За кого ты борешься?

Миранда       Осторожно внеся две чашки горячего кофе в кабину лифта, я ловко нажала локтём на кнопку следующего этажа. Сегодня я чувствовала себя на удивление жизнерадостно, думая о событиях, ждущих меня в этот день, даже несмотря на тот факт, что у меня не было нормального сна целую неделю, а кровь, скорее всего, уже давно мутировала в чистый кофеин. Но что нового? Я, наконец-то, смогу разобраться со всей этой заварушкой, связанной с Эшли Уильямс, проанализирую сложившуюся ситуацию с Шепард и Советом, договорюсь о поставках лучших съестных продуктов на «Нормандию» и, возможно, если будет время, даже смогу совершить пару-тройку несущественных покупок. Может, новые сапоги? Но, нет, выданные «Цербером» вполне годные, а покупать ещё одни, чтобы потом просто стояли да пылились, нет нужды. Что-то в сегодняшнем дне заставляло меня чувствовать себя излишне оптимистичной, как будто бы ещё чуть-чуть, и я точно сойду с ума. Ох, решилась я, а куплю-ка я себе растение на стол. Будет весело.       Двери лифта с шумом раскрылись, открывая вид на тусклый мрак и, довольно любопытно, пустую каюту. Меня мгновенно попустило; Шепард уже должна была проснуться. По факту, ещё пару минут назад СУЗИ известила о том, что коммандер находилась в своей обители. Сделав пару неуверенных шагов, я позвала:       — Шепард?       Я прошла дальше, размещая кофе на столе, и махнула рукой панели управления на стене, чтобы добавить яркости освещению на полную мощь. Теперь я смогла разглядеть идеально заправленную кровать — наверняка привычка, выработанная у Шепард ввиду служения в армии, — но самой женщины нигде не было видно. Моё внимание привлёк шум, доносящийся из ванной. Бинго.       Я колебалась. Беспокоить кого-нибудь в ванной обычно является ужасной затеей. К тому же, я не совсем чтобы известила о своём приходе. Но это важно; нужно обсудить, как обернуть встречу с Советом в лучшую для нас сторону. Вот почему я принесла кофе в качестве примирительной взятки. Девятое пекло, нужно было через СУЗИ предупредить Шепард, что поднимаюсь. И о чём я только думала? В безысходности я притронулась к вискам и, тяжело вздохнув, двинулась к двери в ванную. Слегка поразмыслив, я также активировала защитный барьер.       Решившись, я постучала костяшками пальцев о дверь и незамедлительно оказалась вознаграждённой звонким грохотом, — как будто бы что-то упало на пол — и последующим за ним громким чертыханьем.       — Шепард? — обратилась я снова, прислоняясь к двери так, чтобы женщина смогла услышать меня. — Я как-то упоминала, что сойду с корабля рано утром на деловую встречу, но нам всё равно нужно обсудить вашу речь перед Советом. Это не займёт много времени.       — Лоусон? Как, чертяка тя дери, ты сюда попала? — буркнула разгневанная Шепард из-за двери.       — Это церберовское судно, а я — офицер «Цербера» с наивысшим рангом. У меня есть доступ к любой двери здесь, на «Нормандии», — заявила я, с лёгкостью переходя в свой лучший деловой тон. Шепард лишь сдавленно заворчала, и я почти что уверена — она сейчас нахмурилась.       — Мне не нужно это «подержаться за руки», Лоусон. Я уже и так знаю, что скажу консулам. Оно начинается с «подорвите» и заканчивается — «задницы», — раздался её приглушённый голос из-за двери. Я снова вздохнула. Должно быть, она это услышала, так как добавила: — Не переживай ты так сильно. Я и сама могу прекрасно разобраться с теми тремя.       — Что-то я сильно сомневаюсь в этом. Срываться на них, когда вы злы — трудно назвать «разобраться», — забрюзжала я. — Особенно, если учитывать, что вы так и не читаете те отчёты, которые я присылаю вам. Вы же в курсе, что мне сразу видно: прочли вы их или нет?       Судя по гробовой тишине за дверью, нет — она действительно не знала об этом.       Затем послышался ещё один стук со стороны Шепард, подобный лязгу металла о металл. От меня не ускользнуло и то, как она тихонько пробурчала:       — Да как в галактике, эта чёртова штука работает? — А после раздался ещё один громкий стук, и я, собрав всю волю в кулак, стукнула по кнопке замка на двери.       От увиденного моя челюсть в буквальном смысле отвисла в ужасе.       — И что, по-вашему, вы творите? — завизжала я в панике, вырывая ножницы из её рук. Зубами, но тщетно, она пыталась снять защитный колпачок, предотвращающий ненарочное оголение острых краёв бранш.       Наверное, мне всё-таки следовало обдумать свои следующие действия — Шепард предельно ясно дала понять, как относится к любым прикосновениям к себе. И, если совсем уж честно, я ещё должна быть благодарной ей за то, что она полностью одета. В противном случае я бы уже давно считалась без вести пропавшей в просторах холодного космоса. Но перед тем как подобные мысли озарили мою голову, я уже обхватила лицо Шепард руками и, наклоняя его из стороны в сторону, сделала быстрый осмотр на предмет каких-либо рваных или неровных локонов, которые модница могла «подрезать» с помощью любого другого инструмента.       Ненавижу как же всё это знакомо. Прикосновение своих пальцев к её коже... Я вспомнила ту длинную череду часов, проведённых рядом с ней. Мои движения точны, сугубо в рамках медицины. Всего лишь несколько недель назад я, держа за подбородок, разглядывала её лицо с разных углов, поднимала руки для лучшего осмотра или приподымала край рубахи, чтобы проверить качество приживления лоскутов кожи. И, если какие прикосновения и были неумышленно длинными на её щеках или запястьях, что же — они являлись сугубо профессиональными.       Теперь же мои руки были грубо оттолкнуты, вдобавок аккомпанируя взглядом тёмных глаз исподлобья, что обещали боль и страдания в будущем. По телу пробежала мелкая дрожь.       — Прекрати. Я тебе больше не подопытный кролик, Виктор, — нагрубила она. И снова эти шутки о Франкенштейне. Любопытно, закончится ли у неё когда-нибудь этот неиссякаемый поток издёвок? — Не прикасайся ко мне.       