За кого ты борешься?

Миранда       Я проснулась резко, моментально застонав и перевернувшись лицом в подушку. Сны оказались весьма злыми и мрачными, со вспышками криков отца и Шепард. Везде я видела Шепард. Снова перевернувшись, я обратила взгляд на бесчисленный поток звёзд, рябящих в иллюминаторе, и попыталась дышать размеренно, напоминая себе, что всё в порядке. Я в своей постели. На «Нормандии». И всё хорошо. Заметив мои движения, датчики усилили яркость освещения, на что я отчаянно заморгала. Мне хотелось прикрутить свет, но святящиеся оранжевым цифры на часах (пришлось купить себе новые. Я наконец доломала предыдущие хорошо поставленным выстрелом биотики последующим утром после побега Шепард на Бекенштейн) известили, что утро уже началось.       С возвращением коммандер экипаж «Нормандии» вернулся к делам насущным, и сейчас я отчётливо могла слышать звуки копошения на кухне. Я снова взглянула на часы; с минуты на минуту должен закончиться утренний дозор, а первые три смены — вернуться на свои подстанции. Команды, именуемые «Хароном», «Стиксом» и «Гидрой», работали посменно каждые четыре часа, прежде чем их сменяли следующие, и ребята смогут уйти на восьмичасовой перерыв. Затем наступали две «собачьи смены» (что я нахожу весьма забавным, потому что... «Цербер»), длящиеся всего лишь два часа, чтобы подогнать всё к двадцати четырёх часовому — земному — формату.       Экипаж трудился не покладая рук, но каждый был счастлив просто находиться здесь, и я ни разу не слышала жалоб, будь то официально или нет. Каждый получал приличный заработок и целый день увольнительного, в случае пришвартовки «Нормандии» в порту или же отбытия разведотряда на задание. После нескольких недель работы сообща матросы сильно сдружились между собой. Мимо меня не проскочил и слушок о еженедельных партиях в покер на нижних палубах — всего лишь дружеская игра, без денежного возмещения, разумеется. Даже когда их безобидное увлечение и затрагивало денежный аспект, что ж, «Цербер» может закрыть глаза на подобное. Плохо же утаивать секрет, и все понимают, что я знаю о нём. Но я решила пустить всё на самотёк; остаётся только предполагать о худших вариантах для экипажа развлечь себя. К тому же, это помогает им сблизиться. Получше, чем тренировочные сессии Шепард.       Голоса гурьбы членов команды по утрам теперь стали успокаивающими, как я начала всё больше и больше привыкать к жизни на корабле. Первую неделю на борту я проклинала тонкую переборку между своей каютой и шумной кухней, но сейчас, среди стука кружек и шипения утвари, здесь звучали ещё заливной смех с шутками. Это было... приятно слышать, даже если я не совсем чтобы и жаловала присоединиться.       Наконец, собрав всю свою волю в кулак, я выскользнула из-под одеяла и быстро поплелась к гардеробу, снимая одежду с вешалок. Сегодняшний день станет ещё одним днём, проведённым в пути. Так что я решила подобрать наряд посвободней, с менее выраженной боевой готовностью. Верх был прост, белый с квадратным вырезом, схожим с тем, что на моей форме, так что я добавила к нему удобные чёрные брюки, в довесок со своими обычными сапогами. На штанах, прямо на бедре, виднелась малозаметная эмблема «Цербера», но, в любом случае, она была выполнена в упрощённом стиле. Налюбовавшись отражением в зеркале, я могла признать, что, по сравнению с моим типичным видом, этот выглядел более гражданским. Улыбнувшись изображению и довольная наличием увольнительного, я даже не рассчитывала на полный свободный день. Честно, это настоящее облегчение — наконец получить настоящий выходной.       Собрав волосы в низкий пучок, я подхватила роман со стола и сунула его под мышку в надежде быстро перекусить, почитывая книжку. Как ни крути, но это звучало прекрасным способом провести утро.       Пара шагов через порог, и я встретилась с целой массой людей, кучкующихся за столами в столовой. Быстрый взгляд на часы сообщил мне, что я, однозначно, решила появиться во время пересменки, и что сейчас почти вся команда собралась позавтракать перед уходом на свои утренние посты. Так что, связав мысли воедино, я точно поторопилась с выходом: ошибка новобранца. Пока я могла счесть гомон экипажа успокаивающим, я всегда планировала свои завтраки до или же после этого полчища. Но я не могла возвратиться; несколько людей уже заметили меня в дверях.       Глазами рыская от одного сидевшего за столиком человека к другому, я замерла, увидев яркую копну волос Шепард. Всего лишь прошлой ночью я накричала на неё, обозвала ошибкой. Стыд волнами заливал меня, когда я смотрела на женщину; эмоция, удачно забытая мной и которую снова могу ощущать. И я не подтверждала слов, сказанных тогда в порыве гнева, но испытывала невероятное разочарование по отношению к ней. Она заставила меня чувствовать себя дурой. Состояние, редко приписываемое мне.       Прошествовав к очереди, сформировавшейся к еде, я поблагодарила какие угодно силы за то, что сейчас Шепард сидела ко мне спиной. Выпрямившись, я состроила незаинтересованное выражение лица, когда подошла к другим членам команды, готовая ко всплеску тишины, последующему сразу же, как они заметят меня, затем так же нелепо застынут, поспешно отходя, чтобы дать мне пройти. Они всегда скучиваются назад, пропуская меня вперёд, уважая с опаской, однако заходясь нытьём неуважения. Я привыкла к этому. Почти.       Реакция, которую я получила взамен, была скорее неожиданной. Матрос Хоторн, попавшийся на глаза, действительно улыбнулся и помахал рукой, приглашая занять место в линии перед ним. Успев остановить себя от постыдного падения и, будучи в замешательстве, с опаской подошла к нему.       — Спасибо вам, оперативник Лоусон, — с энтузиазмом выразил признательность Хоторн. Я с опаской перевела на него взгляд, готовая к любой уловке. Само собой, большинству из команды есть за что благодарить меня. Я позаботилась почти обо всей логистике, что поступает на «Нормандию» изо дня в день, и даже о маленьких заботах, что хоть и не относились к моим обязанностям, но не должны были быть не замеченными. Эти люди, конечно же, не сочтут за должное поблагодарить меня за это.       — Мне действительно не ясна цель вашего благодарения, матрос, — ответила я жёстко, но неловко.       — Улучшенное продовольствие, что вы выбрали на Цитадели, творит чудеса, — пояснил он. — Руперту потребовалось два дня на то, чтобы добить остатки старых запасов, и сегодня он начал готовить из новых. Это настоящий подарок.       Я деланно улыбнулась своей бизнес-улыбкой и произнесла:       — Разумеется, матрос Хоторн. Я делаю лучшее для поддержания нашего морального настроя.       