Чемпионат чувств

Тихий океан сегодня зверствовал — огромные волны стремительно быстро мчались к берегу и с гулким звуком разбивались о прибрежные камни, уносили следом за собой мелкие ракушки, а ажурные гребни волн вскоре превращались в отвратительную пену, которая зацеплялась за мелкие камушки и оставалась на берегу. В воздухе пахло йодом, сильный ветер с океана, по идей, должен был унести все мысли из головы своими резкими порывами, но этого не происходило. Вместо этого в голову лезли тысячи других неприятных мыслей. Мерзко. Он снова и снова вспоминал ее. До безобразия теплые, нежные и такие приятные губы чертовой Микасы Аккерман. Её стало слишком много в его жизни. Леви это не нравилось, не нравилось, что он каждый день просыпается с мыслью о том, что ему необходимо ее увидеть. Будто она была нужна ему, как кислород, который он не мог получить. Парень сжал кулак, со всего размаха бросил в воду камень, наивно полагая, что вместе с камнем ко дну пойдут и мысли об однофамилице. Холодный ветер теребил его волосы, цвета вороньего крыла, а серые, словно алюминий, глаза сейчас горели истинным недоумением. Он снова ее поцеловал. Леви готов поклясться, что это вышло случайно. Он просто поддался влиянию алкоголя, просто набил морду Кирштайну и просто, абсолютно случайно, пришел к ней в номер, по стечению обстоятельств поцеловал ее, а чуть позже и вовсе уснул. И после того, как он все это учудил, сейчас он сидит на этом чертовом берегу с этой чертовой Петрой Рал, которая влюблена в него до беспамятства. Глупая ситуация. — Ты так и не сказал, зачем мы здесь, — поинтересовалась рыжая. В ее огромных янтарных глазах сверкали искры восторга. Девушки явно симпатизировало сие место. Леви посмотрел на нее скучающим взглядом, посмотрел в ее глаза, затем медленно перевел взгляд к ее губам. Не то. Они не были потресканными, не так сильно горели пламенем желания, не тянули его. Абсолютно. — Решил, что нам стоит больше времени проводить вместе, — сердечко девушки затрепетало от волнения. Слова, сказанные Аккерманом, ее смущали, но так приятно слышать то, от чего твое сердце приятно колит и гулко бьется в груди. Леви знал, что врет. Но судя по реакций Петры, которая покраснела, слишком быстро отвела взгляд и поправила свои короткие рыжие волосы, он все говорил правильно. Он пытался вытеснить одну девушку из головы другой. Пускай и врал сам себе. С этого дня Леви Аккермана интересует только малышка Петра Рал.

***

Общество Эрена и Армина было просто наискучнейшей вещью в этом мире. Даже лекций по праву были куда интереснее (хотя Микаса терпеть не могла данный предмет и слушать его предпочитала по принципу " В одно ухо влетело, в другое вылетело «), нежели сидеть в компаний ребят. Мальчишки разговаривали про машины, постепенно сменили тему на ближайшие соревнования и вскоре Микаса потеряла нить повествования и ушла в себя. Она медленно водила трубочкой в стакане с лимонадом и задумчиво смотрела в окно. Настроения не было совсем, прямо под стать погоде — ветренно и пасмурно. Одним словом — отвратительно. Леви не писал и не звонил, да и к чему бы? Их ничего не связывает, нет взаимных обязательств, да и не состоят они в каких-либо отношениях, чтобы он мог ей написать. Да и станет ли? Навряд ли. — Может, хочешь прогуляться? — Эрен смотрел на сестру и она слабо кивнула. Оба родственника понимали, что между ними потихоньку возникает пропасть. Такая глубокая и непроходимая пропасть, все мосты через которую потихоньку догорали с каждым днем. Компания вышла на улицу, Микаса уткнулась в шарф и всю дорогу шла с опущенной вниз головой. — Может, ты хочешь тайяки, Микаса? — брат пытался наладить общение, возможно, восстановить мосты, но со стороны сестры теперь было полное холодное равнодушие, которое причиняло Эрену боль, — Нет, нет! Я знаю, ты точно хочешь данго! — Будь тут, я сейчас за ними сбегаю! — и брат куда-то умчался, оставив Армина и Микасу одних. По началу молчание устраивало обоих, но оно слишком затягивалось, а Эрена все не было и не было. — За что ты так с ним, Микаса? — заметив на себе недоуменный взгляд девушки, блондинчик пояснил, — Эрен переживает за тебя, он не хочет чтобы ты страдала и старается делать для тебя только лучше, — как благородно, что сейчас стошнит. Микаса молча смотрела на общего друга, она уже открыла было рот, чтобы возразить, как в поле ее зрения попался Леви, а после и на глаза попалась рыжая, прижимающаяся к нему губами. Это был, словно удар под дых. Аккерман закусила губу и, не отрывая взгляда от парочки, двинулась вперед и неудачно врезалась в брата. Весь соус от сладостей оказался на ее блестящей дутой куртке. Брат что-то говорил, но она не разбирала слов. Просто повисла на руках Эрена, стараясь сдержать подступающий к горлу комок рыданий. Почему ей больно? Почему эта колючая боль сейчас сжимает сердце? Почему она это чувствует? А самое главное — почему он сначала целует ее, а потом другую? Зачем он это делает? Куча вопросов и не одного ответа. Эрен пытался докричаться до сестры, начал трясти ее за плечи, но девушка до сих пор не реагировала. Безмолвной тряпичной куклой со стеклянными глазами ее кидало от каждого резкого движения брата. В итоге она не выдержала, прижалась к брату и беззвучно зарыдала.