Хоть я и прищурилась, глядя на неё, но с кратким кивком попятилась из ванной. Шепард же медленно поплелась следом, живо оценивая ситуацию в каюте, и наткнулась взглядом на кофе, что я так бережно несла ей. Она взяла именно ту чашку, из которой я уже сделала пару глотков, двигаясь слишком быстро для меня, чтобы успеть предупредить, и её губы уже прикоснулись к краю кружки. Я сморщила нос от негодования, но лишь обречённо вздохнула, решив пустить всё на самотёк, и потянулась к другому напитку — чёрному, без идеального соотношения сливок и сахара, которые находились в другой чашке.       — Кофе на вкус будто помои, — как бы невзначай выпалила Шепард и, поставив чашку обратно, оттолкнула её так, что та скользнула по гладкой поверхности стола, словно коктейль опытного бармена по барной стойке. Раздражённая, я едва удержала себя от резкого возгласа и, несомненно, последовавшего за ним едкого комментария, но лишь мельком закрыла глаза, чтобы поумерить растущее внутри пламя и вовремя вспомнить, что сейчас действительно является проблемой.       — Что не так с вашей причёской? — спросила я, зная, что простой прямолинейностью от Шепард можно многого добиться.       — Слишком длинная. У Совета и так проблемы с принятием истины, что я настоящая. Вот я и подумала, что моя старая причёска здесь будет как раз кстати. Всё равно эти конченые волосы вечно лезут в глаза во время боя, — разжевала Шепард. Так, будто бы я и сама могла об этом догадаться.       — Тогда покажем вас специалисту. Тот сможет не только укоротить, но и выбелить вам волосы так, чтобы вы не выглядели как «Барби» трёхлетки. — Я была непреклонна.       — До встречи с консулами всего ничего, на это не хватит времени. Я уже думала над этим. — Её губы сжались в тонкую полоску.       — Тогда соберите их в простой пучок. Судя по старым фото, именно так вы склонны носить длинные волосы. Перед тем, как подрезали их после... — Я прикусила язык, поняв, что случайно посягнула на враждебную территорию.       — После Акузы? Да, было дело, — резко бросила она.       Я уже было приготовилась к большому плевку ядом — ввиду своего профессионализма, я смогу справиться с любыми нападками Шепард, — но он так и не последовал. Женщина лишь глубоко вздохнула и прошествовала обратно к зеркалу, потянув за один из своих тёмных, рыжеватых локонов.       — Могу помочь, если хотите, — предложила я, стараясь звучать непринуждённо, как если бы одна только мысль запустить ей пальцы в волосы не провоцировала очередную революцию бабочек в животе.       — Мне и капли помощи от тебя не нужно, Принцесска, — огрызнулась Шепард, и мне потребовался весь внутренний потенциал, чтобы сдержать рот на замке. От столь явного усилия зубы ужасно заскрипели. Ну конечно же, её лексикон снова разжился очередной нервотреплющей кличкой.       Я думала, что вполне свыклась к такому обращению со стороны Шепард к себе. Нет, я ошибочно предположила, что она смягчилась ко мне. Странноватый трепет, охвативший меня ранее от нашей вербальной перепалки, теперь испарился и, внезапно, мне показалось изрядно изматывающе, — ох, как же изматывающе — просто находиться рядом с ней. Так что кивнув с натяжкой, я забрала обе чашки — уже решив, что сброшу их в мойку и налью себе новую — и, развернувшись на каблуках, двинулась к двери.       — Твою мать, Лоусон. Не уходи, — воззвала Шепард. Услышав то, как звучал её голос, я инстинктивно замерла всего в паре шагов от лифта.       — В душе не ведаю, как накрутить этот «пучок», не говоря уже о том, чтобы всё выглядело вполне сносно, — призналась она, неловко пожав плечами.       Я снова прищурилась, смотря на неё с подозрительным недоверием:       — Вы уже делали его прежде. Тому есть фотографии, — заявила я.       — Всегда находился тот, кто делал его за меня, — призналась Шепард. Её голос зазвучал слегка натянуто, но глаза предупредили меня об опасности продолжения данной темы. Хотя, учитывая, что она упомянула об этом, всё становится вполне ясным. Со своего восхождения на «Нормандию» ближайшим упоминанием о приличной причёске можно назвать угловатую, небрежно сделанную косу, хотя чаще Шепард просто запихивала волосы в нагрудник, довершая такое произведение искусства шлемом сверху. Я не придала этому большого значения; её тогда ещё короткие волосы были такими же буйными и спутанными.       — Наверное, кому-то всё-таки стоит попытаться убрать этот вид сироты-беспризорника, что вы на себя нацепили, — попыталась я пошутить, ухватившись за одну из торчащих в разные стороны рыжеватых прядей.       Шутка прозвучала весьма плоско — будто бы я наперёд не знала, что так оно и будет, — и Шепард снова смерила меня колким взглядом.       — Что ж, на этот вид я истратила целое детство, дабы отполировать его до блеска. — Она помрачнела.       А я снова запнулась, не понимая, где оступилась на этот раз. Шепард не сирота, её мать — самая настоящая гроза Альянса, и, ввиду частых кочеваний с места на место, женщину с натяжкой можно назвать ещё и бездомной. Пытаясь стряхнуть нависшую унылость момента, я стала позади неё, догадываясь почему-то, что дважды просить о помощи она не станет.       Переставив стул с её рабочего места в уборную, я поместила его напротив зеркала и жестом пригласила Шепард присаживаться. Та напыщенно фыркнула перед тем, как повиноваться, следуя своему пунктику усложнять абсолютно всё, но, конечно же, женщина уселась и стала выжидающе на меня смотреть. Теперь она не так сильно хмурилась, так что, в любом случае, назову это победой.       Сперва я решила разобраться с этой непутёвой чёлкой, зачёсанной на правую сторону, решив вплести её в будущую французскую косу. Закончив, я аккуратно её подняла и начала собирать все остальные локоны в хвост, когда мои пальцы чуть задели чувствительную кожу за ухом Шепард, на то она невольно тихо хмыкнула, и я замерла. В панике, её глаза отыскали мои, и чудесный румянец разлился по её щекам, перед тем как укрыться за обычным сердитым взглядом.       Бабочки в животе принялись уже вовсю играть на барабанах, но я отбросила это, взамен сфокусировавшись на работе. Сомкнув брови на переносице в концентрации, я укрощала каждый строптивый локон на положенное ему место на её голове, довольная, что всё стало выглядеть приглаженным и уложенным.       