Он чуть повернул лицо, и это выглядело весьма подозрительно, как будто бы только что Хоторн закатил глаза в ответ на мои слова. Но затем это улетучилось, и матрос снова смотрел на меня искренне, как и прежде.       — Мы все думали, что это Шепард обо всём договорилась, но она опровергла доводы и сказала, что на самом деле это были вы. Просто хотел сказать, как сильно мы ценим это.       Поражённая, я обернулась взглянуть на Шепард, но вместо лица та настойчиво показывала мне затылок, хоть у меня и закралось подозрение, что женщина вслушивалась в каждое произнесённое нами слово.       — Сомневаюсь, что останутся хоть какие-то остатки, — произнёс матрос радостно, снова жестом пропуская меня вперёд. — Схомячим, пока ещё вкусно.       Я кивнула ему, растянув губы в краткой улыбке, но затем убрала её, расценив неприемлемой. Было приятно видеть, как большинство членов экипажа смотрели на меня таким взглядом, будто бы они вовсе и не напуганы мной; с командой ничего не станется, если они начнут вести себя со мной чуть дружелюбней.       Поставив себе маленькую порцию хлопьев с маффином на поднос, я повернулась, чтобы взять напиток, когда синхронный писк раздался на каждом инструментроне в зале: пересменка. Я услышала ворчание Хоторна за собой, когда он начал запихивать в себя еду впопыхах, прежде чем поставить поднос на место и побежать за остальными из команды «Харон» к лифту, рядом с которым образовалось небольшое столпотворение ввиду возвращавшейся с утреннего дозора команды «Стикс». Но эти матросы обычно сразу плелись к своим койкам или в пустующую комнату отдыха, чтобы поесть позже.       Ещё один писк раздался и на моём девайсе, и высветился отчёт по бюджету на день, требуя внимания. Я потянулась было отклонить его, пытаясь удержать поднос на одной руке, когда вереница цифр привлекла мой интерес. Инструментрон не показал полностью телеграмму, лишь небольшое окошко с вырезанным контекстом, но аннотация явно была неверной. Должна быть.       В животе всё перевернулось, когда я поставила поднос обратно на прилавок, разворачивая полностью на экран присланное сообщение. В правом верхнем углу виднелась общая сумма расходов на денежные счета заданий. В нём отсутствовал ноль. В нём отсутствовало много нолей. На секунду я прислонилась к прилавку, голова шла кругом.       Я тщательно рассчитывала все средства, даже решилась выделить экстра бюджет на новое питание. Здесь абсолютно не было причин, почему наши счета так резко обнищали. Затем я пролистнула документ книзу и увидела имя, красовавшееся напротив последних десяти транзакций: Шепард, ком.       — Даже не думай слинять с комнаты потому что я здесь, — проворчала раздражённая Шепард со своего места за столом.       Перед глазами замаячили чёрные точки, как я пыталась глубоко дышать и не взорваться буйством гнева. Доводы прошлой ночи всё ещё наполняли сознание, а это точно не улучшит ситуацию. Но, чёрт возьми, узнала бы об этом ещё вчера, я позволила пульсирующей яростью дрожи током разлиться по спине, я бы точно орала громче. Намного громче.       Я решила внимательно пересмотреть растраты. Разумеется, с некоторыми и не поспоришь — оружейные улучшения и новые латы для доспеха, — но от какого лешего должно быть усовершенствование настолько важным, что стоит целых 75,000 кредитов?       Масла в огонь добавляло ещё и последующее сообщение, прямиком последовавшее за отчётом по бюджету.

Миранда, По-видимому, твоя операция сейчас на мели. Я готов санкционировать дополнительный трансфер средств при одном условии: миссия на Лореке. Пропал один из наших оперативников, он похищен наёмниками «Затмения». Не ясно, что те замышляют, но данные, которыми обладает оперативник Роулингс, являются весьма деликатными. Их необходимо извлечь в первую очередь. Я отправил копию деталей задания Шепард. Без сомнения, она проигнорирует присланное. Если «Нормандия» позаботится об утечке, вы получите деньги. Призрак

      Мне впервые приходит сообщение такого характера от Призрака. Чувствую себя провинившимся ребёнком, отчитываемым родителем, и на небесах точно знают, что мне с лихвой хватило отцовской гиперопеки на всю оставшуюся жизнь. Я прекрасно ощущала, как проступили желваки на лице от моих попыток испепелить взглядом макушку Шепард. Инфантильно. Опрометчиво. Безответственно. Это — финансируемая из частных источников операция, а не какого-там Альянса, и, прости Господи, да я заберу у неё кредитку! Что бы там ни говорили, кошелёк «Цербера» не бездонный; уверена, Шепард прекрасно помнит состояние, что мы потратили на её возвращение к жизни. То есть, я думаю, что в ближайшем будущем «Цербер» не обанкротится, но коммандер знает, как распоряжаться финансами и я клянусь...       Беззвучная тирада в голове продолжалась ещё несколько секунд, а затем я просто стушевалась, бросив разгневанный взгляд в потолок, как будто бы там было что-то, что могло сослужить мне службу. А утро так прекрасно начиналось.       — Шепард, у нас проблема, — начала я, заняв место за столом напротив неё.       — Вернулась за добавкой? — смерила меня взглядом Шепард, хотя даже она должна понимать, как же по-детски это звучало, потому как, выпрямившись, встретила мой взгляд.       — Думаю, это всецело зависит от вас, — намекнула я, осторожно беря в руки маффин, который мне ещё предстояло съесть. Хлопья наверняка уже разбухли.       Со вздохом она принялась разминать шею, прежде чем неохотно перевести всё внимание на меня.       — Выкладывай, Лоусон.       — У нас появилось задание, с которым нужно разобраться в срочном порядке, прежде чем отправимся на вербовку доктора Окира, — заявила я, крепко сжимая губы вместе, чтобы удержаться от более страстного заявления.       — Ага, видела в своей почте. Но я не работаю на «Цербер», — ответила Шепард.       Это её типичная отмазка, но на этот раз у неё имелся весомый недочёт:       — Работаете, если потратили все наши деньги, — поправила её я. Голос звучал холодно и жёстко. В изумлении Шепард чуть отклонилась назад.       — Серьёзно, не может же всё быть настолько плохо? — спросив, она озарилась беспокойством, отчего гнев в груди слегка подтаял, очень слегка.       — Нам не хватит финансов на покупку даже маленького контейнера с топливом, необходимого, чтобы добраться до ретранслятора, ведущему к местонахождению Окира. А эта планета находится в той же системе, что и планета доктора, — известила я, наконец приступая к завтраку в возникшей тишине. Я покраснела, когда поняла, что Шепард, как очарованная, наблюдала за моими движениями, но затем та так же образумилась и отвернулась, пока её лицо снова не стало непроницаемым.       