Чемпионат чувств

Автобус, наушники и, кажется, уже не хочется вспоминать события прошедших двух недель. За окном стремительно менялся пейзаж, погода была пасмурной. Новенький брелок в виде красненького болтуна-самурая вертелся на телефоне. В голове еще свеж образ розовых камелий и шоколадных конфет. Осака оставляла после себя болезненные воспоминания, которые словно шипы розы врезались в кожу и причиняли боль. Она всегда любила море, ещё с детства, но не думала, что очередная поездка может оказаться такой скучной, долгой и совершенно безрадостной. Она любила соревнования, любила воду, но в этот раз даже мысль о грядущем поединке ее не обрадовала. Микаса везде видела серость. Мир будто померк в ее глазах, утратил краски. Страшно подумать, что самом деле те конфетки-колесики оказались наркотиками. Дома конфет не оказалось. Леви, видимо, забрал их. И вообще, почему Аккерман думает, что может распоряжаться её жизнью? Она не его собственность, почему до него это не доходит! — Ты рада, что на это раз соревнования проходят в Цу? — Эрен дёрнул сестру за рукав куртки, она спешно вынула один наушник из уха, — Ты же любишь море, Микаса! У нас будет куча времени и мы сможем съездить в Исэ или Кумано и погулять по пляжам! — Да, это здорово, — как-то без особого энтузиазма произнесла девушка, собираясь заглушить вопли команды болельщиц (зачем они вообще им нужны?) на задних сиденьях с помощью наушников, но брат снова дернул ее за рукав, — Что-то не так, Эрен? — Нет, все хорошо, — парень отвел взгляд в сторону, задержав его на Кристе, которая сопела на плече Имир, — Я просто хочу провести время с сестрой, мы давно не устраивали семейных посиделок вместе и я подумал, что…ну, может быть, мы сходим куда-нибудь в Цу вместе с Армином и повеселимся, как в прежние времена? — Да, было бы не плохо, — односложно ответила Микаса, все-таки надевая наушник и снова отворачиваясь к окну.

За две недели до этого:

«— У нее передозировка бутиратом» После того, как Микаса проснулась в больнице первым, что она увидела был Эрен. Брат сидел на стуле и задумчиво смотрел в книгу. Он вовсе не читал ее, Микаса это поняла потому, что она была перевернута в его руках. Спина парня была напряжена, он с трудом сидел на месте и постоянно ерзал. Азиатку посетила мысль о Леви. Неожиданно самой для себя она расстроилась, что вместо однофамильца рядом сидел брат. Щеки девушки вспыхнули, ей резко стало стыдно. Да как она может сейчас думать о Леви, когда брат не отходил от нее все это время, уговорил отца и сейчас ждал ее пробуждения? Это какой нужно быть эгоисткой, чтобы сейчас думать о себе? — Эрен…- позвала его сестра и парень тут же вытянулся как струнка, соскочил со стула, бросил на пол книгу и устремил обеспокоенный взгляд на девушку. Микаса резко почувствовала тепло. Брат рядом, а значит все будет хорошо! — Откуда у тебя наркотики? — В один миг брат переменился в лице. Теперь на нем можно было прочесть злость и раздражение. Микаса опустила глаза, почему-то снова стало стыдно. Но чувство стыда длилось не долго, ей резко стало тошно от допроса, — Я хочу знать! Откуда ты взяла бутират! — он повысил голос, Микасе это не понравилось, но вида она старалась не поддавать. Микаса промолчала, раньше она боялась допустить всего лишь одну мысль о недостатках брата, а сейчас чувствовала, что взорвется, если он скажет хоть еще одно слово. Чтобы не устраивать скандалов, азиатка равнодушно закрыла глаза и притворилась, что спит, заранее зная, что Эрен ей ни за что не поверит. Но попытка не пытка, как говорится. — Это Леви тебе его дал? Этот ублюдок довел тебя до передозировки? Он что-то тебе пообещал? Девушка сжала зубы. Ради всех святых, Эрен, заткнись! Она сейчас не в лучшем состоянии, так зачем ее добивать? Он действительно не понимает, что от его слов ей не лучше и сваливать все грехи на Аккермана очень тупо? Йегер мог и дальше продолжать засыпать бедную девушку вопросами, но тут в палату зашел отец. Как же он вовремя зашел! Еще бы секунда и она бы точно ему что-нибудь да высказала. — Эрен, твоей сестре нужно отдохнуть, не стоит тревожить ее еще пару часов, — Гриша Йегер посмотрел на дочь, она все также упорно делала вид, что спит. Кто бы знал, что она когда-нибудь захочет, чтобы брат ушел.