Когда я снова перевела взгляд на зеркало, то увидела, что вечная насупленность Шепард исчезла, а на её месте возникло замешательство, и я должна согласиться с этим. Всё выглядело настолько по-домашнему и... чудаковато. Разумеется, во время реконструкции я расчёсывала ей волосы, но никогда прежде она на меня так пристально не смотрела. Обернув её конский хвост вокруг себя, я заколола его несколькими шпильками, пока не вышел безупречный пучок. Я сразу же немного отошла, создавая между нами небольшое пространство, счастливая, что могу больше не прикасаться к ней.       — Готово, — подытожила я, вздыхая с облегчением от рассеивания этой гнетущей тишины.       — Эта косичка кривая, — произнесла Шепард, вертя головой в разные стороны, и хоть её лицо было серьёзным, но тон голоса, на удивление, оказался игривым.       — А нет, чтобы сказать об этом раньше? — фыркнула я, двигаясь из стороны в сторону и снова тщательно исследуя косу. — Ничего не вижу; всё в порядке.       — Нет, нет. Она кривая, — уверила Шепард с такой же самодовольной интонацией, какая была до этого у меня. — Можешь оставить как есть, но я просто думала, что ты хочешь, чтобы она выглядела совершенной.       — Я была смоделирована быть совершенной, Шепард. Однако это не значит, что всё, что я делаю, является безупречным. — Я закатила глаза. — И всё здесь нормально с этой вашей «косичкой».       Сколько же сил мне потребовалось, чтобы повторить за ней последнее слово.       Брови Шепард опустились, и, сбитая с толку, она переспросила:       — Стоп, что? Только что ты сказала, что была смоделированной?       — Честно, Шепард, я добавила о себе немного личной информации в стандартное досье членов экипажа «Цербера». — Я вздохнула. — Не удивительно, почему вы не сделали никаких дополнительных ремарок по этому поводу — вы к тем файлам даже пальцем не притронулись.       — Разве только что ты не говорила, что тебе сразу ясно: открываю я присланные тобой файлы или нет? — парировала Шепард.       Должно быть, сейчас уголки моих губ приподнялись.       — Говорила.       Мой омни-девайс издал гудок, напоминая о том, что пора спускаться вниз, если хочу успеть выполнить всё по плану. Мне всё ещё нужно было переодеться для встречи, и я хотела легко позавтракать, чтобы потом не застрять надолго в кафе с Эшли Уильмс только потому, что голодна как волк.       — Уже опаздываю, — произнесла я отстранённо. — Шепард, пожалуйста, просто прочтите те заметки, что я вам выслала по почте о консулах. Я буду здесь, но это не значит, что смогу смачно приложить вам по губам, чтобы не успели ляпнуть какую-нибудь чепуху.       На это Шепард насупилась.       — Ладно, прочту я уже твои треклятые файлы. А теперь выметайся, — гневно приказала она, махнув рукой на двери.       — И не забудьте встретиться сегодня с Касуми Гото. — Я напомнила ей. А затем, ветром пронёсшись мимо, смахнула чашки с кофе со стола и направилась к двери. Почти достигнув лифта, я услышала за собой, как Шепард откашлялась. Так что со вздохом, помедлив, я посмотрела на неё через плечо.       — Я, ну, — запнулась она от неловкости, и я почувствовала, что невольно изогнула бровь, ожидая продолжения ответа. — Наверное, я хочу услышать обо всей этой «смоделированной к безупречности» истории, — закончила она, отрываясь от рук и переводя взгляд на меня, такой обезоруживающий, словно это я здесь варила воду, а не она.       — Вы можете прочитать досье, — заметила я, не опуская бровь.       — Я не сильна в чтении, — заявила она, скрещивая руки на груди. Это было чистой воды ложь; я знала, насколько обширна её электронная библиотека на инструментроне с более чем сотней различных наименований.       — Думаю, что мне будет интересно услышать ваши собственные мысли о восстановлении. — Ухватившись за возможность, я попыталась сменить тему.       — Всё ещё трясёшься за свой эксперимент, Лоусон? — обвинила меня Шепард, её хмурость и враждебный настрой имели привкус мести.       — А вы ожидали другого? — спросила я просто, наконец-то пересекая порог лифта. Я нажала на кнопку жилой палубы, но придержала дверь, ожидая ответа.       — Думаю, нет, — ответила она. И я могла поклясться: в её словах скользнула малая горечь разочарования, но... Нет, подобного и быть не может. Она развернулась ко мне спиной, а я убрала руку, позволяя двери окончательно закрыться. Эшли       Ощущение, охватившее меня, когда я увидела «Нормандию» снова можно сравнить с ударом коленом в живот, но я не могла успокоиться. После вчерашнего откровения я словила себя бесцельно бредущей по улочкам, пока не забрела в порт, на место стыковки «Нормандии SR-2». Что же, не такими уж и бесцельными были мои странствия.       Этот корабль всё такой же прекрасный, блестящий и без единой вмятины. Он был таким знакомым, что мог прямо сейчас взлететь в моих воспоминаниях. Новая модель оказалась больше, запятнанная по бокам отвратительными пятнами эмблем «Цербера», но всё так же здесь я чувствовала себя как дома. Я хотела было подняться на борт судна так же, словно двумя годами ранее в младшей версии себя, когда ещё Шепард не была для меня подобна образу бескрайнего океана. Но два церберовских офицера охраняли вход в стыковочный шлюз и взглядом нацелились на меня в момент моего к ним приближения. Без сомнений, их заранее предупредили о женщине, схожей по описанию со мною.       Потребовалось порядка двух часов, чтобы наконец-то покинуть порт. И, развернувшись, я представила, что всё будет хорошо для снующих рядом десятков горожан Цитадели. Часы на инструментроне известили, что до встречи Шепард с Советом оставалось ещё несколько часов, так что я решила начать именно с этого. Всего лишь одна поездка на челноке с остановкой на кофе с рогаликом, и я уже била баклуши в уютных изогнутых креслах снаружи конференц-зала консулов.       К сожалению, мой завтрак был потревожен приходом нежелательного оперативника «Цербера», прошедшего через дверной проем.       