Противостояние

— Он просто отпетая сволочь! Ненавижу его! Он точно причастен к чему-нибудь! — Катарина находилась в офисе с очередным докладом. — Отбрось эмоции и думай логически! Ты агент Интерпола!!! — эти слова всю ночь крутились в её голове, и уже к утру Катарина чувствовала себя увереннее. Она помнила, что прошлой ночью подслушала разговор в гримерке о намечающейся встрече, и хотя она понятия не имела кто говорил, и что замышлялось, но Катарина твёрдо решила проследить за говорившим, чтобы хоть в чем-нибудь удостовериться. Для начала имело смысл не спускать глаз с Пьеро, так как в её голове он был главным претендентом на трон главаря мафии, затем этот Джанлука слишком скрытный для звезды его профиля, и, наконец, Иньяцио… Стоило признаться самой себе, что этот парень волновал её, затрагивая самые тонкие струны души. Утром она подошла к зеркалу и долго критичным взглядом рассматривала себя. Пусть у неё и была мужская профессия, пусть она выросла среди старших братьев, будучи единственной девушкой в семье, но вся суть как раз заключалась именно в этом. В свои двадцать четыре года Катарина оставалась женщиной, которой тоже иногда хотелось быть любимой. Так случилось, что за годы своей юности она ещё не познала красоту истинного чувства. В ней не было, как она думала, той доли очарования, которая необходима для того, чтобы покорять сердца мужчин. И сейчас, стоя перед зеркалом, этим молчаливым судьей нашей внешности, она с грустным вздохом думала о том, что вряд ли такого как Он, может привлечь… — О чем ты только думаешь! Он — твоя работа! — и её рука потянулась к привычным джинсам и рубашке. Сегодня ей предстояло выяснить, правда ли группа Il volo замешена в делах наркоторговцев, или же это была ложная наводка. Войдя в студию, первым, кого она заметила был Иньяцио. Он сидел с задумчивым видом у окна и был просто неприлично красив! На секунду Катарина задержала дыхание. Ну почему жизнь такая сложная вещь! Катарина решила подойти и извиниться за свою вчерашнюю грубость. — Кхм… Привет! — она остановилась на некотором расстоянии от него. Интуитивно, она его немного боялась. Иньяцио повернул голову в её сторону, отрываясь от своих мыслей. Он остановил на ней свой проницательный взгляд. — Доброе утро, — мягко произнес он и замолчал, предоставляя ей возможность продолжить. — Я хотела принести свои извинения за своё поведение. Это были эмоции, — она улыбнулась. — Вот как. Хорошо, я тебя понял, — он продолжал пронизывать её взглядом, от которого ей стало холодно. — Ладно, я пойду. Да, рубашку… -… можешь оставить себе, — он резко поднялся и ушёл. Катарина закусила губу. Весь день Пьеро вёл себя на удивление спокойно, полностью игнорируя девушку, что вполне её устраивало, потому что она сосредоточенно наблюдала за малейшими движениями парней. Но вот что было странным: казалось, Иньяцио с Пьеро тоже что-то не поделили и старались избегать друг друга. Это было подозрительно. Катарина не сводила с них глаз, поглядывая на часы. Час икс близился. — Сегодня устроим себе небольшой отдых. Дорогая, можешь идти. На сегодня закончили, — Барбара отпустила Катарину в половине пятого. Девушка, сделав вид, что очень обрадовалась, удалилась, чувствуя, как чьи-то темные глаза провожают её к выходу. — Инья, ты едешь? — Джан тронул его за плечо. — Что? Ах да, — он поднялся. — Джанлука, почему у меня какое-то странное чувство? Друг обеспокоенно посмотрел на него. — Хочешь, я поеду? — Ты же не любишь такое. Все нормально, просто странно… Иньяцио хлопнул его по плечу и улыбнулся. Выходя из здания он внимательно осмотрел улицу, по дороге вглядывался в зеркало заднего вида, но слежки за ним не было. Это настораживало. К месту встречи он приехал вовремя, скрыв лицо привычной маской, скрывая фигуру темнотой ночи. Его уже ждали. Иньяцио кивнул своим людям, которых заранее предупредил о возможной засаде, поэтому дополнительный отряд прикрывал их с «тыла». Он ожидал повторения сцены и не ошибся. В момент раскрытия чемоданов, их окружили агенты, которым в этой перестрелке было не выжить ввиду неравенства сил. Они не рассчитывали застать здесь полный боевой отряд, так как шеф поверил словам Катарины лишь наполовину, и поэтому людей было на операции вполовину меньше. Иньяцио выхватил свой любимый кольт, переводя взгляд с одного лица на другое, боясь увидеть среди них знакомую фигуру. Но, увы, провидение не было столь благосклонно к ним. Катарина лично участвовала в операции, чтобы при случае идентифицировать кого-нибудь из группы. Громко выругавшись, Иньяцио, ловко лавируя между огненными выстрелами, подбирался к девушке, обстреливающейся в трёх метрах от него. В один миг пуля просвистела мимо неё, зацепив кожу, оставляя красный след на щеке. Одним быстрым движением он опрокинул её на землю, придавив могучим телом. — Лежи тихо и не шевелись, — прошептал он ей в ухо, одновременно выворачивая правую руку, зажимавшую пистолет. Но Катарина его не послушала: она стала вырывать свою руку, чтобы хоть как-то освободиться от его хватки, не видя его лица, ощущая знакомый запах. Тогда, долго с ней не церемонясь, он вновь оглушил её прикладом. Последнее, что она увидела — темный омут, затягивающих карих глаз.