***

Когда Микаса вернулась домой на столе в ее комнате, в прозрачной стеклянной вазе, стояли розовые камелии, не самые ее любимые цветы, но они были невероятно красивые: розовые лепесточки по одиночке сидящие на длинной зеленой ножке, с темно-зелеными листиками, красиво обрамляющие небольшой нежный букет. Рядом с цветами находились конфеты и маленькая, невзрачная коробочка. Никакой записки или намека на то, кто мог это оставить. Почему-то ей хотелось думать, что это от Ривая. Но она тут же прогнала мысли об этом наглом, ужасном и таком привлекательном пловце. Этого еще не хватало! — Золото, я так рада, что с тобой все хорошо! — в комнату залетела Карла, прямо в куртке, с наспех снятой обувью и набок съехавшей шапкой, мать прижала девушку к себе, — Не пугай нас больше так! Я не выдержу, если с тобой что-то произойдет! — Мать разрыдалась, а Микаса только обняла ее, пытаясь успокоить. Микаса была рада матери, но было бы лучше, если бы рядом был еще и Леви. Черт! Хватит о нем думать, Микаса! Это ни к чему хорошему не приведет!

***

Когда Карла Йегер успокоилась, и они выпили чай с травами, привезенный матерью с последнего путешествия, Микаса все же набралась смелости поинтересоваться про неожиданные подарки. — Приходил Леви, просил передать это тебе, — мать добродушно улыбнулась, — Если бы он не он, мы бы потеряли тебя, — Карла резко помрачнела, охватив пальцами кружку с чаем, — Я молилась всю ночь у храма, чтобы все обошлось, — она попыталась улыбнуться, но вышло фальшиво, в глазах матери снова стояли слезы.

***

Микаса крутила в руках головастика-самурая, пытаясь понять, что с ним не так. Прошлый брелок сломался — у него отпала голова. Леви решил подарить ей новый, но зачем? Это же не он сломал головастика, а нелепая случайность. Настолько нелепая, что она получила передоз. С наркотиками живется легче только до того момента, пока ты не осознаешь, что они тебя убивают. Почему ты так безрассудно поступаешь, Аккерман? Почему не можешь без приключений? Сначала ты связалась со своим врагом: целуешься с ним в парке, сбегаешь из больницы, звонишь посреди ночи, и он забирает тебя на машине, а что будет потом? Ты уже и пила алкоголь и употребляла наркотики, а дальше пойдешь на трассу? Микаса отложила брелок в сторону и перевернулась на бок, вспоминая бледно-зеленые колесики наркотика и подружку Ривая, которая угостила ее «конфетками».

Наше время:

Автобус подъехал к гостинице, откуда тут же выползла кучка уставших с дороги спортсменов. Они забирали вещи, толпились около дверей в гостиницу и громко галдели, будто совсем позабыв о своем амебообразном состоянии. Время на часах близилось к пяти вечера. Спортсменов ожидала трудная неделя — соревнования с Университетом Миё и их лучшими пловцами, дважды победителями префектурных соревнований среди парней и трижды среди девушек. Университету Осаки придется постараться, чтобы выйти на уровень пловцов Миё и обогнать их в плавание. Но после победы на соревнованиях в Киото дух и настрой спортсменов был на высоте. Они уже чувствовали, как по их венам растекался адреналин, как захватывает дух и как прекрасен вкус победы! — Аккерман! Где Леви Аккерман? — кричал пепельноволосая девушка, махая руками, гул тут же прекратился, — Ребята, куда делся Аккерман? — девушка бегала среди толпы, пытаясь найти потеряшку. — Майли, все хорошо, он приедет сам через пару часов, — тренер аккуратно поймал Майли за плечи и слабо улыбнулся ей, — Ребята, пройдёмте внутрь, нас уже ждут! — кучки спортсменов, до этого стоящие около входа, сейчас на перегонки забегали в здание. Микаса медлила, топталась на месте в попытке согреться. Голову посещали мысли о Леви, в который уже раз за эти две недели? Как бы она не хотела, но выкинуть его из головы не получалось никак. Он будто поселился там, устроился поудобнее и теперь занимает все ее мысли. Бесит! Когда проход более-менее освободился, Эрен поудобнее закинул на плечо сумку сестры и потянул ее к дверям. С огромной неохотой она пошла следом за ним. Прикосновения брата вызывали у нее некое внутреннее отвращение, стало почему-то резко неприятно, но она тут же отогнала эти мысли. « Микаса, прекрати! Он твой брат, он любит тебя и переживает за твое состояние! » — пыталась вдолбить себе девушка, но подсознание завыло по-другому, — « Он перегибает палку! Может уже хватит распоряжаться нашей жизнью? » — сейчас ей больше всего на свете хотелось осесть на землю и заткнуть уши ладонями, выкрикивая совсем невежливые выражения. Девушка ловила обрывки разговора Эрена и Армина, при этом абсолютно не понимала своего нахождения рядом с ними. Наверное, сейчас ей стоит побыть одной, выпить чая или чего-либо покрепче и просто поспать? — …са….Микаса, ты здесь? — Эрен снова дернул девушку за рукав, — Мы хотим прогуляться по набережной, сходить куда-нибудь перекусить, что думаешь? Думать долго не пришлось, она тут же выдала чересчур резкий и, возможно, даже грубый ответ: — Не сегодня, я очень устала в дороге, хочу отдохнуть. Армин вздрогнул и посмотрел на друга, по лицу Эрена можно было понять, что тот недоволен. Нервная испарина появилась на лбу Армина, он быстро-быстро переводил взгляд с Эрена на Микасу и обратно. Между ними будто пробежала искра, напряжение между родственниками росло, блондин даже боялся вздохнуть, нервно теребил пальцами край своего темно-синего вязаного свитера и молчал. — Хорошо, тебе что-нибудь принести? — Нервно, на вздохе произнес брюнет, кидая взгляды полные недовольства и раздражения на сестру. Она же обещала. Вот только парень не обладает таким огромным терпением и просто ненавидит ждать, поэтому такое поведение сестры его, мягко говоря, раздражало. — Ничего не нужно, Эрен, — она впервые произнесла его имя настолько равнодушно, что Армин непроизвольно вжал голову в плечи и приготовился к скандалу. Микаса при этом не чувствовала прежнего тепла от имени или присутствия брата, он, будто, резко перестал для нее существовать. Азиатку бесило его присутствие, раздражали те допросы, которые он ей устраивал, явно излишний контроль после ее передозировки и еще куча отвратительных, по ее мнению, вещей. — Мы вернемся к десяти, — бросил через плечо пловец, получив карту от номера из рук Майли, — Номер комнаты «107», если что — приходи, — вручив сестре ее сумку, парни скрылись из виду в одном из коридоров. Микаса молча стояла и смотрела им в след. Ей было нечего сказать даже самой себе, не было даже мыслей о своем оправданий. Она не может быть всю жизнь зависима от брата, ей тоже нужна свобода, только не настолько эгоистичная. — Микаса, Ваша карта, — Майли подбежала к темноволосой, — Вы снова одна в номере, мне жаль, — напускные эмоций помощницы тренера выдавали губы, которые чуть подрагивали, когда ей вдруг вздумается соврать. И вот сейчас ее губы снова дрожали, — Имир, Криста! Возьмите вашу карту! — она нацепила на лицо улыбку и умчалась к девушкам. Майли была обычной серой мышью, абсолютно не привлекательной внешне и навряд ли внутреннее (разве что сердце у нее красивое, как и у всех остальных людей, с точки зрения анатомии), носила длинные серые свитера, большие неуместные очки и конский хвост из своих трех волосинок пепельного оттенка. Глаза Майли Бриджессон не отличались какой-то глубиной, в них не тонули и не задыхались ее поклонники, скорее просто вглядывались, пытаясь найти в ней хоть что-то красивое. Микаса медленно опустила глаза на тонкий пластиковый прямоугольник, номер комнаты на котором гласил «145».