Молчание затянулось, а женщина, по-видимому, оказалась полностью поглощена раздумьями, гоняя вилкой остатки еды по тарелке.       — Как-то маловато вариантов, — пришла к выводу Шепард, а раздражение внутри заскребло с новой силой. У неё было уйма вариантов развития действия, когда она обанкротила нас. — И как мы попадём на Лорек?       — Счета за перелёт будут включены в оплату, что получим в случае благоприятного развития задания. Мне нужно будет запросить часть оплаты наперёд, — призналась я, понемногу успокаиваясь, но Шепард лишь смерила меня сердитым взглядом.       — Ладно, — согласилась она, по-видимому, сытая по горло разговором. Или же моим присутствием. — Это всё?       Я поднялась, готовая выбросить свой завтрак, к которому едва прикоснулась, в переработку, когда увидела нечто, заставившее себя помедлить. В верхней части предплечья коммандер красовался браслет, не замеченный мной ранее. Он выглядел неимоверно тонким, почти что сливаясь с кожей. По всей его длине шёл сложно сложенный геометрический узор. Тонкие шнурки на вид имели металлический отблеск, меняясь в оттенке от золотистого до белого и переплетаясь между собой в сложной косе.       Мной овладело любопытство, и я поинтересовалась:       — Что это? — Вопрос вышел неожиданным, потому как смущённая Шепард, повернувшись, заговорила одновременно со мной:       — Мне нужна услуга.       С мгновение мы обе молча смотрели друг на друга, пока я не произнесла:       — Сперва вы.       Я подразумевала, чтобы женщина первой рассказала о своей просьбе, но, вместо этого, она начала:       — Их называют нара. Эта азарийская безделушка; Лиара научила меня плести такое. Каждый цвет олицетворяет собой кого-то, и ты подбираешь цвет, основываясь на значении дорогой для тебя персоны.       Я ожидала, что именно сейчас она закончит своё объяснение; это выглядело, как излишне личная тема. Но я была удивлена, почти с капелькой радости, когда она продолжила:       — Материалом в шнурках выступает нулевой элемент — в мизерном количестве — именно поэтому они переливаются. Я начала вязать это два года назад, но всегда возможно вплести ещё один. Смотри. — Она поднесла поближе ко мне руку, и я затаила дыхание, ожидая когда же коммандер поймёт, что делает, кому открывается. — Белый — это Чаквас. Для Гарруса я подобрала королевский пурпур, а для Андерсона — изумрудный зелёный. Золотой — это Элис, — голос Шепард запнулся на имени, будто бы она не хотела произносить его вслух, но затем её глаза загорелись, а моё сердце болезненно сжалось, когда с очевидным обожанием она произнесла: — А лазурный — это...       — Лиара, — закончила я за неё.       Она кивнула, её глаза смотрели прямо на меня. Не уверена, что офицер увидела там, но из-за этого поспешно убрала руку. Думаю, я смогу чисто логически предположить, что подразумевает под собой это цветовое распределение — или что, по крайней мере, буду знать наверняка, когда исследую вопрос позже, — но я словила себя на мысли, что хочу услышать больше. Ещё много вплетённых цветов остались не рассмотренными: зигзаг алого, сливающегося в танце с волнами жёлтого, землисто-коричневого и предзакатной рыжевизны. Но Шепард уже накрыла браслет ладонью и момент улетучился. Интересно, каким же я буду цветом, возникла предательская мысль в моей голове.       — Откуда он у вас? Этого не было в моём списке вещей в вашу каюту, — поинтересовалась я, и радость вмиг исчезла с её глаз. Интересно, увижу ли я это ещё раз?       — Мне передал его Андерсон, на пару со старой N7-курткой, — призналась Шепард. Тон её голоса сказал всё за неё, и я знала, просто знала, что солдат думала так же: намедни, Лиара была на Цитадели. Ещё один фрагмент головоломки, сообщивший Шепард, что Т'Сони была там, знает, что та живая, и что азари не осталась и не дождалась. И неважно, как сильно эгоистка во мне тайком обрадовалась, остальная часть меня с сочувствием отнеслась к её несомненной боли.       — Вы хотите попросить об услуге? — Я быстро сменила тему, подальше от опасной зоны.       Будто бы очнувшись, Шепард снова кивнула. А я невольно улыбнулась очевидному облегчению, отразившемуся на её лице.       — Одно из купленных мною усовершенствований не совсем можно охарактеризовать как самоустановочное.       И с этим моё тело напряглось от ужаса и беспокойства. Без сомнения, именно на это Шепард потратила 75,000 кредитов. Так помоги же мне, если это всего лишь бесполезный кусок мусора...       — Это медицинское улучшение, «скелетная решётка», так что я тут подумала, что ты могла бы помочь мне с этим, раз уж ты мой «ваятель». — И я не могла в изумлении снова не повторить за ней одними губами последнее слово, прежде чем Шепард продолжила: — В инструкции говорится, что потом понадобится два дня на восстановление, так что после Лорека ты можешь установить мне его, и затем у меня будет куча времени вернуться в строй, пока не доберёмся к Окиру.       — Установить? — повторила я со скепсисом. Честно говоря, установить медицинское обновление равноценно принятию её как какого-то робота. Взамен я спросила: — Какая часть из названия «скелетная решётка» заставило вас думать, что вы можете имплантировать подобное себе самостоятельно?       Коммандер лишь пожала плечами.       — Это не должно быть сложно для тебя, Лоусон, — язвительно подметила Шепард, но после добавила нерешительно: — Наверное, если это не будет для тебя неудобно или ещё чего.       — Это не совсем чтобы услуга; это часть моей работы. Плюс, — я ухмыльнулась, — там нет ничего такого, что я не видела.       И снова я имела в виду, что это не было сложным медицинским имплантатом и работать над Шепард не было в новинку, но затем она действительно зарделась, а я, осознав всю двусмысленность сказанного, прикусила губу.       Быстро взяв себя в руки, я предприняла шаг к побегу.       — Я извещу Джокера о небольшой дозаправке и изменении курса на Лорек, — указала я, дыша легче от увеличения расстояния между нами. Всё вокруг Шепард оказывалось поглощённым тяжёлым облаком пьянящего аромата, от которого, похоже, даже я завелась, хотя всего лишь двенадцать часов назад орала не своим голосом ей в лицо.       — Деньги? — поинтересовалась Шепард и вот, вот этот проблеск вины, однако это не должно заставлять меня чувствовать себя так самодовольно.       — Я разберусь с этим, — успокоила её я.       — Не сомневаюсь, — произнесла собеседница, и если ответ являлся осколком доверия ко мне в окружении стен горечи и сарказма, то я притворюсь, что не заметила последние. Или, может, я была слишком удивлена, что здесь вообще имелось место доверию.