Должна признать: я ожидала больше чёрных тонов, и, скорее всего, всё в коже. Я думала, её обычный наряд будет в чём-то схожим с церберовской формой, в которой она была на фото Лиары. Вместо этого Миранда Лоусон блистала, одетая в блузку цвета бледного солнца. Та сидела на ней как влитая, — ну естественно, — с малой кружевной оторочкой, идущей к третьей пуговице, что была чрезвычайно натянута. Верх заправлен в белую юбку-карандаш, а на ногах пара таких же белых туфлей с перекрёстными ремешками на лодыжке.       Из-за стиля в одежде её вид казался, ну, мягче со всеми этими яркими цветами и женственным шармом. Нет, не то слово, не для этих ног — что, между прочим, были даже более сногсшибательными, чем в том облегающем костюме. А в довершение ко всему, когда Лоусон наклонилась, чтобы поправить ремешок на одной из туфель, я заметила очертания, что можно было расценить, как огнестрел, пристёгнутый к её бедру. И как ей удалось пронести подобное через КПП Цитадели? Но нет, мягкость не было подходящим словом для этой женщины. Наверное, я бы назвала её вид мягче, по крайней мере, мягче, чем я представляла.       Она направилась прямиком ко мне и уселась напротив с грацией лани, в то время как улыбнувшись протянула руку в знак приветствия.       — Вы, должно быть, сержант Уильямс. Приятно наконец-то встретиться с вами, — произнесла Миранда. При рукопожатии её рука оказалась на удивление тёплой и меня прямо подбросило. Чего я ожидала? Глыбу льда? Протез? С улыбкой и без ниточки следа из эмблем «Цербера» или их типичной цветовой гаммы, Миранда Лоусон оказалась вполне себе живым человеком, так что мне оказалось довольно трудно ворошить угли тлеющей вражды. Я пыталась вспомнить все те ужасные вещи, что она, теоретически, могла совершить, как, к примеру, стрёмные опыты с Торианином или наблюдения за нападениями Молотильщика на людей в исследовательских целях, но у меня и вправду не было достаточно убедительных доводов предположить, что она лично во всём этом замешана. Разве может женщина, совершившая настолько ужасные поступки, так мило улыбаться?       Интересно, оделась ли она так специально? Это действительно сбивает с толку, призналась я себе. Обычно весь круг моих врагов с ног до головы закован в броню, а также нагружен всевозможными ружьями и, в целом, выглядящий весьма пугающе и зловеще, но эта женщина умудрилась выглядеть агрессивно прекрасной. Единственным, что пугало в ней, был этот опасный огонёк в глазах. Нечто, что Миранда не смогла упрятать за громадным фасадом из модных тряпиц.       Пока что всё выглядело весьма не так, как я себе представляла. Но всё же не стоит недооценивать эту женщину, в мгновение ока меняющую лики, подобно маскам.       — Ты нашла меня. Какая неожиданность. — Я ответила жёстко, рукою обводя пустынную местность рядом с конференц-залом консулов. Стыдно признать, но я не ожидала, что сама Миранда Лоусон придёт на встречу. Подобное упущение напомнило мне, насколько глубоко я влезла не в своё дело. Обычно я просто пристреливала своих врагов, так что, логично, что у меня имелся весомый недобор в общении.       — Разумеется, вы ожидали увидеть коммандер Шепард. Мои извинения. Сейчас она занята решением других вопросов, а потому попросила меня выступить в качестве замены. Я Миранда Лоусон, вторая по главенству в команде Шепард, — объяснила она.       — Дела у неё, как же. — Я наклонилась к ней. Моя грубость оказалась встречена осторожно подобранной, холодной улыбкой, и это разозлило меня, тогда как она выглядела вполне невозмутимой. — Спорю, что Шепард даже не догадывается, что я сейчас на Цитадели.       — Прискорбно, конечно же, что у Шепард не получилось выделить и минуту свободного времени, чтобы увидеть свою дорогую, давнюю подругу, — принялась вешать мне лапшу на уши она, — но, к сожалению, её присутствие здесь в данный момент невозможно.       — Ага, ну да, — огрызнулась я, ссутулившись. Сейчас я, должно быть, выглядела не лучше угрюмого подростка, сердясь, что не могу удержать ненависть и злобу на женщину, что так добродушно приятна. — Да как в мире, вы, ребята, вообще прошли через контрольно пропускной пункт Цитадели? «Цербер» широко известен как террористическая организация почти во всех царствующих инстанциях.       — Уверена, вы сочтёте новость весьма обескураживающей, узнав, насколько легко это было. — Она ответила напыщенно и, на мгновение на её губах разыгралась ухмылка, что быстро исчезла за всем этим «приятно нейтральным» выражением, в имитации которого, похоже, она была мастером.       — Как-то не колышет. Я здесь, чтобы повидаться с Шепард, — заявила я. — Так что фигушки тебе удастся убедить меня уйти.       — Не думаю, что вы правдиво оцениваете весь размах происходящего, — ответила Миранда, произнося каждое слово идеально чётко. — Нам нужна Шепард, чтобы спасти колонистов. Сделать то, что ваш холёный Альянс не может или попросту не желает делать, и я не позволю вам даже попытаться испортить то, что можно охарактеризовать как обоюдное соглашение между ней и «Цербером». Умирают люди, сержант Уильямс.       — Что же, я логически не вижу смысла, как какая-то пятиминутка со мной может запороть «великое» соглашение между Шепард и «Цербером», — прыснула со смеху, наклоняясь ещё ближе, чтобы получше рассмотреть Лоусон. На миг я подумала учудить что-нибудь эдакое, да что угодно, что может послужить толчком для того, чтобы эта женщина, наконец, потеряла самоконтроль. С такой скоростью мне не суждено узнать и мизерную часть нужной мне информации, когда из нас двоих именно Миранда тянет за нити, выступая в роли кукловода. Я позволила гневу выплеснуть самое шокирующее в своём арсенале: — Похоже, это большое упущение, учитывая, как долго Шепард с «Цербером» были братанами.       Вот и она, долгожданная настоящая реакция от Миранды. Ей хватило смелости показать своё удивление, которое, после того, как Лоусон медленно моргнула, скрылось за растерянно сведёнными бровями на переносице.       — Братанами? Что, простите? — с насмешкой выдавила из себя она, хмурясь ещё сильней.       — И сколько Шепард уже батрачит на вас? — бросила я. Нужно было с самого начала спрашивать в лоб, раз уж кроме как ставить вопрос ребром ничего другого не умею. Мой навык шпионажа погиб в страшных мучениях ещё задолго до рождения.       — На протяжении двух лет Шепард взаправду была мертва, но сотрудничество с «Цербером» начала лишь пару недель назад. До этого она считалась солдатом Альянса, — терпеливо произнесла оперативник, но затем добавила с сарказмом: — о чём вам, я уверена, известно.       — И мы обе прекрасно наслышаны об альянсовцах, желающих побегать рысью при свете луны, — прорычала я, до крови сжав кулаки, сложенные на коленях.       — Я не совсем поняла, в чём вы нас обвиняете, — заявила Миранда. Произнося это, её брови на миг взлетели вверх, но в целом общее выражение оставалось пассивно-агрессивным. Она так и продолжала пристально смотреть на меня с уверенностью человека, которому нечего скрывать, ну, или же с уверенностью отменного лжеца. Ого, а вот это действительно депрессивненько. Такими темпами я точно состарюсь раньше, чем вытяну из неё хоть толику информации.       — Ждёшь, что поверю тебе на слово о том, что невеста Шепард работала на «Цербер», а сама коммандер — нет? Что она и понятия не имела, кем являлась её возлюбленная? — выпалила я в ответ. Прошлой ночью меня озарило такое умозаключение: Шепард работает на «Цербер». Иначе, как бы она смогла так спокойно отнестись к государственной измене Элис?       Теперь она рассмеялась. По-настоящему, показав белые зубы в веселье, но после замотала головой. Если она действительно что-то знала, то была качественно обучена не подавать и виду на это. Мои обвинения не свяжут ей так сильно руки, как кандалы. Я присматривалась к каждой доступной детали, но видела перед собой лишь женщину, которую и в самом деле забавлял весь этот спектакль моей тупости. Ах, к чёрту всё.       — Сержант Уильямс, заверяю вас, я лично провела исследование любого, даже самого крохотного, аспекта жизни коммандер. И ни разу не застала отчёта или рапорта, свидетельствующего, что её невеста сотрудничала с нами. К тому же это просто невозможно, чтобы кто-то, настолько близкий Шепард, не прошёл через мой стол. — В её голосе всё ещё слышалась беззаботность.       А я ломала себе голову, выискивая хоть что-то, что угодно, за что можно ухватиться, чтобы использовать в своих целях. Предположительно, Лоусон занимала высокую должность в «Цербере», и я могла прекрасно услышать эти нотки гордости в её голосе, когда она говорила о Шепард. Если бы на месте шкипера оказалась я, то единственным, что раздражало бы меня сильней всего, оказался факт, что меня держали подальше от мыла и петли...       — Ты не можешь дать на всё гарантию. Может, у здоровяка есть свои собственные секреты, — бросила я с вызовом. — Особенно с тех пор как Элис была убита «Цербером» на Акузе.       Наконец-то её маска дала трещину. Хоть та и была крохотной, но я успела заметить изъян. Должно быть, я задела за живое.       — Шепард никогда раньше не работала на нас, равно как и её невеста. И если ты пришла сюда, чтобы набрехать коммандер, то, боюсь, у тебя нет ни малейшей на это возможности. И ты не сможешь сорвать эту миссию, — заявила оперативница. Теперь тон её голоса был нескрываемо агрессивным. Нет, ну точно задела за живое.       — С трудом верится, что ты способна заставить меня сделать что угодно, — прорычала я в ответ.       Но перед тем, как я успела добавить хоть слово, мой инструментрон запиликал уникальным рингтоном, ставя этим в известность, что звонящим было командование Альянса. Сердце бешено застучало где-то на уровне живота, и, заметив эту краткую ухмылку победы на лице Лоусон, бухнуло ещё ниже. Это... не может быть хорошим знаком. И, твою мать, да я почти нащупала верный путь! Прижав к уху два пальца, я активировала наушник, а затем нажала на кнопку приятия входящего на устройстве.       — Сержант Уильямс, — ответила я.       — Уильямс, вы нужны на службе, сейчас же. Соберите первое необходимое и отправляйтесь в ангар E13 за назначением, — затрещал голос в ухе.       — У меня ещё остались незавершённые дела. Я смогу отрапортовать в течение двух часов, — ответила я, хмурясь на Миранду, что сейчас пыталась выглядеть совершенно не заинтригованной, жадно вслушиваясь в каждое слово.       — Отказано, сержант. Приказ вступает в силу немедленно. Корабль, на который вас приписали, покинет порт через тридцать минут, — настоял оператор.       Я прикусила губу, пытаясь удержать рвавшийся наружу грубый ответ, но всего лишь произнесла:       — Вас поняла. Выдвигаюсь, — подтвердила я. Мой взгляд снова переключился на Миранду. И как, блять, она это провернула?       — Это ещё не конец, — выпалила я ей, отходя к двери.       Но она лишь улыбнулась, произнося:       — По-видимому, всё-таки конец.       Губы сами искривились в отвращении. Я хотела было прокричать на всю округу, что всё равно, даже если не поговорю, то увижусь с ней на Горизонте, но лишь прикусила язык. В данный момент, зная, как сильно «Цербер» хочет сослать меня в колонию, было преимуществом, и я не собираюсь упустить его. Я взглянула напоследок на Миранду Лоусон, что сидела с безупречно ровной спиной за столиком, который я зарезервировала.       Что за самовлюблённая мразь. Гаррус       Челночная поездка обратно на «Нормандию» оказалась более напряжённой, чем я ожидал. Шепард сидела напротив, её напряжены, а лицо мрачнее тучи, пока она проверяла почту уже сотый раз в течение часа. Хоть я и заёрзал на своём месте, но решил не поднимать тему, которую мы оба так старательно избегали: что она сбежала на задание, не сообщив остальным членам отряда или, что многим хуже, Миранде Лоусон. Женщина проделывала просто титаническую работу, притворяясь, будто бы её не колышет, что случится, когда мы вернёмся на корабль, но я же не слепой.       