***

Как было бы хорошо принять горячий душ, затем выпить чай или чего покрепче и просто оставить все мысли где-то далеко. Было бы хорошо, если бы не одна малюсенькая проблемка — дорога до Цу и громко храпящий на соседнем сидении Смит. Да уж, поездочка удалась! Аккерман сосредоточенно смотрел вперёд, держась за руль одной рукой, а другой пытался прикурить себе сигарету. Как же он, черт возьми, давно не курил. Мысли об однофамилице не давали ему спокойно спать уже вторую неделю. Он, как влюблённый дурак, зачем-то купил цветы и конфеты, но даже для него самого было удивлением, когда он заметил среди витрин головастика. Он снова вспомнил тот день: она дрожит, смотрит на него ничего не понимающим взглядом, до чёртиков глупой улыбкой, а он чувствует, как внутри него ежесекундно все переворачивается, а потом она падает на пол. Голова от брелока с телефона закатывается под стол. Черт! Сигарет больше нет! Он выкурил последнюю час назад. — Смити, просыпайся, я курить хочу! — он толкает спящего друга в бок, тот мигом открывает глаза. — Кого убивают? — сонный Смит выглядел бы симпатично, если бы не его до жути раздражающих храп и слюни во время сна. — Меня, я хочу курить, — снова повторил Аккерман. Почему-то сейчас он напоминал капризного мальчишку. — Купи, не маленький уже, — Смит вытер подбородок рукавом свитера. — Нет, Смити, ты не понял, я ОЧЕНЬ хочу курить, — протянул Аккерман, включая поворотники и поворачивая руль вправо. — Мне идти придется, да? — Ирвин не сдержал недовольно вздоха, но от Ривая получил утвердительный кивок, — Черт бы тебя побрал, Леви Аккерман! — недовольно заключил Смит, открывая двери, когда машина остановилась.

***

Машина была припаркована на стоянке около отеля, Ривай с огромной неохотой тянул за собой Ирвина, который уже успел с кем-то зацепиться языком и сейчас яростно доказывал какой-то тётеньке, что денег у него нет и дать в долг он не может. Леви встряхнул друга за капюшон его куртки и потянул за собой, от чего блондин чуть с ног не свалился. — Надоел, Смити, пошли уже, я голодный как черт, — Темноволосый пловец готов был сейчас плеваться ядом и желчью в тупоголового друга. — Хватит меня так называть, Аккерман! Засунь свой яд себе в жопу и пиздуй, нахуй, отсюда! Кто из них был больше зол понять было сложно, вернее, практически невозможно. — Без проблем, Смити, — Аккерман усмехнулся и отпустил друга, после чего демонстративно перекинул спортивную сумку себе через плечо и направился в здание. — Пошел к черту! — Рявкнул недовольно Смит, уже собираясь продолжать перепалку с женщиной, но ее не оказалось рядом. Что-то в этой женщине ему не понравилось. Сложилось ощущение, что он видел ее где-то раньше. Вот только где он вспомнить не мог.

***

Убийства в городе продолжались, а бумажной работы накопилось столько, что разбирать ее уже не было никаких сил. Ну вот почему она не могла поехать с парнями в качестве…а вот в качестве кого? Группы поддержки? Как же тупо звучит! Нет никакого желания быть группой поддержки этого напыщенного индюка! Ханджи сама не понимала, почему вдруг Аккерман стал бесить ее до чертиков. Может, это была просто ревность к его сокурснице Микасе, а может он просто обидел ее тогда, когда выгнал из машины. Точного ответа она дать не могла. Да и не хотелось то вообще-то. Устало откидывая свою тушку на спинку сидения, Зоё посмотрела на часы. Стрелка на часах очень медленно двигалась, когда она дошла до половины шестого в дверь постучали. — Войдите, — устало произнесла девушка, снимая очки с лица, чтобы протереть грязные стекла. — Добрый вечер, Зоё, извините, что поздно, — Расплывчатый силуэт зашел в кабинет, — Я — Мамору Яшимура, следователь по делу Акаме Секиры, — Только когда очки вернулись на место, девушка подметила, что мужчина-следователь ей явно неприятен. — Дело было закрыто месяц назад, — недовольно сцепляя руки в замок перед собой, помещая локти на стол, стекла ее очков блеснули в свете лампы на потолке. — Я настаиваю, — противный мужчина не отставал, — Я договорился с руководством, меня отправили к вам в отдел. — Мамору, вы же понимаете, что дела о всех убийствах несовершеннолетних за прошедший квартал сейчас ведет Ирвин Смит, — Ханджи не выдерживала нарастающие напряжение, поэтому встала на ноги, недовольно смотря на следователя, — Вы никаким боком не можете быть к нему приставлены руководством, — Только когда она встала удалось оценить насколько Ханджи уступает Мамору Яшимуры в росте. Она была уверена, что он был выше ее на голову, а то и две, — Будьте так добры, покиньте кабинет и займитесь чем-то другим, не отнимайте у меня время. Недовольно цокнув языком следователь покинул кабинет, но у Ханджи осталось чувство, что это не последняя их встреча.

