесчеловечным? Он идёт навстречу мне, не торопясь, и я тоже не отступаю. Просто в лобовую к своей смерти. Почему смерти? Потому что я знаю, для чего он здесь. Убить. Убить меня. — Я ждал тебя, — слышу я, ощущая, как холодное лезвие теперь у меня в левой стороне груди. Я погибну. И знаете, совсем не переживаю, ибо давно ждала этого. Ждала, когда он покончит со мной. Тяжело осознавать, но этот парень — убийца. А многие мне не верили. Не верили родители, не верил Никита…только теперь они за это поплатились. Они не виноваты, а он…уничтожил их. Они не заслужили. Теперь он уничтожил меня. Моей семьи больше нет. Ужасный сон, пропитанный нотами реальности. Никогда такие кошмары мне не снились. Я дёрнулась, но не открывая глаз, поняла, что кто-то меня удерживает. Чья-то сильная рука держит мою ладонь. Прошло несколько мгновений, пока я открыла глаза, которые ужасно болели. Не только они: голова раскалывалась, всё тело ломило. Распахнув глаза, я увидела обеспокоенного Ника, который пилил меня взглядом. Чёлка спадала на его карие глаза, которые слегка были прикрыты. Какой он красивый. И это не пошлая красота, а естественная, на которую можно любоваться вечно. Заметив, что я очнулась, Киоссе одёрнул руку, мило улыбнувшись. — Я же просил без происшествий, — прошептал парень, поправляя чёлку лишь кивком головы в сторону. Никита — полная противоположность Святу. — Не получилось, — я пожала плечами, о чём вскоре пожалела — тело стало ныть сильнее раза в два. — Что ОПЯТЬ произошло? Он же не приходил? — спросил Киса, сверля своими карими глазами. Прекрасные глаза. — Думаю, ты сам видел, в каком состоянии я была. Кстати, кто донёс меня до кровати? — глупые вопросы — мой конёк. — Я. — Это вошло в твои привычки? Я же тяжёлая, — слегка улыбнувшись, сказала я. — Да ладно, мне даже нравится. Спустя двадцать минут от Никиты я узнала, что уже далеко не день, а вечер. Как он мне сказал — сейчас 20:30. Ещё я узнала, что он мне много раз звонил, а я не брала трубки, и он стал волноваться, на что я только улыбнулась. Всегда ведь приятно, когда за тебя переживают и волнуются, правда? Допустим, но чтобы эта забота не переходили через некую черту. Иногда хочется на пару дней вырасти, ни от кого не зависеть, вести самостоятельную жизнь, не спрашивая ни у кого разрешения, только у себя. Творить то, что хочется, общаться с теми, с кем заблагорассудиться, чтобы никто не контролировал. Но потом ты выпадаешь обратно в реальность, понимаешь, что пока это невозможно. И это «пока» длится вечно. Сначала тебя контролируют родители, потом муж, потом дети. И как таковой свободы нет, только если ты живёшь одна. А когда живёшь одна, то наоборот хочется, чтобы кто-то контролировал, чтобы хоть кто-то поддерживал и переживал за тебя. Такие непонятные существа эти люди. До двенадцати мы с Никитой культурно проводили время. Сначала Никите взбрело в голову пойти прогуляться, и я ничего не имела против. Столько дней сижу дома, хочется уже и на улицу выйти. Но потом он резко поменял решение, потому что вспомнил, что я болею. Сказал, что ему не хочется уходить, поэтому мы будем смотреть фильм. Прописался у меня? Пока есть время, чтобы пожить вместе. Странно звучит, но мы друзья, которых иногда тянет на нежность друг к другу. Если сравнивать со Степановым, то с ним всё было иначе. Не поверю, что с Никитой у нас любовь. Нет, я просто привязалась к нему. — Какой фильм? — спросила я, надеясь что он не выберет «Портрет Дориана Грея» или «50 оттенков серого». — Выбор за тобой. — Тогда «Хатико», давно я его не смотрела. — Ну не-е-ет, — заныл Никита, показывая что он не хочет смотреть грустный фильм о преданной собаке. — Да, — тоже протянула я, коварно улыбаясь. — Ты хочешь, чтобы я заныл? — Ну, можно. Зато я буду знать, что у тебя есть сердце. — Не, ты ошиблась, — хихикнул он, снова махнув головой. Та же комната, та же кровать, но другие люди: другая я и другой человек рядом со мной. Тогда это был Свят, теперь это Никита. Мама точно была бы в шоке. Ни намёка пошлого от Никиты, за это я ему благодарна. Другая я и другой человек. Та же я по сути, но что-то изменилось внутри. Я по-другому стала смотреть на мир. А всё почему? Потому что ушёл Свят? Да не, бред. Хотя потом я это пойму. На середине фильма у меня уже слипаются глаза. — Ты прекрасна, — слышу я, погружаясь в другой мир. Мир снов, где меня собирался убить Свят.