Мы отсутствовали порядка двух циклов, оставив старпома «Нормандии» в состоянии панического остервенения. После встречи с консулами Касуми Гото сбежала вприпрыжку с коммандер, которая в своей типичной пассивно-агрессивной манере решила помочь нашему новому члену отряда, не известив при этом главного оперативника и, в придачу, не запросив подкрепление. К счастью, подвернулся я, ясно лицезрев то, как Шепард пыталась (не)палевно сесть в челнок и покинуть станцию без лишних свидетелей. Но она оставила свой инструментрон в режиме передачи данных, подразумевая, что я смогу выследить её. Так что либо она была невероятно беспечной, либо, — что более верно, — ощутила на себе угрызения совести за то, что собиралась сделать, а потому в полной мере обеспечила себя отходными путями, убедившись, что мы её отыщем.       Так что, прыгнув в первый попавшийся челнок «Нормандии», я направился в соседнюю систему, на планету с броским названием Бекенштейн. К сожалению, где-то по прошествии часа от начала пути, раздался звонок от — какая неожиданность — Миранды. В тот момент мне и вправду стоило дождаться перехода звонка на автоответчик, но я почувствовал себя дурно, думая, что она уже наверняка на корабле, волнуется. И сразу пожалел о своём решении ответить в ту же минуту, когда услышал поток брани в ухо. Как оказалось, улететь втихаря на челноке и ничего не сказать старпому о пропаже Шепард расценивалось не лучшим проступком, чем побег самой Шепард.       Мне удалось утихомирить Лоусон или, по крайней мере, убедить её, что въезд «Нормандии» в систему, куда смоталась Шеп, сейчас может причинить больше вреда, чем пользы, и она сбросила вызов, едва ли не ошпаривая всё холодной яростью.       Теперь же, спустя цикл на судне и взрыв челнока Касуми, мы втроём втиснулись в челнок «Нормандии», чтобы направиться к месту на краю системы, где лавировал наш дорогой космический корабль. Удачно (преднамеренно) составив расписание полёта, мы добрались посреди ночного цикла «Нормандии», но я не могу винить Шепард в стремлении избежать неизбежного. Без сомнения, следующие несколько дней с Мирандой нам, в буквальном смысле, нужно будет ходить по струнке и, несмотря ни на что, быть предельно шёлковыми. Я-то смогу справиться с подобным, но для начала посплю-ка хотя бы с пару часов.       Опять же, я сглупил достаточно, надеясь, что старпом не надумает отслеживать наше каждое передвижение и не будет дожидаться нас в ангаре. Челнок приземлился с тихим стуком, и я дал волю матерным чувствам, на мгновение заметив вспышку копны пресловутых смольных волос в центральном иллюминаторе.       — Блядство, жёнушка уже на посту, чтобы врезать тебе, Шепард, — поддразнил её я, довольствуясь, что не возьму на себя всю тяжесть гонений и насмешек за наш побег в звёзды.       — Только что ты назвал её... — зарычала на меня подружаня, но, прежде чем смогла завершить свой гневный посыл, была перебита хлёстким голосом Миранды:       — Шепард, — обратилась Лоусон буквально сжигающим от холода тоном. — Будьте любезны. Удосужьтесь уделить мне минуту вашего времени на разговор.       Шепард смиренно поплелась к ней, а я же остался стоять поблизости на достаточном расстоянии. Достаточном, чтобы вмешаться в самом крайнем случае (в чём я сильно сомневаюсь), но не так близко, дабы услышать разговор. Они явно дали понять, чуть отойдя, что не хотят моего присутствия в обсуждении, но я нашёл себя не желающим просто так уходить. Так что я притаился.       Речь старпома оказалась быстрой, но тихой. В стенах ангара голос казался подобно низкому урчанию. Держа спину ровно, всё её тело было напряжённым настолько, что у меня закралась мысль, как бы она не сломалась от малейшего толчка. Она яростно откинула пряди волос с лица, всё так же продолжая спорить с Шепард. Из-за кипящих внутри эмоций на её щеках выступил румянец.       — Ты ничего не знаешь, — звонко раздался гневный всплеск Шепард, когда она скрестила на груди руки. Сверкнув на меня взглядом, женщина снова понизила голос, и её ответ явственно перегрызал последующее заявление Миранды. Я склонился над стойкой с оружием, пытаясь притвориться, будто бы мне нужно почистить винтовку. Уверен, что мне вряд ли удалось одурачить хоть кого-то. По крайней мере, я был вне поля зрения второй по главенству, а вот Шепард продолжала глазеть на меня в открытую. Пальцы, не переставая, возились с частями пушки, как сам я целиком старался вникнуть в спор. Мои первоначальные намерения оставить женщин наедине были полностью забыты в пылу разыгравшегося любопытства.       Теперь Миранда явно отчитывала непутёвую военную, её голос с каждым разом звучал всё громче и громче, в то время как командир пыталась перебить её нравоучение, пока я не услышал чёткое:       — Это моё дело, Шепард. Моя обязанность. Вы — моя обязанность. — Рукой она двигала то вверх, то вниз, делая акцент на значимости своих слов.       Что бы Шепард не выпалила следующим, это должно было быть равноценно удару под дых, потому как лицо Миранды помрачнело, предвещая грозу и буйство, а глаза вспыхнули не произнесёнными вслух угрозами. В двигателях «Нормандии» наступила фаза затишья, и у голоса Лоусон представилась возможность свободно разлиться в теперь уже тихом помещении. Она заговорила со злобой и плохими намерениями, но даже я заметил обиду в её взгляде, когда она сорвалась:       — Тогда, пожалуй, вы пока что моя величайшая ошибка, потому что вы не можете действительно быть настоящей коммандер Шепард.       Шепард отшатнулась, будто бы сражённая наповал. Эмоции ворохом замаячили на её лице, сменяя друг друга со скоростью молнии — гнев, обида, уязвимость — прежде чем скрыться за неприступным ликом презрения. Она развернулась на каблуках и помчалась прямиком к лифту, её шаги ни разу не запнулись, когда женщина услышала, что я пошёл за ней. Когда я развернулся в кабине, то увидел отвернувшуюся от нас Миранду со сжатыми кулаками на бёдрах. Шепард, не церемонясь, с излишней силой ударила по кнопке палубы три, да так, что бедолага лихо вжалась в панель управления.       Она была убийственно тихой, пока двери лифта не распахнулись и, рукой женщина не придержала их от повторного закрытия. Она глянула на меня, а её губы исказились гневом, пока Шеп пыталась подобрать слова.       — Оставить тебя одну этой ночью? — предложил я, делая испытующий шаг из кабины. Дыхание, которое Шепард неосознанно удерживала, теперь вырвалось наружу со свистом.       — Нет, нет, — отказалась она, замотав головой, чтобы получше выразить отказ. — Мог бы ты, допустим, набрать еды и приехать ко мне наверх?       — Лады, Шеп. Займусь этим. — Я согласился, уже двигаясь по направлению на кухню, не оборачиваясь, пока не услыхал звон уходящего вверх лифта.       Медленно пройдясь по кухне, я дал Шепард побольше времени успокоиться, тогда как мог запросто накидать на подносы всякой съедобной всячины и уже двинуться к ней. Но взамен я решил заморочиться: два подноса — красный и чёрный — с тщательно подобранным кофе, попкорном, жареным сыром и шоколадным печеньем. Это было проще простого, потратить чуть больше времени, чтобы разделить сыр, с таким трудом приготовленный в разных кастрюлях да сковородках, дабы избежать загрязнения. До встречи с Шепард я даже не знал о существовании такого продукта как жареный сыр — наверняка он считался пригодным в употребление лишь у человечества — но знал, что Шепард прям-таки обожала сэндвичи на своих полуночных перекусах, так что сделал ей сразу два.       Я услышал, как кабина лифта, опустившись вниз, вернулась обратно на этаж, захватив с собой Миранду, которая направилась теперь прямиком к себе в каюту. Заприметив меня с вкусняшками, она лишь изогнула бровь, ровным счётом так и не прокомментировав зрелище, и исчезла внутри кабинета. Двери за ней быстро сомкнулись, а в животе внезапно противно заныло от воспоминания схожей сцены, имеющей место быть в этой части «Нормандии SR-1». На месте, где я сейчас стоял, любил зависать Кайдан, в зоне, что раньше ещё не относилась к кухне. Тогда карие глаза со злобой наблюдали, как те же самые двери щёлкнули, закрывшись за разъярённой Шепард, после одной из их известных ссор. Всех интересовало: питал ли Кайдан романтические чувства к Шепард, но также он хотел, чтобы она стала той, коей никогда не была.       Его голова была полна ликов героев и белых рыцарей, всегда всех спасающих. Не думаю, что даже Шепард могла оправдать такие стандарты, не то, чтобы она не пыталась, но всё же. Снова и снова они сходились в схватке. Аленко хотел помочь всем; Шепард же знала, что они не могут этого сделать и была гонцом плохой воли. Они ссорились почти каждую ночь, даже если дело разворачивалось на какую-то пару напряжённых минут. Но я знал, что Шепард, даже если и недолюбливала, то уважала Кайдана. В конце концов, я понимал, как же тяжело было для неё оставить офицера на Вирмайре.       Теперь же я мог лицезреть тот самый спектакль, героями которого теперь выступали Шепард с Мирандой. Я фыркнул в отчаянии, пытаясь удержать подносы в руках, когда поплёлся к лифту. Если бы на Лоусон не красовался этот церберовский логотип, я знал, что Шепард быстро бы к ней привыкла. И тогда бы не было такой же ситуации, как в случае с ней и Аленко. Миранда была идеальным старпомом для Шепард. Она знает, как вести дела и как завершать миссии с максимальной эффективностью, может сделать то, чем всегда бахвалилась Шепард. До тех пор, пока не умерла, а затем не вернулась с зёрнышками гнева, переливающимися за её глазами каждый раз, когда она проходила мимо этих собачьих эмблем, заклеймивших «Нормандию». Сейчас я волновался за Шеп как никогда раньше.       Когда лифт достиг вершины, на удивление, я ступил в весьма тёмное помещение. Огни с аквариума сейчас были потушены, оставляя лишь гадать, выжила ли очередная партия рыбок или нет. Стеклянный ящик, в котором таились зачатки коллекционной модели корабля подруги, теперь помутнел до молочного оттенка, и, ступив несколько неуверенных шагов в нижнюю секцию каюты, я смог различить прожектор в дальнем конце комнаты, проигрывающий фильм на белое полотно.       Шепард же оказалась сидящей прямо посреди кровати, наблюдая за происходящим на экране большими, грустными глазами. Она выглядела такой маленькой на фоне этих просторных одеял. Поставив подносы на кофейном столике, я приставил его рядом с кроватью. Потянувшись к чёрному подносу, я передал Шепард ломоть жареного сыра и уже тогда уселся рядом.       Только разместившись поудобней и откусив немного от собственного сэндвича, я понял, что Шепард смотрела ролики о себе на экране. Несколько логических поворотов, и я сумел узнать юное лицо со всеми этими острыми чертами и веснушками на бронзовой коже. Юная версия Шепард выглядела неуютно в явственно новой форме, неловко улыбаясь держащему камеру.       Пододвинувшись ко мне ближе, она включила звук на инструментроне. Внезапно, вокруг нас замаячили голоса, вестники радости и смеха, так что я невольно сам растянулся в улыбке вместе с юной светловолосой Шепард на экране. Бледная рука, появившаяся из-за кадра, чуть приправила причёску Шеп, и я почти было рассмеялся той насупленной мрачности, что промелькнула на её лице, точной копии от Шепард, с которой знаком лично.       — Ну же, Шепард, улыбнись по-настоящему. Это наш первый день и всё должно быть задокументировано, — приказал радостный голос из-за кадра.       — Элис, — пока я не войду, и они официально не выругают меня — не смей называть меня Шепард, — сгримасничала юная коммандер, но момент спустя её губы изогнулись в улыбке.       — Да, да, Эвелин, я пока воздержусь от произношения твоей фамилии. Не хочу спутать тебя с твоей мамочкой, — пошутила Элис, тогда как Шепард поморщилась в новой порции раздражения. Я был потрясён не только от осознания того, что девушка на экране никто иная как почившая невеста Шепард, но и от открытия имени друга. Внезапный комок теплоты зажёгся в груди, и — даже если это слегка и глупо — я ощутил, будто бы оказался награждённым редкой привилегией не только узнать имя, но и самой идеей, что несло в себе это видео.       