***

Микаса спускалась по лестнице на первый этаж, когда столкнулась с однофамильцем. Последний одарил ее гаденькой ухмылкой и прошел мимо, а Микаса яростно боролась с желанием не сказать что-то едкое в его адрес. Не так она представляла их встречу. Хотя, как иначе ее можно было представить? Но он хотя бы удержался от колкостей. — Аккерман, а где же твой братец? — а нет, не удержался, — Я думал, что ты без него никуда не выходишь, — пловец так и не остановился, но заметно медленнее стал подниматься по ступенькам. — Очень смешно, — холодно произнесла девушка, ускоряя шаг и желая уже поскорее спуститься вниз. — Не удивлюсь, если вы еще и спите в одной кровати. Знаешь, как говорят «Инцест-дело семейное», — он гаденько протянул гласные в последнем слове. Микаса почувствовала, как начинает закипать. — Оставь ее в покое! — в поля зрения Леви попал тот, кого он совсем не желал тут видеть, да даже вспоминать. Он тут же сжал руки в кулаки и скрипнул зубами. В начале лестничного пролета стоял Кирштайн. — Я думал, что проигравших не приглашали в Цу, — он выплюнул это со всей желчью, на которую только был способен. — Мы не участвуем в соревнованиях, — сдвинув брови к переносице, озвучил общеизвестный факт Жан, — У нас остановка здесь на пути в Киото, — он самодовольно улыбнулся, — Чтобы ты понимал, у нас была дружеский матч с Университетом Васэда, — горделиво произнес Кирштайн, — Кроме плаванья, я еще и волейбол играю, — над этой фразой Леви не смог сдержать смешок. Пловец, волейболист, мачо и просто веселый парень — прям обосраться можно от количества его достижений. Но Микасу, видимо, триада Жана Кирштайна не впечатлила, она просто одарила его холодным взглядом и прошла мимо. — Видимо, тебе не суждено произвести на нее впечатления, — теперь уже была очередь самодовольно улыбаться Аккерману, — И еще, — он остановился и повернул к нему голову, сверкнув глазами, — Это ты оставь ее в покое, иначе все закончится для тебя очень плачевно. Я предупредил.

***

Вечером по телевизору крутили какой-то старомодный фильм, но, кажется, Микасе не было до него никакого дела. Она безразлично смотрела на экран до тех пор пока ее не отвлек стук в дверь. Но никакого внимания на стук она не обратила, пока он не стал более настойчивым. Поднимаясь с дивана и оттягивая край своей белой длинной футболки, она подошла к двери и открыла ее. На нее тут же свалился однофамилец, который что-то невнятно прошептал, а после в нос Микасе ударил запах крови и, как ей показалось, алкоголя. — Не рада меня видеть? — он усмехнулся, сплевывая что-то темное на пол. В темноте комнаты было невозможно рассмотреть цвет, но Микасе показалось, что это была кровь. Аккерман тут же втащила его в номер, парень еле передвигал ногами, но до дивана дойти все же смог. Только когда Микаса включила свет удалось рассмотреть Леви — его губа и нос были разбиты, около виска наблюдалась запекшаяся кровь, а правый глаз почти заплыл, судя по всему, от хорошего удара кулаком. Вся его одежда была пыльной, на вороте его белой рубашке красовались алые пятна, которые россыпью точек спускались вниз к торсу молодого человека. — Милая футболка, — Удивительно, как в таком состоянии он еще умудрялся выдавать какие-то шутки, — А под ними…- он уже схватился за край ее одежды, как она тут же отдернула ткань обратно, но заметить кусочек ее кружевного нижнего белья он все-таки успел заметить, — Не люблю когда на девушках кружева, они за все цепляются, — Микаса резко покраснела. — Не смотри! — завопила Микаса полностью покрываясь краской, и отдергивая футболку как можно ниже. — Уже поздно, маленькая мисс невинность, — Микаса нахмурилась и ушла в ванную, откуда вернулась уже с тряпкой и плошкой воды, — Так быстро, неужели будешь заботиться? — Аккерман был на редкость красноречив, это показалось азиатке странным, — Я не против и даже готов отплатить, — он указал пальцем на свои губы. — Ты пьян? — она присела около него и стала вытирать с его лица кровь. — А ты прекрасна, — без особого стеснения, Аккерман схватил ее за затылок и притянул ближе к своему лицу, — Может быть поэтому я так хочу тебя поцеловать? — щечки Микасы совсем зарделись, а Ривай придвинул ее ближе, почти касаясь ее губ своими, — Скажи мне, Аккерман, хочешь ли ты того же? Или я настолько противен тебе? Азиатка промолчала, мозг в этот момент отключился, уступив место чувствам, а на губах у Леви заиграла удовлетворенная ухмылка. Он понял все без слов. — Так и думал, — Аккерман притянул ее еще ближе и прижался к ней губами.