Противостояние

Иньяцио ненавидел себя за глупость. Этот дурацкий порыв укрыть от обстрела девушку был чистой воды идиотизмом. Если Пьеро узнает об этом, то убьет. Иньяцио невесело засмеялся. Надо было позволить всему идти своим чередом. Но в следующий раз он не допустит такой ошибки. Главное, что необходимо было выяснить — остался ли он не узнанным или уже нет. Катарина же металась по комнате, раздираемая сомнениями. Она узнала его глаза, эти тёплые, излучавшие свет глаза. Что произошло в тот момент? Его голос все ещё звучал в её голове. Она не верила, что единственный человек, которому она симпатизировала, которого подозревала меньше всех, оказался подлым подлецом. Но нельзя поддаваться эмоциям, необходимо все выяснить для начала. Мысль о том, что он сам мог узнать её, даже не приходила к ней в голову. У них с Барбарой было много дел перед предстоящим концертом, поэтому они вылетели в Милан раньше других, и у Катарины не было возможности взглянуть в его глаза ещё раз. Но вот, спустя сутки, группа под громкие возгласы фанатов прибыла в концертный зал. Катарина избегала его до последнего момента, пока это не стало выглядеть подозрительно. — Ребята, до выхода десять минут, — Катарина заставила себя появиться в гримерке. Её глаза моментально нашли его глаза. В них читалось веселье и любопытство. Она не удержалась и улыбнулась ему краешком губ, он лишь продолжал внимательно смотреть на неё, подмечая царапину на её щеке. Во время концерта Катарина все время стояла за кулисами, не сводя с него взора, пытаясь воскресить в памяти движения человека в маске. И чем больше она смотрела, тем сильнее убеждалась в том, что это вполне мог быть он. Если бы только она смогла увидеть рисунок на его ноге. Ей явно недоставало терпения. Обычно она не присутствовала на вечеринке после концерта, но в этот раз её мысли текли совсем по иному руслу. Девушка вернулась в номер, приняла душ, выпрямила свои непослушные волосы, распаковала косметичку, в которую она редко заглядывала, а сейчас решила использовать весь её объём. Затем она достала из недр чемодана ярко-красное, облегающее платье, которое также купила лет сто назад, но так и не сподобилась куда-либо надеть, в этот же раз она взяла его с конкретной целью. Когда платье было надето, волосы уложены, а боевой раскрас изменил черты её лица, Катарина пришла к заключению, что выглядит как шлюха. Но именно это ей и было необходимо. Пьеро, прослышавший, что операция чуть не сорвалась, во всем обвинил девушку, сказав Иньяцио, что тому необходимо в ближайшее время решить проблему с ней. После этого разговора хмурый сицилиец с плохо скрываемым раздражением, наблюдал за весельем друга, сидя с бокалом на темном диване. Музыка, приглушённый свет и большое количество красивых девушек создавали интимную обстановку, в которой растворялись пары, готовые этой ночью обладать друг другом. Иньяцио ленивым взглядом осматривал лица и фигуры девушек в зале: скопившееся напряжение, раздражение на друга, злость на самого себя и путающаяся под ногами девушка — все это требовало долгожданной разрядки. Вот, среди многих танцующих фигур, одна привлекла его внимание. Иньяцио наблюдал за её томными, плавными движениями, красное платье мягко облегало её фигуру, очерчивая грудь, линии спины, аппетитную попу, она двигалась в ритм музыки, её длинные волосы рассыпались по спине, лица не было видно. Он почувствовал, как внизу все напряглось. Иньяцио отставил бокал и хотел уже присоединиться к ней в танце, когда рядом с ним кто-то сел. — Привет. Иньяцио повернулся в сторону непрошеного гостя — это была девушка, приятно улыбавшаяся ему. — Привет, — бросил он, мельком глянув на неё и поднимаясь. Он почти приблизился к девушке в красном платье, как вдруг внезапная мысль охватила его, и он резко оглянулся. На диване, который он только что покинул, все ещё пристально глядя на него сидел помощник их менеджера. Вот только выглядела она совсем не так, как обычно: он принял её за одну из тех красавиц, что находились на вечере. Инья оглянулся на другую девушку, привлекшую его внимание несколько минут назад, а затем вновь на Катарину — ему показалось, что у него двоится в глазах. Не долго думая, он вернулся за столик. — Катарина? — удивленно произнес он, оценивающим взглядом скользя по её телу. Ей пришлось напрячь всю волю, чтобы не выдать, как неприятен ей был его осмотр. — Да. Я надеялась, что застану тебя