Камера подпрыгнула снова, и в её кадре появилось ещё одно лицо, прижимавшееся щекой к Шепард, но снимавшая всё так же продолжала держать объектив на расстоянии вытянутой руки. Даже я со своими ограниченными познаниями в человеческих суждениях красоты знал, что эта человек — прекрасна. Её волосы, — невероятно чёрные, — были заплетены в такой же стандартный пучок, как и у Шепард на экране. Этот цвет резко контрастировал с бледной гладкостью кожи девушки. Янтарно-золотистые глаза Элис зажглись весельем, когда она прикоснулась губами к щеке девушки в деланном на камеру поцелуе. Прыснув, Шепард схватила оператора за воротник, вовлекая ту в ещё один поцелуй. Она рассмеялась ещё сильней, когда Элис не постыдилась смачно выругаться за помятую форму.       — Нас приписали вместе, — пояснила Шепард нежным шёпотом, взглядом ни разу не покинув экран.       Они выглядели такими счастливыми, что мне стало больно продолжать смотреть, зная наперёд, что случится дальше. Две улыбки пробыли на экране ещё пару секунд, прежде чем Шеп переключила видео. Начала роликов проскакивали на экране, задерживаясь лишь на мгновение, тогда как Шепард продолжила переключать дальше, с каждым щелчком проскальзывая на несколько лет. На некоторых она, сомневаясь, делала небольшие паузы и, таким образом, я смог увидеть церемонию награждения Ханны Шепард, тогда её дочь смиренно стояла рядом. Когда она наконец остановилась, это уже было не домашней съёмкой, а репортажем новостей, так что я даже задумался, откуда у неё столько записей прошлого. Разумеется, её облако хранения могло быть подчищенным по причине смерти, но, скорее всего, «Цербер» восстановил его так же, как восстановил и саму Шепард.       Женщина напряглась, когда новое видео загремело броскими заголовками о выжившей на Акузе, мелькая изображениями с двадцатитрёхлетним, перепачканным грязью и кровью лицом коммандер, стоящей в окружении когорты медиков. В конце вставили краткое интервью с отмытой Шепард на госпитальной койке, и я сразу заметил разницу. Будто бы огонёк жизни исчез с её глаз, когда она попыталась улыбнуться репортёру, давая угловатые ответы каково это, когда молотильщик припал тебе на хвост. Я мог лишь содрогнуться, понимая, что эта «пустая» Шепард казалась мне более знакомой, чем сияющая, счастливая девушка с первого ролика.       Затем она пробежалась ещё по нескольким видео, и я узнал ещё одно. Промелькнули сотни альянсовских церемоний повышений и белые зубы с тёмно-сиреневыми глазами — всё, что я успел заметить. Но мне не нужно пересматривать их ещё раз. В них обыгрывалось одно и тоже: разномастные ролики, но с одним и тем же лицом теперь уже известной Шепард. Альянс расхваливал, как она вышла из ряда преданных бравому делу солдат, напоминая каждому о её испытании на Акузе, плюясь изжёванными фактами о своих добрых намерениях, что несёт в себе Альянс для человечества, и, наконец, заканчивая речью харизматичной Шепард: «Следуйте за нами в будущее. Присоединяйтесь к Альянсу уже сегодня». Мне всегда было интересно, как им удалось уломать Шепард сняться в этих видео, — бьюсь об заклад, давление со стороны её матери, — когда сама подруга всегда становилась угрюмой, заиграй одно такое рядом с ней.       Последнее видео, которое Шепард решилась показать, оказалось о событиях после битвы на Цитадели. Она не включила всю запись, всего лишь остановилась на кадре, на котором была с командой. Я также присутствовал на картинке, по правое плечо от Шепард, когда она возвышалась над репортёрами. Тогда был величайший день: каждый из нас — победитель. Лицо Шепард было преисполнено решимости, но этот маленький намёк на улыбку заставил меня чувствовать себя лучше после увиденного на Акузе. Я просто хотел, чтобы этот малый огонёк тепла оказался отблеском пожарища эмоций, которые она питала по отношению к Элис.       Тишина накалилась сильнее, и Шепард завозилась рядом со мной, неловко оттянув один из своих каштановых локонов.       — Думаешь, мне стоит перекраситься? Снова высветлить волосы и подстричься? — спрашивая, она повернулась ко мне. На первый взгляд вопрос звучал просто, но что-то мне с трудом верится, что дело в одних только модных замашках. Я попытался подобрать верный ответ:       — А хочешь ли ты перекраситься?       Задумавшись, пальцами она зарылась в длинные кудри, волнами рассыпавшиеся ей на плечи. Её мрачность вернулась на место, когда женщина, наконец, взглянула на меня.       — Она сказала, что я действовала иррационально. Назвала меня ошибкой, — желчно пророкотала Шепард, и мне понадобилось треть доли секунды, дабы сложить логическую цепочку, что теперь мы обсуждаем Лоусон.       — Ну, может она права. — Теперь глаза Шеп воспылали яростью, покуда я не уточнился: — Насчёт твоей иррациональности, а не того, что ты — ошибка.       Она промолчала, так что я продолжил:       — Ты злишься; это я уже понял. Много говна вылилось на тебя. Но ты зла не на того человека. Думаешь, что будучи милой с Мирандой, позволишь «Церберу» победить. Но здесь нет победителей, Шепард, и не будет, пока эта обида рушит выполнение нашего задания и его цели, — подчеркнул я, пытаясь звучать успокаивающе, но в то же время желая, чтобы Шепард восприняла мои слова всерьёз. — Ты говорила, что больше не понимаешь, почему делаешь всё это. Но дело не всегда касалось «почему»; дело касалось «за кого». Ты же не сражаешься с Коллекционерами за какую-то кучку безликих статуй. Я не сражался с Сареном за какую-то кучку безликих статуй. Я бился за тебя, за свою сестру, отца и друзей. Так что направь свой гнев на реального противника, Шепард, и вспомни, за кого ты борешься, иначе нам никогда не удастся победить.       — Я ненавижу её, Гаррус, — произнесла Шепард сгоряча, а я подавил в себе иронический смешок.       — Нет, не ненавидишь, Шепард. Это чувство никогда не было направлено на Миранду, — уверил её я.       Она обернулась так, чтобы я не смог увидеть её лица, и, когда молчание уже слишком затянулось, решил, что пора вставать. Собрав все тарелки после нашей шумихи на поднос, я поставил столик на прежнее место. Оглянувшись, я увидел, как измотанная несколькими днями полёта Шепард уснула, развалившись прямо на одеяле. Захватив ещё парочку покрывал с дивана, я накрыл спящую женщину, а заодно поправил ей подушку и уже после покинул каюту. Оставлю-ка Шепард эти разборки с грязной посудой. Она моя должница.