XXX

      Со стуком челнок приземлился на заброшенной посадочной площадке. На первый взгляд, место казалось вполне безопасным, однако я не преминула достать пистолет из кобуры, прежде чем нажать на панель управления дверью. Сход с транспорта и всё также не слышно стрельбы. Это весьма... подозрительно.       — Что, даже не встречают? — сострил Гаррус, осматриваясь с опаской. — Вот теперь я чувствую себя просто оскорблённым. В гости-то позвали, а встретить — дудки.       Закатив глаза, я посмотрела на Шепард, чей взгляд блуждал по нагруженным ящикам и чему угодно, что может послужить в качестве укрытия. Коммандер крепко сжала дробовик в руке, и махнула им выдвигаться. Её выездной отряд вошёл внутрь, состоящий на этот раз лишь из нас с турианцем. Ввиду деликатного характера миссии и сжатым объёмам помещений, как мы ожидали, Шепард согласилась, что команда из троих здесь будет в самый раз.       Мы прошли через входную дверь, что, на удивление, была не запертой. Если наёмники надеялись затащить нас поглубже внутрь, то у них это с трудом получится. Я бы предложила подорвать весь объект с «Нормандии», если бы мы не надеялись разыскать нетронутыми как Роулингса, так и документы. Увы, ничто, разумеется, не делается так просто.       Достигнув внутренних дверей, каждый замер, вслушиваясь. Я едва могла уловить звуки передвижения с другой стороны, и втроём мы подняли оружие в унисон.       — Так, все, подпоясайте свои чресла, — предупредил на полном серьёзе Гаррус. Шепард же, состроив лицо, стукнула его в обёрнутое броней плечо, скорее принеся больше вреда и боли себе, нежели ему.       — «Подпоясать» мои что? Из какого ещё пекла это вылезло, Гаррус? — в сердцах прошептала она.       — Эй! Турианцы могут тоже прельщаться дарами человеческого масс-медиа. Должен признать, что это весьма популярное человеческое высказывание, — также шёпотом парировал Вакариан.       — Когда? Лет сто назад? — вспылила Шепард, позволяя руке, держащей дробовик, плавно махнуть в неверии. Мужчина поник лицом, выглядя озадаченным.       — Допустим. И что с того? Турианская летопись берет своё начало ещё пятнадцать тысяч лет тому назад; столетняя давность для нас подобна вчерашнему дню. Я же не виноват, что человеческая история так коротка, — воспарил он, поморщив нос.       Глаза его собеседницы широко распахнулись, и затем она указала пальцем прямо в лицо турианцу.       — Так ты смотрел «Дьявол носит Прада», да? Да? — заявила прямо в лоб женщина, от чего Вакариан лишь пристыженно закрыл рот.       — Вы, двое, сейчас не самое подходящее время, — вмешалась я. Рот Шепард снова открылся, когда она безмолвно начала махать мне руками неясные жесты.       — Ты... ты днями напролёт то и делала, что повсюду вставляла свои «Мирандо-замечания», да так, что я запуталась! — воскликнула солдат, ещё менее тише. Ради всего святого, наёмники теперь точно знают, где мы. — Да ты просто не затыкалась по рации во время приёма у Хока. Я думала, ты тогда взорвёшься.       — Я, может быть, смотрел его раз... или дважды. Он был в списке лучших фильмов, обязательных к просмотру, чтобы понять человеческую культуру, — стыдливо признался Гаррус. — Фраза казалась... подходящей.       Она снова начала махать на меня руками, но на этот раз пылко и с азартом.       — Миранда Пристли, и её также зовут Мирандой! Ты бесподобен, мой турианский друг! — воскликнула Шепард, прежде чем снова обратиться ко мне: — Скажи: «это всё».       — Что? Понятия не имею о чём это вы, — произнесла я растерянно. Судя по всему есть какой-то фильм с некой «Мирандой»? Я вообще не понимаю, как всё это может быть связано со мной.       Губы Шепард дёрнулись в разочаровании, и она снова усилила хватку на оружии. Однако коммандер всё так же озорно улыбалась Гаррусу, прежде чем произнести ложно низким голосом:       — Детали ваших ляпсусов меня не интересуют.       Турианец прыснул, а я лишь тупо уставилась на них.       — Хотя, Гаррус, мне, наверное, стоит предупредить тебя, что как классика это кино не является качественным показателем человеческой культуры, — всё так же весело, продолжила женщина. — Тебе стоит поменьше доверять каждому встречному в экстранете.       Турианец лишь пожал плечами, закатив глаза, а я так и осталась в полной прострации. Нужно будет просмотреть этот фильм, чтобы я могла понять, о чём это они. Однако Шепард не дала мне больше времени на раздумья, наконец-то подступив к контрольной панели на двери.       — Теперь, когда враги действительно знают, где мы... — забурчала я, когда офицер хотела было открыть дверь.       Она обернулась, стрельнув бровями.       — А были мы хоть когда-то под впечатлениями чего-то другого, чем ловушка? Они и так знают, где мы, — расставила всё по полкам женщина, и я попустительно вздохнула. Развернувшись, она взвела дробовик и потянулась к контрольной панели. — Хорошо, глаза востро и будьте готовы к визгу пуль, когда эти двери распахнутся. Я делаю барьер, открываю дверь, а затем живенько бежим в укрытие. Готовы?       Мы согласно кивнули, и рука нашей коммандер потянулась к панели. Её пальцы прикоснулись к горящей зелёным кнопке, и затем мы понеслись вперёд. Пули незамедлительно стали взрываться жёлтыми брызгами в голубых завитках барьера Шепард. Прямо перед нами виднелись несколько наёмников, присевших за контейнерами, так что я кинула деформацию по площади, удовлетворённая, когда та начала прогрызаться сквозь их щиты, лишая воздуха от сдавливания брони. Как единое целое наш отряд двинулся дальше. Биотические барьеры сдерживали шквал пуль, летевших на нас с верхнего этажа, но это не могло продолжаться долго. Мы двинулись занимать место для укрытия, в котором всё ещё находилась первая группа наёмников, но, прежде чем кто-то из нас сделал хотя бы один выстрел, те отступили назад к своим товарищам на второй этаж. Внутри всё перевернулось от плохого предчувствия; слишком быстро они сдавали свои позиции.       Шепард заметила это одновременно со мной и уже толкала нас с Гаррусом в безумном порыве перед собой, чтобы избежать взрыва, возникшего за контейнерами. Ощутив обжигающий жар на спине, шее и бёдрах, я внезапно вылетела лицом вперёд прямо в ближайшую стену.       