***

— Ирвин, у нас проблема, — голос на другом конце провода принадлежал Ханджи. Мужчина отчетливо представлял в голове картину, как она нервно наматывает на палец локон своих волос. Она всегда так делала, когда сильно нервничала, — Вчера ко мне пришел следователь по делу Акаме Секиры, — голос девушки был уставший, но не смотря на это Ирвин Смит чувствовал напряжение очкастой на другом конце провода, — Он заявил, что его перевели к нам в отдел и, якобы, вопрос об этом утвержден руководством. Я пыталась дозвониться до секретаря, но ничего не выходит… Я…я постоянно жду на линий… Это все очень странно, Ирвин…в городе сейчас не безопасно, — а после она, совсем тихо добавила, — КАС снова вернулись… Я говорю тебе Ирвин ни к чему хорошему это не приведет. Сегодня нас собрали в общем зале и объявили о том, что хотят вводить рейды. Люди бояться выходить на улицу вечером, а мы ничего не можем сделать с этим. У нас нет правдивых доказательств, а второе…- она прервалась, когда в дверь постучали, — Ирвин, я…я перезвоню, — и девушка положила трубку. Блондин подошел к окну, устало потирая виски пальцами и замечая на улице вчерашнюю тетку, которая что-то вынюхивала у машины Аккермана. Женщина в неприглядном наряде с блестящим предметом в руке что-то ковыряла около машины, но когда Смит спустился вниз на парковку — женщины там не оказалось. Обойдя машину со всех сторон — никаких изменений, даже когда трогал шины и заглянул под авто ничего не обнаружил. Однако, когда Ирвин уже отошел подальше, в его глаза бросилась надпись, выведенная мелом на асфальте «Sumus prope». На каком это было языке и какой у этого был перевод он не знал. Но торопливо написанное словосочетание явно ничего хорошего не предвещало. Смит достал телефон и сфотографировал. Он позже переведет ее, сейчас ей дела поважнее. — Где ты ходишь, Леви, когда я пытаюсь найти КАС, — тихо ругнулся блондин, запахивая свое коричневое пальто и, опираясь спиной о машину, затянулся сигаретой.