здесь, — она улыбнулась ему самой соблазнительной улыбкой, на которую только была способна. От удивления у него поползли вверх брови. — Ну… я вот здесь. И что дальше? — с интересом спросил он, думая про себя, какую игру она затеяла, и насколько это затрагивает его. — Может… потанцуем? — она протянула ему руку. Если бы небеса разверзлись в этот момент, это не так сильно его удивило бы, как её предложение. — Почему бы и нет? — он сплёл их пальцы и повёл её танцпол. Его рука обвила её талию, притягивая ближе, её рука мягко легла на его шею. — С чего вдруг такая благосклонность? — прошептал он ей в волосы. Катарина подняла голову и посмотрела на него. Он пытался по взгляду угадать её мысли. — Ты мне нравишься, — произнесла она на одном дыхании. Иньяцио остановился, с удивлением рассматривая её лицо. Миллион догадок пронеслось в его голове: значит, вот к чему она пришла — попытаться соблазнить его, а затем выведать правду, или же она уже поняла, кто он, и все это лишь ловушка. Что ж… он сделает вид, что верит ей. В конце концов, у него было неоспоримое преимущество — она не знала, что ему известно о ней все. И в любом случае сегодня ему нужна была женщина. Почему бы и не она? — Вот как, и что ты намерена делать? — он неотрывно смотрел ей в глаза, гадая, как далеко она сможет зайти. Но Катарина была готова идти до конца. Она приподнялась на цыпочках, обхватила ладонями его лицо и соединила их губы. Девушка сама не ожидала насколько волнительно окажется целовать его. Она никогда ещё не испытывала ничего подобного — до этого момента. Её руки сами собой обвили его шею, тело напряглось, когда он сжал её крепче, прижимая к широкой груди. Его губы были настолько мягкими, чувственными, что ей не хотелось прерывать поцелуй. От его тела исходил жар, который, передаваясь ей, воспламенил её кровь. Внизу живота разлилось желание. Его руки опустились ниже, сжав мягкие полушария, прижимая их к своим бёдрам. Катарина с затаенным восторгом ощутила, что он возбуждён не меньше неё. Он первым оторвался от её губ, его грудь тяжело вздымалась, глаза горели. Желание, поднявшееся в нем ранее, сейчас в своём первобытном виде исходило от него. Она смотрела в его глаза затуманенным взором, её тело в его руках горело, он чувствовал, что предложи он ей уйти сейчас, она согласится. Но искренне это будет или же лишь частью плана? Она потянулась и вновь легко коснулась его губ, опаляя дыханием. План? Да все равно. Иньяцио взял её за руку и потянул прочь. Он не помнил, как они добрались до его номера, как в приступе сильнейшего возбуждения посрывали друг с друга одежду, и как он оказался в постели, прижимая её обнаженное тело к простыням. Его руки скользили по нежной коже, которая сразу покрывалась дрожью, его губы, постоянно возвращаясь к её губам, оставляли влажные дорожки на её теле. Катарина задыхалась, извиваясь под ним, прижимаясь сильнее, желая слиться с этим мужчиной в единое целое. В голове не осталось никаких мыслей, кроме безумного желания, охватившего каждую клеточку её тела, заставлявшего сходить с ума от каждого его прикосновения. Когда он скинул с себя одежду, она не могла удержаться от того, чтобы прикоснуться к его мощной груди, покрытой темными волосами, прижаться к ней, проводя ладонями по мускулистой спине. Этот крепкий, сильный мужчина сейчас желал обладать ею, каждое его движение дышало страстью. Катарина поражалась не только его силе, но пластике движений, он был похож на хищника, поймавшего свою добычу. Её бёдра сами собой раздвинулись навстречу его желанию, которое твёрдо упиралось ей в живот, и от этого ощущения она начала громко стонать. Она чувствовала, что уже сгорает на краю пропасти, его язык вновь ворвался в её рот, и, давая ему понять, что она сейчас не выдержит, Катарина обхватила его нижнюю губу и укусила. Раздался глухой стон. Его руки с силой сжали её груди, она вскрикнула. Иньяцио хитро улыбнулся, провёл языком по раненой губе, затем обхватил её сосок и стал нежно, но настойчиво посасывать. Она застонала и изогнулась дугой, умоляя его прекратить эту пытку. Он подался вверх, касаясь членом чувствительного бугорка в её лоне, затем ещё раз и ещё. Катарина посмотрела в его глаза безумным взглядом и прошептала опухшими губами: — Пожалуйста… Раздался тихий смех, и она почувствовала, как один его палец погрузился в неё, начиная медленно двигаться. Не в силах сдерживать себя, она стонала во весь