Должно быть, я отключилась на пару секунд, но когда пришла в сознание, Шепард уже удалось оттащить меня на пару футов за несколькими столами, которые она перевернула. Попеременно они с Гаррусом вели огонь из укрытия, тем самым сдерживая натиск противника. В ушах всё ещё звенело, а голова вертелась каруселью, словно только что мозг пропустили через блендер. Было трудно дышать, и я потянулась рукой к лицу, осторожно пальпируя небольшую борозду на лбу, тянущуюся в волосы. Пальцы окрасились кровью, но больше ничего серьёзного. Должно быть, барьер выдержал ударную волну взрыва и последствия столкновения со стеной, но индикатор на омни-устройстве показывал, что кинетические щиты так и не восстановились. То же самое обстояло и с биотикой. Я выматерилась про себя.       Я попыталась перевернуться, дабы подняться на колени, но лишь издала судорожный вздох, чуть пошевелив левой ногой. Я едва могла её ощущать, но даже малейшее движение посылало тысячи осколков боли, настолько сильных, что я едва могла сдержать крик. Малая лужица крови, медленно растекавшаяся подо мной, теперь ярким красным пятном выделялась на полу, от чего я снова выругалась. И на этот раз в голос.       Шепард двинулась взглянуть на меня, и её глаза широко распахнулись, прежде чем она махнула напарнику прикрыть нас. Отнюдь не нежно, она повернула меня на бок, чтобы получше рассмотреть ранение на ноге, бормоча что-то о «настоящей грёбанной броне». И я готова согласиться с ней. Обычно преимущество не обременённых движений имело перевес по сравнению с большой, но надёжной защитой тяжёлой брони. Однако сегодня пару слоёв между мной и этим взрывом были бы очень даже кстати.       — Глубокий порез, — глухо изрекла солдат, используя руку в качестве тяжа на рану, пока рылась в сумке в поисках аппликаций панацелина. И если я думала, что боль была невыносимой раньше, то сейчас она не шла ни в какие рамки с теми ощущениями, когда рука военной реально сильно давила. — Должно быть, одна из частей контейнера откололась при взрыве. И, по-видимому, не вошла достаточно глубоко, чтобы перерезать все мышцы, если ты всё ещё можешь двигаться, но я не уверена, что сумеешь стоять.       Я кивнула, крепко стиснув зубы, а пальцы Шепард наконец-то нащупали нужный мне панацелин. Она оторвала верхушку пакета зубами, и залила полупрозрачную жижицу в порез на бедре. Дыхание, что я так долго удерживала, теперь вырвалось во вздохе облегчения, когда гель, образовав своеобразную затычку, начал быстро затвердевать. Место ранения слегка онемело, достаточно, чтобы удержать боль от распространения, и Шепард пару раз легонько постучала по корке, дабы убедиться, что всё хорошо застыло.       — Всё хорошо, — одобрила женщина и подала руку, чтобы помочь мне подняться, используя неповреждённое колено.       Исходя из быстрой оценки нашей позиции, нас загнали в угол с отсутствием лазеек, дабы укрыться с, по крайней мере, пятью врагами, которые выгодно расположились на втором этаже. Да это же просто чертовски бесподобно.       — Так что вы там говорили по поводу ловушки? — поинтересовалась я, тогда как из Шепард вырвался смешок.       Угнетающим было и то, что враги находились в укрытии, под нелепым углом для нас, чтобы обстреливать, но впереди ещё целый день. На одном из плеч офицера виднелось пятно крови, где пуля, пройдя сквозь защиту, вонзилась в плоть. Я разглядела блестящую фактуру панацелина, что её костюм вспрыснул на поражённый участок, но движения конечности стали заметно медленней. Гаррусу, по-видимому, удалось избежать серьёзных ранений, и теперь он каждые пару секунд то и делал, что тряс головой, пытаясь сбросить остаточный звон в ушах от атаки.       Я поняла, что буду полезной, если буду вести огонь с расстояния; навряд ли мне удастся сдвинуться отсюда хоть на дюйм. Выждав, пока наёмники станут вести себя беспечно, настолько, чтобы начать показывать макушки из-за ограждения, я отыскала взглядом Вакариана, который, кратко кивнув, потянулся к своей снайперской винтовке. Как только его оружие оказалось в полной боевой готовности, я ударила по стенке перезагрузкой. Умение достигло одного из наёмников, от чего мужчина задёргался в судорогах, как электрический ток разлился по его телу. Секундой позже голова врага исчезла с нажатием Гаррусом спускового крючка.       Брызнула кровь, заляпав забрало наёмницы, стоявшей рядом с ним, от чего та, споткнувшись, отшагнула в сторону и отчаянно попыталась убрать хоть часть помехи. В миг, когда она вышла из укрытия, я выстрелила ей в плечо, давая турианцу достаточно возможности засадить пулю в череп.       Нам повезло с этими штурмовиками, но оставшиеся трое оказались в более укреплённой позиции, чем раньше, — находясь в углу стыкующихся между собой стен, огибающих этаж и тем самым защищающих с двух сторон. Один из наёмников отвёл руку, и Шепард с Гаррусом, взяв меня под руки, потащили назад, убегая от гранаты, что, перелетев через помещение, упала на пол рядом со столами.       — Кто там, блять, дохуя такой умный использует так много взрывчатки в столь малом помещении? — гневно чертыхнулась женщина. — На нас целое здание может рухнуть, ведь конструкция-то не крепкая!       — Ты же сама понимаешь, что мы бы поступили так же, будь у нас хоть одна граната. Какая жалость, что ты решила отказаться взять с собой ракетную установку, да, Шеп? — съязвил Вакариан сквозь сизый дым, наполняющий комнату после последнего взрыва.       Проигнорировав его, Шепард громко озвучила следующий план действий:       — Ладно, моя сингулярность — не самое лучшее, что могу предоставить, но, думаю, что смогу вытащить, по крайней мере, одного мудака из-за стены. Вы, двое, сможете быстро сориентироваться, когда это случится?       — Похоже, это единственное, на что мы сейчас способны, — согласилась я, мельком окинув происходящую картину. — В противном случае, мы не сможем подобраться к ним ближе.       Хоть Шепард и издала звук, характерный для раздражения от моего замечания, цельного ответа она не дала.       