***

У Микасы Аккерман было отвратительное настроение. Может, это из-за того, что завтра начинаются соревнования, а может из-за того, что она опять прошла мимо Леви и Петры, который так отвратительно и открыто уделял девушке внимание: он держал ее за руку, а она смущалась и постоянно поправляла свои короткие рыжие волосы. — Микаса, Вы собрались прыгать? — Майли вывела ее из транса плохого настроения, после чего пловчиха сиганула в воду. Помощница тренера поспешно закрыла лицо папкой, чтобы вода, не дай Бог, не испортила ее макияж, — Микаса, с Вами все хорошо? — помощница тренера выглянула из-за папки, но ответа дождалась не сразу, Микаса холодно ответила дежурной фразой «Да», — Просто…вода холодная. Бассейн еще не открыли, — Азиатка только сейчас поняла, что вода действительно холодная, а она, между прочим, в тёплой одежде, которая сейчас камнем тянуло ко дну. Майли что-то заботливо щебетала, но вряд ли ее слова действительно стоили внимания, и быстро удалилась. — Как водичка, Аккерман? — Железо в голосе заставило девушку сглотнуть горький ком. Она знала обладателя этого голоса, знала, но больше всего на свете сейчас хотела нырнуть под воду и раствориться в хлорке. Увы, этого не произошло, — Не думаю, что слишком теплая, — язвительно прошипел парень. — Какая тебе разница? — необузданная ярость от всей этой наиглупейшей ситуации окутала разум дымкой. Спектр эмоций Микасы Аккерман был скудным, так тут еще и доселе неизвестная ее меланхолическим настроениям ярость. — Да так, решил, что Петре может понравиться вид на бассейн в этой гнетущей тишине, а тут, — он сделал паузы, обнажая клыки в ухмылке, — ТЫ. Не особо приятная ситуация… Однако, хорошо, что МОЕЙ девушки тут нет, так что смеяться над тобой буду только я, — и парень, до этого сделавший на словах про Рал акцент, противно рассмеялся. Ярость красной пеленой застелила глаза. да как он смеет, этот расфуфыренный индюк, говорить такое? Да еще и смеяться? Ну ничего, она сейчас ему покажет! — Очень жаль, что здесь нет ТВОЕЙ девушки, — она выплюнула это с ядом, схватила Ривая за полы пальто и дернула на себя. Ривай поддался вперед и плюхнулся в воду. Признаться честно, он ожидал, что она выкинет что-то подобное, но не настолько идиотское. Ну, окатит его водой, например. Когда голова Леви оказалась на поверхности первое, что он услышал, был ироничный смех Микасы, которая пародировала его пару минут назад. — Ах ты, сучка, — Мокрая одежда не давала быстро передвигаться, создавала лишний утяжелитель, но это не остановило его прижать девчонку к холодной плитке и схватить за горло, — Я, блять, придушу тебя сейчас! Совершенно не смешно, Аккерман! Ты хоть знаешь сколько это стоит? Ты сейчас только что утопила мой телефон! — И твою гордость, — перебила девушка, хихикнув. — Блять, да чтоб я еще хоть раз поцеловал тебя! Твое место на помойке, рядом с Кирштайном! — разгорающаяся внутри злоба полыхала, он уже не контролировал себя, собираясь ударить ее по лицу. Ярость Микасы сменилось деланным равнодушием. Слова были неприятны, но кто сказал, что она не сделает ему также больно? — Удачи тебе с ТВОЕЙ шлюшкой, Ривай, надеюсь, ты оплатил ее услуги, — Его рука остановилась в паре сантиметров от ее лица. Леви отметил, что Микаса даже не вздрогнула. Темноволосый наклонился к ее уху, обжигая холодную кожу горячим дыханием. — А в твои услуги входит секс в общественном месте, Аккерман? — заговорщеским тоном протянул парень, касаясь языком мочки ее уха, от чего девушка вздрогнула. Он хотел ее напугать, надавить, причинить боль, — Я бы хотел попробовать тебя в разных позах, — шептал парень, чувствуя, что ярость отступает, — Боюсь представить, сколько энергий ты из меня вытащишь, маленькая чертовка, — он почувствовал как ее руку легли к нему на спину, после чего убрал свою руку от ее шей, подхватывая девушку за бедра, — Ну, что, Аккерман, хочешь чтобы я оплатил твои услуги? — ярость сменилась запоздалым возбуждением от представлении чудесной картины, в которой она была бы сверху. Ривай вновь чувствовал к ней дикое влечение, хотел взять над ней верх, утопить ее в себе и раствориться в моменте. Он опять проигрывает сам себе, снова не держит свое слово, снова не может быть отдельно от Микасы. Он не может напиться ей, не может представить без нее свое существование, прекрасно понимая, что замена в лице глупышки Петры не поможет. Он снова и снова вернется к ней и тогда ему ничего не помешает быть рядом. Ривай выпьет из нее всю жизнь, насладиться по полной каждой ночью, что они проведут вместе и тогда…он все равно останется. Он будет с ней до тех пор, пока не найдет замену. В другой жизни, может быть. Она чуть склонила к нему голову, с какой-то нежностью обхватив его за шею руками. Взгляды встретились, а сердца вновь забились в диком ритме в унисон. Их разделяли всего каких-то жалких пять сантиметров. — Я тебя ненавижу…- прошептал парень прямо ей в губы. — Настолько ненавидишь, что снова целуешь меня? — Это просто очередная глупая ошибка…- дышать становилось все тяжелее. — Насколько глупая? — наседала девушка, оттягивая момент. — Настолько, что я еле сдерживаю себя, чтобы не трахнуть тебя прямо в бассейне, — Микаса резко рассмеялась на столь забавный выпад, отстранившись от него. Все волшебство момента пропало. Аккерман недовольно скинул ее в воду.