голос, извиваясь под ним все сильнее. Он добавил второй палец и ускорил темп. Напряженный узел внизу живота скручивался все сильнее, пока не рассыпался на тысячу осколков. Катарина изогнулась и громко вскрикнула, в тот же миг он проник в неё, погружаясь до конца. Она широко распахнула глаза и встретилась с его напряженным взглядом. Ещё никогда у неё не было такого любовника, никто и никогда не проникал в неё так глубоко, она не помнила, чтобы ощущение внутренней заполненности было столь всепоглощающим. Он начал двигаться в ней, отпуская себя, входя все быстрее, мощнее, она, охваченная пламенем, в таком же ритме поднималась навстречу его неистовому возбуждению, снова невыносимое напряжение охватило все её тело, он наклонился, впиваясь в губы страстным поцелуем, не переставая двигаться. Воздух в комнате пропитался плотским удовольствием, тропическая жара затопила номер. Стены отражали глухие стоны, звуки соития мужчины и женщины, позволяя им насладиться друг другом вдали от людских глаз. Иньяцио, тяжело дыша, приближался к финалу, тело под ним было напряжено, как струна, глаза девушки были закрыты, губы чувственно приоткрыты, он двигался, не отрывая взгляда от её лица, которое в этот миг казалось ему самым прекрасным на свете. Вдруг она дёрнулась, изогнулась на цыпочках и закричала его имя, и этот звук троекратно отразился в его ушах. Глубоко проникнув в неё последний раз, он обильно излился в неё, глухо застонав, обессиленно прижимаясь, к все ещё содрогающемуся телу под ним. Он не знал, сколько прошло времени, когда её рука поднялась и стала мягко перебирать его непослушные пряди. Иньяцио лежал на её мягкой груди, чувствуя, что мог бы прямо так заснуть на ней, под её рукой, окутанный её запахом. Он лениво высунул язык и лизнул пару раз её сосок, а затем легонько подул — от этого он моментально затвердел. Он тихо засмеялся и приподнялся на локтях, пристально вглядываясь в расслабленное лицо женщины. Катарина улыбнулась. — Хочу безумно спать, — прошептала она. — Тогда давай спать, — он улёгся рядом и притянул её к себе. Катарина с удовольствием улеглась к нему на грудь и сразу уснула. Проснувшись утром, она ощутила приятную тяжесть во всем теле, а повернув голову, она увидела сладко спавшего мужчину рядом. Он просунул руки под подушку, лёжа на щеке, сложив губы в трубочку. Катарина невольно улыбнулась: он был похож на большого ребёнка, свернувшегося на любимой подушке. Она тихо встала, стараясь не шуметь и направилась в душ. Но по дороге внезапно остановилась: пока он спит можно было исследовать его татуировки на ногах. Вернувшись к кровати, она зажала рот руками, чтобы не взорваться смехом — он не снял носки. Катарина быстро забежала в душ и там беззвучно рассмеялась. Ну кто так может? Тут её осенила мысль: в душе же он не будет мыться в носках. Значит стоит повременить и подождать, пока он проснётся, чтобы сделать это вместе. Тут же воспоминания прошедшей ночи опалили её мозг. Ей ещё никогда не было так хорошо с мужчиной. Она улыбнулась, но сразу нахмурилась: он мог оказаться преступником, и тогда его место в тюрьме. Катарина посмотрела на своё отражение в зеркале: волосы растрепались, щеки покрыл яркий румянец, глаза сияли радостью. Это все ещё она? Внезапно из комнаты раздался звук зазвеневшего телефона, выругавшись, она залетела в комнату в поисках источника шума. — Да… да… нет, я не забыла, хорошо, буду, — Катарина вздохнула. — А ты неплохо смотришься с этого ракурса, — констатировал голос позади неё. Обернувшись, она увидела Иньяцио, который облокотившись на локоть, рассматривал её в дневном свете. Катарина залилась краской и стала быстро одеваться. Он продолжал наблюдать за ней. — Кто звонил? — Барбара. У меня куча дел, а я тут залеживаюсь, — она быстро залетела в ванную. — Может отменишь? — С ума сошёл? И концерт ваш может быть тоже отменим? — она надела туфли. — Тебе идёт красный. В таком виде пойдёшь по городу? — он улыбнулся. — Поймаю такси, — она оглядела номер в поисках забытых вещей и встретилась с его веселым взглядом. — У меня тут вопрос: ты всегда в носках? И днём и ночью, и когда сексом занимаешься и в душе? Иньяцио перевел взгляд на свои ноги и рассмеялся. — Только не в душе. Тебя это оскорбило? — Нет, просто у меня сложилось впечатление, что ты скрываешь свои лодыжки, — и, посмеиваясь, она покинула номер. Иньяцио улыбнулся, вновь откидываясь на подушки, ощущая её запах в комнате.