Выразительный взгляд спрашивал нас о готовности, когда вдруг в помещении раздался звук, напоминающий пощёчину, и вслед за ним образовалась сингулярность. К одному из «счастливчиков» удача явно повернулась не той стороной, когда её за ногу стало засасывать в воронку, а после — резко подкинуло вверх. После снятия щитов моей перезагрузкой, Гаррус проделал чистый выстрел сквозь шлем напавшей, и тогда её уже безжизненное тело подобно кукле стало парить вокруг быстро угасающего всплеска нулевого элемента. Мои биотические силы немного восстановились, так что я сконцентрировала всю мощь в кулаке и накинула на сингулярность деформацию. Клочок энергии красочно взорвался при контакте, ослепляя двух оставшихся врагов, которые продолжали скрываться за стеной.       Шепард сорвалась. Буквально взлетев вверх по ступенькам, она решила воспользоваться возникшим преимуществом дезориентации от вспышки и пойти на сближение. Вакариан же последовал прямо за ней, готовый открыть прикрывающий огонь в случае надобности. Всё закончилось, когда она подобралась достаточно близко. Зарядом коммандер сломала шею одному из наёмников, тогда как другому, приставив дуло дробовика к нижнему краю шлема, фонтаном картечи снесла голову, от чего тело с глухим стуком упало на пол.       Гаррус поморщился в отвращении.       — Вот обязательно нужно было?       В ответ Шепард лишь растерянно пожала плечами и рысью направилась за контейнеры, где я всё ещё сидела в нелепой позе. Мне удалось осторожно подняться, тяжело опираясь о ящик, и я рассмотрела наш маршрут разрушений. Выжженные следы от биотики на почти что каждой поверхности обеспечивали фон для красных пятен, теперь стекающих по контейнерам. Бесчисленные взрывы тоже оставили за собой тонкий слой гари по всей комнате. Это, на самом деле, было отвратительно, сколько пролитой крови мы втроём устроили вместе. Глазами проследовав по пути Шепард вверх по лестнице на второй этаж, где лежали разбросанные трупы, я нахмурилась от вида месива, ранее именуемого телом, пока не встретилось с дробовиком. Это действительно гнусно. Я теперь всегда буду держать пистолет при себе.       Солдат приземлилась рядом со мной и, сняв шлем, начала очищать забрало от брызг крови, а после предложила мне руку помощи. С гордостью я хмыкнула и попыталась перенести часть веса на раненную ногу, чтобы самой продолжить путь.       А закончилось всё тем, что банально выставила себя дурой, когда от боли нога резко подвернулась, и я упала прямо в её руки. Ошеломляющее чувство близости не заставило себя ждать. Я провела столько времени в окружении людей на «Нормандии», что казалось никчёмным против ощущения брони Шепард, врезавшейся мне в грудь, и подобного разряду тока, курсирующего вверх по горлу, от чего стало тяжелей дышать. Сперва вся команда улыбается мне утром, а теперь это. Да я даже не знаю, что делать с этим.       Её пальцы крепко сжали мои руки, когда она поймала меня, не дав упасть, и я оказалась прижатой к ней настолько близко, что могла ощутить подбородок женщины на своей голове когда та, чуть повернувшись, попыталась поставить меня на ноги. Я всё ещё опиралась о неё, когда, подняв глаза, увидела её прямо здесь, перед собой. Она смотрела на меня этими тёмными, изумрудными глазами, в которых я воочию могла лицезреть бушующую битву. Это был взгляд, к которому я привыкла после месяца совместной работы. Взгляд, которым она спрашивала саму себя: друг или враг?       Мне хотелось уверить её, сказать, что я на её стороне. Но так ли это? Я уже и так утаиваю от неё секреты. Если Призрак прикажет действовать против неё, то думаю, что исполню его волю. Но меня пугал факт того, что я не была уверена: действительно ли поступлю так. Месяц назад — неважно, потратила ли я два года на реконструкцию или же нет — если бы Призрак отдал приказ избавиться от Шепард, то я бы так и сделала. Даже не задумываясь.       Я резко наклонилась вниз в движении, заставившем женщину вздрогнуть, и она быстро сделала небольшую рокировку: закинула мою руку себе за голову и теперь придерживала за талию. Типичная для неё хмурость снова вернулась на законное место, когда офицер поднялась со мной по лестнице и помогла занять позицию за стеной с несвойственной нежностью, отчего я уставилась на неё в замешательстве.       Она не заметила. Шепард уже стояла рядом с компьютером, перелопачивая файлы в поисках нужного нам человека, Роулингса. Присев рядом со мной, Гаррус удобно разместил винтовку на стенке, и, вдвоём, мы начали внимательно высматривать новых врагов.       — Ладно.— Шепард хмыкнула. — По-видимому, Роулингс защищал факт проведения экспериментов «Цербером» над Рахни. Ну, бля, это я могу рассказать им. Я убила предостаточно этих тараканов, подчищая за многочисленными учреждениями твоей организации. — Она перевела на меня взгляд, ухмыльнувшись. Если она ожидает от меня речей благодарности от имени «Цербера», то сейчас у неё есть заботы поважней.       — Также, похоже, он не раскололся, — продолжила тем временем коммандер. — А они не смогли расшифровать данные самостоятельно. Которых, кстати, нет на этом сервере; я не смогу подобраться к ним отсюда. Вот моё предположение: найдём Роулингса — или, ну, то, что от него останется — найдём и данные.       Шепард выглядела жаждущей продолжить дискуссию, но я прервала её громким окриком о подходе новых врагов, вынырнувших с противоположных дверей. Она резко нырнула вниз, но успела попасть под мерцающую цепь ударной волны нулевого элемента, и свалилась наземь неподалёку от меня, глотая ртом воздух и зажмурив глаза от боли. Её шлем исчез, глупо снятый по окончанию последней атаки, и теперь я могла видеть его блестящее чёрное забрало внизу у ступенек. От испарины волосы Шепард прилипли ко лбу, вылезая из резинки и руша то некое подобие причёски, что было прежде.       Я увидела наёмников, исчезающих сквозь дверь, и осознание происходящего заставило меня в панике повернуться к двери, ведущей на нашу платформу. Попыталась криком предупредить Шепард, но — либо солдат все ещё не оклемалась от головокружения после ударной волны, либо же шум стрельбы перекрывал звук моего голоса — она не реагировала. Приняв решение, я прижала два пальца к приёмнику в ухе и связалась с Гаррусом, чей шлем всё ещё занимал должное место на голове турианца.       — Гаррус, нужно, чтобы ты закрыл те двери немедленно. Входящие вниз по коридору. Попытайся перезагрузить плату, дабы удостовериться, что они не смогут пройти. Затем займи место в углу и убедись с помощью своей винтовки, что они пригибают как следует свои головы, — приказала я. На секунду Вакариан взглянул на меня, но после поспешно кивнул, убегая полуприсядя к двери. Я наблюдала за ним, пока он не нырнул рядом с ярко освещаемой панелью двери.       Наконец, Шепард начала приходить в норму, переводя дыхание. Достаточно, чтобы восстановить биотические силы и рассеять эффект от ударной волны. Она тяжело сползла по стенке рядом со мной, бережно обхватив своё левое плечо. Ох, я поняла, эта волна пришлась на плечо, что уже и так было раненным. Я сочувственно поморщилась, заметив, что, по крайней мере, слой панацелина остался целым, и рана Шепард не открылась заново.       Без её шлема я оказалась посвящённой во все маленькие вскрики коммандер, что обычно оставались скрыты под слоем абляционной керамики во время битвы. Казалось до неприличия интимным, что только я могла слышать дыхание, вырывавшееся наружу резкими толчками из страдальческого изгиба её рта, прежде чем столкнётся с бескрайней чёрной гладью. Сейчас её глаза кричали на меня, вопя все эмоции битвы, которые ранее скрывались под тенью забрала.       Я отвернулась. Выполнив поручение, Гаррус присел в углу, чтобы помешать атакам врага. Но ни его оружие, ни моё не будут полезными против содержимого самобытной маленькой коробочки, только что открытой наёмниками.       — Шепард, проектируйте барьер. Делайте его небольшим, сугубо на нас троих. Я же обеспечу нас туннельным, но не думаю, что продержу его и пару выстрелов. Силы на исходе, — взяла я управление на себя, махая турианцу пододвинуться поближе.       Щека Шепард злобно дёрнулась, но времени на спор не было, не тогда, когда я отдала прямой приказ. В нескольких футах от нас замерцала синяя проекция, привнеся в качестве подарка яркую вспышку боли перед моими глазами. Я быстро утёрла струйку крови с носа, но почувствовала на себе взгляд коммандер прежде, чем смогла избавиться от улик. Одна, две, три гранаты взорвались о мой барьер, пока тот полностью не исчез, но офицер сформировала вокруг нас свой собственный, успев отразить прилетевших в нашу сторону несколько гранат.       — Может, твои силы не были бы настолько истощёнными, если бы ты не пыталась наложить барьер сразу вокруг троих во время первой бомбы. Мы тогда были сильно разрознены; я до конца не могу взять в толк, как тебе удалось удержать его, — буркнула Шепард, неохотно одобряя и, в то же время, осуждая меня. Мы обе вздрогнули, когда очередной залп гранат взорвался о барьер, но тот выдержал атаку.       Я удивлённо на неё взглянула; как-то с трудом помнится, чтобы я создавала защитный купол вокруг себя. Я действительно выбросила барьер вокруг всех нас? Это не совсем звучало в моём духе, но, опять же, за последний месяц многое изменилось.       Наконец, наши враги бросили вереницу гранат в последней попытке достичь траншейного эффекта, чтобы прорваться, но Шепард выдержала, создав ещё одну биотическую защиту, даже когда её лицо порозовело от усилия. Вскоре, она вытащила автомат из-за спины и о мой бог, как кто-то, весь взмыленный и забрызганный кровью, может выглядеть настолько привлекательно? Встряхнувшись, я быстро переключилась на происходящее и присоединилась к коммандер в быстрой вылазке над укрытием, чтобы оценить ситуацию.       Было очевидно, что враг пытался взять вверх над ситуацией, но, без элемента неожиданности и достаточного запаса гранат, который уже визуально сводился к минимуму, становилось уже слишком поздно. Втроём на этот раз у нас было преимущество и, к счастью, боевые действия развернулись достаточно далеко от окопа, в котором мы прятались раньше. Теперь же, мы были адекватно защищены стеной, но то же просматривалось и у врагов, что означало развернувшийся застой в действиях, так как обе стороны бесцельно обстреливали стены и толстые колонны соперника. В довершение ко всему, в одном из углов удачно спрятался инженер, возобновлявший регенерацию щитов для своих ближайших соратников и регулярно отправлявший боевых дронов к нам. Вскоре Шепард зарычала от безысходности.       Напавшие всё ещё имели численное превосходство, а потому спокойно продолжали посылать людей на нижний этаж, чтобы достать нас. Мы с Гаррусом взяли на себя оставшихся наёмников сверху, пока Шепард имела возможность разобраться с этими заблудшими бедными душами, как только те подойдут ближе, а после мы снова возвращались к прежнему: тупик.       Так было до тех пор, пока я не заметила наполовину заполненный ящик с гранатами, спрятанный под компьютерным столом у прошлых постояльцев. Я указала на это коммандер, и та ехидно расплылась в оскале.       — Ты чего лыбишься, Шепард? — вскрикнул Гаррус, прячась после выстрела. — Я думал, ты не хочешь больше заниматься этим.       — Я имела в виду, что устала геройствовать, дубина ты такая! — заорала она в ответ. Лицо офицера залилось пунцово-красным, из-за чего стало похожим на одну из рожиц Гори, но затем она улыбнулась так, будто бы сейчас ей вручат награду — ослепительно, чудесно и бесподобно. — Но это не значит, что я разлюбила хорошие драки.       Затем она достала две гранаты для турианского снайпера, потому как тот целился получше, чем любая из нас. С выдернутой Вакарианом чекой, снаряды, перелетев через комнату, отрикошетили от стены и красочно взорвались радиусом на целых десять футов, вместе с несколькими наёмниками, которые не заметили вовремя опасность.       Мы сконцентрировались на теперь уже последнем враге, саларианце-инженере, чьи боевые дроны имели место ударить меня током. Он был в паре футов от меня, но, всё так же находился в укрытии. Гаррус оставался на платформе с компьютером, к которому мы получили доступ, а Шепард словила пулю в барьер, пока протискивалась ко мне.       — Каково положение?       — Он за столбом, удачно сокрытый из нашего поля зрения. Продолжает посылать дронов, но те быстро приходят в негодность перезагрузкой, — заворчала я, взбешённая.       — Месть. Мне нравится. Послужит праведной цели за то, что чуть не поджарили мне задницу. Она всё ещё болит, — произнесла коммандер. Рассмеявшись, она улыбнулась мне, хотя улыбка вмиг поникла, когда женщина осознала происходящее. Она снова живо повернулась вперёд. — Ладно, ну-ка прикройте меня. Делайте всё, чтобы он так и оставался за тем столбом. А я пойду побеседую.       