***

— Значит, у тебя роман с Леви? — Хистория, Армин, Имир и Эрен сидели с Микасой за одним столом и ужинали. — С чего ты это взяла? — Микаса чуть не поддавилась соком, когда услышала такое. Что еще за глупости? — Майли сказала, что видела вас в бассейне и…- протянула мечтательно Хистория, — Если верить ее словам, вы целовались! — заключила блондинка, хлопнув в ладоши. — Глупости, ничего не было, — по спине девушки пробежали мурашки, но она постаралась не поддавать виду, — Ей показалось. — Значит, вы все же были в бассейне вместе, — цеплялась за ниточки сухой правды блондинка. Эрен заметно менялся в лице. Почему то сейчас Микасу это насторожило. — И что же вы, позволь узнать, там делали? — В голосе Эрена слышалась угроза, а пальцы побелели от того, с какой силой он сжимал кулаки. — Пытались друг друга утопить, — скучающим голосом ответила полуправду девушка. Поцелуя же не было, а вот о тех непристойных словах, которыми они обменивались, Микаса предпочла умолчать. — Я просил не общаться с ним, — Эрен был мрачнее тучи. Его неприятно требовательный тон совершенно не нравился сестре. — Я просила лезти в мою личную жизнь? — Ответила колкостью азиатка, потрясенная таким заявлением. — Он сущий бабник, Микаса! Аккерман наиграется с тобой и бросит, как и всех остальных! — уже не стесняясь никого, начал кричать сводный братец. — Что-то я не помню ни одну такую «брошенку», — складывая руки на груди, добавила девушка. Она готова была защищать честь и достоинство. Вот только кого? Свое или однофамильца? Подсознание услужливо подсказывало, что последний вариант явно сыграл в этом большую роль. — Я не понимаю, что с тобой, Микаса! Ты сильно изменилась за все время… Что этот урод с тобой сделал? Почему теперь ты смотришь на меня как на врага? — взмолился к ее благоразумию Эрен, но ничего из этого не вышло. — Может, тебе стоит налаживать свою жизнь, а не гадать, что у меня в голове? — в сердцах выкрикнула оскорбленная таким поведением Микаса. Она всегда считала брата человеком умным и справедливым, пускай они и отдалились друг от друга, она все равно уважала и любила его, но собственническое поведение Эрена просто убило все то хорошее, что она видела в нем. Его эгоизм губит не только его самого, но и ее. И как она только раньше этого не замечала, — Ты эгоист, Эрен, — добавила девушка, после чего поднялась со стула и вышла их столовой. На душе скребли кошки, даже радость от того, что она смогла признать их токсичные отношения не утешала. Направляясь к себе в номер она четко решила, что хочет съехать от брата. Больше она не может находиться в одном доме с ним. Возможно, это было спонтанное решение на эмоциях, а возможно твердое и единственное верное, этого, увы, она не знала. Только сейчас, находясь у себя в номере, Микаса поняла, что означает звенящая тишина. У нее никогда не было соседки по комнате, она всегда была одна и это ее устраивало. Всегда устраивало. Но не сейчас. Какое-то время она посидела на диване перед выключенным телевизором.Не было желание его включить, да даже просто находиться тут. Микаса Аккерман Схватила чистую серебряную куртку и покинула номер.

