Обман любовью

Всю ночь мне снились какие-то кошмары. Несколько часов длились именно в этом ритме: я просыпалась, мучилась бессонницей, засыпала, а потом опять просыпалась. В отличие от меня Никита мило спал, еле слышно посапывая. Мне ничего не оставалось, как пялиться в потолок или слушать шум машин, колесящих по столице. К утру я всё же заснула. Я не привыкла поздно просыпаться. Всегда, когда я хотела поспать подольше, ложилась раньше. Так с самого детства меня приучили родители. Интересно, как там папа? Его же не посадят в тюрьму? Я уже поняла, что безумно соскучилась по нему. Открыв глаза, я сразу осознала, что уже день. Лениво похлопав по левой части кровати, я для себя открыла, что там никто не лежит. В комнате я совершенно одна. Зазвонил телефон. Да кому я там сдалась с утра пораньше? Номер не определился. Брать или не брать трубку? — Алло, — я провела пальцем по экрану, пытаясь не выдавать своего сонного голоса. — Привет, — послышался хриплый голос, который сразу показался мне знакомым. Нет, я точно его где-то слышала. — Есть планы на сегодня? — Если я правильно догадываюсь, то это ты, Свят. Я не хочу с тобой сейчас разговаривать. Все каникулы я намерена провести с Никитой, ясно? — протараторила я, сбрасывая. Сначала творит беспредел, потом целует, и вы типа миритесь, потом он исчезает, ты ждёшь с ним встречи, а он с какой-то другой бабой. И после этого он сразу мне звонит? Совсем нюх потерял. — Что провести там с Никитой? — в комнату вошёл сам Киоссе, сразу плюхнувшись на кровать. — Ну ты спать, конечно. — Ой, не начинай, пожалуйста, — протерев сонные глаза, сказала я. — Сколько время? — Обедать уже пора, два часа. — Ну ты как старый дед ей-богу, — усмехнулась я и направилась в ванную. Всё как обычно: на меня смотрело мое обычное отражение. Ни синяков под глазами, ни распухших щек — всё в норме. За внешний вид я рада, но в душе так паршиво. Лучше бы мы в Заинске каникулы провели. Пусть сейчас это трудно осознавать из-за боли, но я была рада его видеть. Рада, что он в порядке. Теперь за него можно не переживать, теперь будем переживать из-за него. Чувствуете разницу? Стоп, а что он делает в соседней квартире? Снимает? Ладно, об этом думать будем позже. — Слушай, там под дверью конверт лежал, — услышала я, как только вышла на кухню. — Тебе. Никита всунул мне в руки конверт. «Извини меня, я полный кретин. Зайди ко мне, пожалуйста». Чтобы увидеть его бабу? — Что там? — парень не стал читать, стоя у меня за спиной, хочет казаться воспитанным. Правильно, не нужно попадаться под мою горячую руку. — Полин? — А? Да Степанов, придурок, пойду ему в рожу кину, — отнекивалась я, говоря грозным тоном, хотя в душе улыбалась. Стоило упомянуть о Святе, как Никита погрустнел. Ну что поделать, пополам меня не распилишь. Надев кроссовки, я вышла. Конверт в руке. Если там будет эта курица, то тут два варианта: я либо развернусь и уйду или вырву ей волосы. Конечно, всё будет зависеть от того, как она будет со мной разговаривать. С первого сентября так и живем: выбесил Степанов, а срываюсь я на других. Пара коротких звонков, и я слышу шаги по ту сторону двери. Сердце застучало, дыхание участилось. Так, соберись, тряпка. Тебе нужно всё высказать ему! А зачем я собственно пришла? Что я собираюсь ему сказать? Скакать как козочка, напевая песенку про единорогов? Даже своим мыслям улыбнулась. Спустя пару мгновений дверь всё-таки открылась. Передо мной стоял прекрасный Степанов, раздетый до пояса. Мамочки, я говорить-то смогу? — Ух, сама зашла, — усмехнулся русоволосый, складывая руки на груди. Поза, чтобы не воспринимать мир. Я последовала его примеру. Так, лучше смотреть в глаза, не пуская взгляда ни на миллиметр, а то ведь начну таять, как тает плавленый сырок. — Не «сама зашла», а зашла отдать этот чёртов конверт. Если ты думаешь, что парой слов ты всё вернёшь, то я тебя разочарую. Если такими дешёвыми поступками ты хочешь загладить вину за вчерашнее, то нет и никогда. — Стой-стой, а что вчера было? — парень потёр виски, прожигая своим взглядом. Вот придурок, еще и придуривается. — Не делай вид, будто это я приводила сюда бабу перед твоим носом, — я шмыгнула носом, переступая с ноги на ногу. Нервничаю, но стараюсь этого сильно не выдавать. Или сильно заметно? Фух, задолбал злить и заставлять восхищаться одновременно. Можно что-то одно, а то я запуталась? — Ты так и не дала мне всё объяснить, ага, — он сделал усталые глаза, пытаясь улыбнуться. Нет-нет, только не улыбка. Не надо, а то я ведь всё разом прощу. А нельзя. НЕЛЬЗЯ! Или можн… Нет, дура, нет!!! — Послушай, я с тобой не первый день знакома, поэтому прекрасно знаю, что все твои объяснения это притворство и отмазки. Ну давай, скажи, что не так, — я не понимаю, какого лешего я вообще стою и разговариваю с ним тут? — Зай, ты меня плохо знаешь. Если бы ты всё знала, то так не говорила, — Свят тяжело выдохнул, потирая глаза ладонями. Пытается напустить на себя жалкий вид? Пфф, не сработает. Или сработает? — О, какие фразочки в дело пошли. Стареешь, Степанов, совсем неубедительно, — я тоже громко выдохнула. Прижатой к стенке быть не круто. Зачем ты это делаешь? Господи, придурок.