Пригнувшись, она убежала к лестнице. Мы же продолжили засаживать пули в бетон, вынуждая саларианца оставаться в укрытии. Дроны появлялись регулярно, но всех быстро коротило, не успевали те и подобраться к коммандер, подкрадывающейся, тем временем, к противнику настолько близко, насколько это было возможно.       Когда она была на месте, я кивнула Гаррусу, чтобы выдвигался вслед за ней, готовый в любой момент прийти ей на помощь, если потребуется. Вспыхнула биотика, и Шепард размытой вспышкой ринулась вперёд. Саларианец закряхтел, когда она вкатала его в стену, держа руку на его шее, сжимая хватку всё сильней и сильней, пока та не хрустнула. И только тогда офицер разжала пальцы, позволив с громким стуком упасть бездыханному телу наземь.       Шепард вглядывалась в тело чуть дольше положенного, и, без слов, на пару с Гаррусом развернулась ко мне. Каждый из них подал мне руку и подставил плечо для поддержки, и втроём мы прошли к последней двери в учреждении. Там, где точно должен быть Роулингс.       Шепард стукнула по рубильнику, и дверь неохотно скрипнула, открывая комнату, полную запёкшейся крови. В углу виднелось тело, которое можно было определить как Роулингса, а его кровь стекала по стене рядом, чего не скажешь о стуле, удерживающем его. Желудок предательски скрутило спазмом, но я тяжело сглотнула, чтобы удержать его в узде. Я попыталась глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться, но это оказалась плохой затеей. Труп находился здесь уже достаточно долгое время, чтобы начать разлагаться, источая трупное зловоние. И я предприняла попытку прокашляться, чтобы унять этот дискомфорт настолько незаметно, насколько это было возможно, и, к счастью, никто из напарников не произнёс и слова. Честно, Гаррус не выглядел особо обрадованным картиной, его глаза блуждали по помещению, перескакивая с зрелища каждый раз, когда случайно натыкались на то, что осталось от Роулингса.       Спокойная как никогда, Шепард быстрым шагом направилась к компьютеру, игнорируя всё на свете. Пальцы взмыли над бурой клавиатурой, пока женщина не остановилась, начав пристально вчитываться. Мельком она окинула меня взглядом через плечо, значение которого я не смогла расшифровать, и продолжила вглядываться в монитор.       Со вздохом, коммандер обернулась к нам:       — Данные здесь, — сообщила она без увиливания.       — В этом-то и суть, да? Мы забираем их с собой на «Нормандию», а после — возвращаем «Церберу». — Я удивилась, почему она так колебалась. Это работа, а денег у нас ни гроша.       — Ты не хочешь отдавать их «Церберу», — тихо произнёс Вакариан, читая её как открытую книгу и избегая моего взгляда.       — Скорее всего это единственно подтверждение экспериментов «Цербера» над Рахни. Также, возможно, здесь могут быть ещё данные касательно их исследований на хасках. Я видела обе твари в одном здании пару лет назад. В здании, в котором эти исследования стоили жизней стольким людям. Если я отправлю их обратно, «Цербер» либо сожжёт, либо уничтожит эти документы, — объяснилась Шепард, нервно расхаживая туда-сюда перед компьютером.       Я же оставалась спокойной. Я могла... скрепя сердце, понять её точку зрения. Ячейки, оперирующие этими экспериментами, оказались слишком беспечными, что стоило жизни нескольким сотрудникам «Цербера». Это не было секцией организации, которой я крайне гордилась.       С другой стороны, Призрак пообещал дополнительное финансирование в обмен на возвращение разведданных Роулингса.       — Серьёзно, Лоусон? Мы потратили недели, собачась о «Цербере», и сейчас ты решила просто промолчать? — потребовала от меня объяснений Шепард и возвращая, таким образом, из мыслей.       — У вас появились свои собственные планы на эти данные? Мы нуждаемся в деньгах, — напомнила ей я. От чего брови женщины опустились ниже, и, драматически вздохнув, она продолжила ходить из стороны в сторону.       — Я могу отправить их Альянсу, — произнесла Шепард угрюмо. — «Цербер» должен предстать перед судом за свои злодеяния.       — Альянс не совсем чтобы галактический идеал суда и присяжных. Если ты хочешь привести их к ответственности, то отошли данные Совету. Но, думаю, мы оба понимаем, что случится с документом в таком случае: ничего, — подметил Гаррус. — Никто не нуждается в напоминании, насколько ужасным является «Цербер». В противном случае, пересылание данных может усугубить их нынешнее отношение с нами.       — Мы могли бы...       Но перед тем как я смогла завершить речь, меня перебили:       — Да, да, Лоусон. Я поняла. Мы обменяем данные на деньги. Думаю, моральная часть не имеет никакого смысла, когда на кон поставлена целая галактика, — кисло рассудила Шепард.       — Нет, я раздумывала, что мы могли бы просто забрать данные на «Нормандию», — поправила я. Шепард поглядывала на меня с явным недовольством, на что я конкретизировала: — Только на «Нормандию». Технически, это все ещё церберовское судно, так что, снова технически, мы вернули документ. А в последующем отчёте укажем, что решили передать файл СУЗИ для расшифровки. В любом случае, она лучше целой кибер дивизии «Цербера».       — Но у Призрака все ещё есть непосредственный доступ к системам «Нормандии», — заметила Шепард. — И если он захочет удалить данные, то всё также сможет это сделать.       — Тогда СУЗИ сделает копию, — пояснила я. — СУЗИ — ИИ; уверена, что в ней припрятано множество потаённых углов, чтобы спрятать файл так, что, за целую вечность, ни один человек не сумеет отыскать его.       — А если я не доверяю СУЗИ, чтобы по-настоящему спрятать это? Она действует согласно протоколам «Цербера», в конце концов, — подчеркнула Шепард.       Нахмурившись, я пожала плечами.       — Это не самый идеальный план, но получше, чем просто передать информацию из рук в руки.       Шепард взглянула на меня с возможной тенью улыбки, что только можно показать.       — Отлично. Отменная мысль, Лоусон. Так и поступим, — решила женщина.       — Конечно, Шепард, — произнесла я не без иронии. На что та закатила глаза, но также бережно обняла меня за талию и помогла добраться до корабля.