***

Леви слышал весь разговор родственников. К счастью, они находились не так далеко от их столика. Рядом сидела Петра, которая все время неприлично липла к Аккерману, и Ирвин, который решал какие-то вопросы с очкастой по телефону. Леви разговор не слушал, но судя по хмурому виду друга примерно понимал его содержание. — Поцелуй меня, — попросила Петра, аккуратно вырисовывая узоры на его открытых предплечьях. — Зачем? — ему пришлось оторваться от подслушивания разговора и глянуть на рыжую. Ее присутствие Леви находил неприятным атрибутом бумажного вечера. — Ну…я подумала, что…ну…- в нерешимости сказать заветные слова, Петра опустила взгляд, теряясь в мыслях от кома волнения, что прочно засел между ребер, — Я твоя девушка…и могу попросить о таком… Леви мысленно проклинал весь свет. Он совсем забыл о том, что отзывался о ней, как о своей девушке, представляя ее Ирвину и целуя ее безвкусные губы. — Да, конечно, — Он старался нежно взять ее за подбородок, но вышло слишком резко, и поцеловал ее в губы, не давая ей полностью утонуть в сладком нектаре. Но, кажется, Петре хватило и того быстрого поцелуя, чтобы ее губки растянулись в улыбке и она удовлетворенно положила голову на его плечо. " Ты эгоист, Эрен! " — он не знал, чем все кончилось, но последнюю ее фразу услышал. Почему-то хотелось врезать ее братцу. Он бесил его с самого первого дня знакомства., а сейчас, допуская в голову мысли о том, что он делает ей больно, Леви сдерживал себя от того, чтобы не сломать ему нос. Чертовка, что она с ним делает! — У нас проблемы, — Ирвин посмотрел на друга и Леви перевел на него взгляд, — Тебя видели с подружкой, — этой фразы хватило, чтобы сердце Ривая остановилось. ЕГО ВИДЕЛИ С МИКАСОЙ! " КАС найдет ее» — говорил взгляд блондина, от чего Леви тут же сорвался с места, отпихнул от себя Петру и выбежал из столовой.

***

Цу никогда не тянул ее к себе, они приезжали сюда с родителями каждый год на выходные в последний месяц лета. Солнце все также пекло, а прохладная вода приятно холодила кожу. Не сказать, что это были плохие выходные, но и не самые лучшие. Микасе больше нравилось путешествия по стране, а не однообразные дни раз в год. На набережной было малолюдно и до неприличия светло. Лунный диск отражался на водной глади, а тусклое свечение фонарей добавляло какой-то романтичности, что ли. Не хватало только возлюбленного и стаканчика с кофе. Медленно шагая вдоль набережной, Микаса прикусила губу, вспоминая разговор с братом. Кажется, теперь нормальными их отношения точно не станут. Она вышла проветрить голову от мыслей, а этого сделать не удавалось. Проходя мимо парковки, Микаса кинула короткий взгляд на компанию байкеров, которые весело что-то обсуждали. Она невольно засмотрелась на них, представляя ветер в волосах и мимолетное ощущение свободы байкеров, и пошла дальше. — Девушка, подождите! — ее окликнул высокий мужчина, который тут же подбежал к ней, — Мы тут поспорили с парнями, что вы не согласитесь со мной прокатиться, — он очаровательно улыбнулся, — Не могли бы вы помочь мне? Я обещаю, что с вами ничего не случиться, — его мягкий бас почему-то успокаивал. Решив, что адреналин может помочь ей избавиться от мыслей, Аккерман согласилась. Чуть позже они уже мчались по пустующей трассе вдоль побережья. Ветер гулял в голове, кровь кипела, а свобода чувствовалась на кончике языка. Ее новый знакомый Чарльз оказался крупным мужчиной с обильным волосяным покровом на руках. Он носил черные косухи и массивные берцы с цепями, его шлем был с острыми серебряными шипами, а черная густая борода и проколотый нос делали его старше своих лет. Чарльзу было всего двадцать шесть, а выглядел он на все тридцать четыре. Микаса сразу заметила, что его ладошки, теплые и огромные, все в мозолях, поэтому он спешно натягивал перчатки без пальцев, наверное, чтобы выглядеть круче. Управлял своим железным конем мужчина просто мастерски. Он так уверенно чувствовал себя за рулем, что Микасе нравилось прижиматься к его огромной спине. Ее шлем был миниатюрным и черным, с милыми ушками. Кто-то из его компаний вскользь бросил, что это шлем его бывшей, но этот факт мало волновал Микасу. Мысли наконец-то вылетели из головы и девушка просто наслаждалась моментом.

***

— Значит, до завтра? — Чарльз стоял около своего мотоцикла, не менее внушающего и черного, как ночь. — Да, я приду туда же, — согласилась Микаса. Ночная прогулка отрезвляла разум и не позволяла коварным мыслям заползать в голову. Отличный антидепрессант, правда, опасный. — Буду ждать, — Байкер ослепительно улыбнулся, сел на своего друга и уехал. Микаса стояла перед входом в отель и, абсолютно не думая ни о чем, вошла внутрь. На ресепшене было тихо, она забрала ключ и глянула на часы. Была половина второго. Азиатка уже шла по коридору, как заметила около своей двери однофамильца. Он, присев на корточки и склонив голову на бок, спал. Сначала пловчиха хотела пройти мимо и спокойно войти в комнату, но замерла в нерешительности перед дверью. Сказав самой себе, что она пожалеет об этом, Микаса присела на корточки и принялась будить Леви. Он проснулся сразу, увидел ее и больно схватил за руку, хмуря свои брови. — Где ты была? — грубо начал он. Только проснулся, а уже заранее недовольный. — Тебя волнует? — с напускным равнодушием поинтересовалась Микаса, нельзя было отрицать, что такая своеобразная забота (если ее вообще можно таковой назвать) ей не льстила. — Черт возьми, да! — Он злился, это было заметно по жевалкам, что заходи на лице, — твои брат мне весь мозг вынес! — соврал он, не собираясь оглашать свои истинные мотивы. — Поздравляю, — сухо ответила Микаса. — Я повторю — Где ты была? — Гуляла. — До двух ночи? — Прости, папочка, что не предупредила! — она театрально закатила глаза, пытаясь вырвать руку. Аккерман оскалился, дернул ее на себя так, что она упала к нему в руки, а сам Ривай сел на пол. Касаясь мочки ее уха своими губами Ривай прошипел змеей: — Не играй со мной, Аккерман. Я начинаю злиться. — Отвали от меня, идиот. — Мне повторить вопрос, Микаса? — Ты меня раздражаешь! — теперь настала очередь шипеть Микасе. Его бессовестность ей не нравилась, — Я гуляла с друзьями.Что-то еще, Леви? Он недовольно подкусил ее мочку уха, от чего дыхание Микасы перехватило и она резко замолчала. Однако, этим все не ограничилось, Аккерман посадил ее поудобнее и коснулся своими губами ее шеи. Один поцелуй, затем еще и она уже растаяла. Леви знал это, ведь это всегда срабатывало с девушками. Микаса расслабилась, он понял это потому, что ее спина более не была напряжена. — Надеюсь, эти друзья нормальные? — он посмотрел ей в глаза. Такие стеклянные и такие невероятные. — Более чем, — выдавила из себя Микаса, губы которой тут же накрыл Аккерман. Между ними явно что-то происходит. Война между ненавистью и диким влечением и кто победит узнать, конечно, несложно, но…ха, оставим это на потом.

***

Пока в коридоре Леви целовал Микасу, Ирвин работал за ноутбуком. Бюрократические формальности давали о себе знать и вести двойную игру было все сложнее и сложнее.Тут еще и этот непонятный следователь взялся. Ирвин жутко устал от всей этой рутины и только отлучился на чашку кофе, как только на ноутбуке во весь экран появилась надпись — «Sumus prope».