За кого ты борешься?

Лиара       Всё, о чём я сейчас могла думать — это о чистоте ногтей. Богиня его знает, сколько времени прошло, пока я смотрела на них, думая, как же глупо то, что столь малое могло привнести такую волну ностальгии. Было время, когда в этот же час суток я, собрав все свои инструменты и укомплектовав снаряжение, возвращалась обратно в свой маленький лагерь. И, достав пилочку, принималась убирать грязь из-под ногтей — ритуал, переставший в конечном итоге казаться неприятным, а только успокаивающим.       В те дни мои ногти никогда не были полностью чистыми. По сути, ни одна часть моего тела не могла похвастаться безупречной чистотой, когда я, находясь в полевых условиях, с каждым прошедшим часом собирала на себя всё больше и больше грязи с пылью, которые потом скапливалась в трещинках пересушенной кожи. Тогда ещё юная студент-докторант, чьи теории буквально разбивали в пух и прах, у меня было мало денег в кармане для собственных исследований и ещё меньше стоящего оборудования. Естественно, это бы продолжалось и дальше до тех пор, пока я не сломаюсь и не попрошу мать проспонсировать экспедиции. Чего я не сделала. С самого начала Бенезия была категорически против моего увлечения Протеанами; я не дам ей почувствовать и капли удовлетворения своею мольбой о помощи.       Я путешествовала с ничтожным минимумом оборудования из-за неспособности позволить себе те громадные лагеря, укомплектованные душевыми установками, чем более обеспеченные доктора со своей немаленькой свитой из коллег-профессоров и студентов-выпускников. Я была более чем рада такому изыску как влажные салфетки, всегда находившиеся при мне на раскопках. По крайней мере, когда я могла протереть лицо или руки, их влага заставляла меня чувствовать себя менее отвратно.       Здесь, на Иллиуме, я всё так же копала в поисках секретов, но теперь население стало весьма живучим, а грязь — метафорой. Как же я скучаю по возможности смыть с себя всю эту грязь.       Оторвав взгляд от рук, я перевела внимание на два датапада перед собой. Две такие обычные крупицы технологии не должны отображать ещё один важный поворот в моей жизни. Первый вернёт меня обратно к Шепард, но другой позволит свершиться праведной мести. Если я разрушу обе детали, смогу ли притвориться, будто бы мне не было нужно принимать решение?       — У тебя всегда есть выбор, — постоянно говорила Шепард. Почему решение всегда должно быть связано с ней? Она всегда подталкивала, давила на меня, настаивая. Она была затишьем и бурей одновременно.       Я закрыла глаза.       — Малыш, если хочешь это, просто возьми. Я же говорила тебе, что для тебя мне ничего не жалко, — промурлыкала она мне на ухо, и уткнулась лицом мне в шею. Её руки обвили меня сзади, и я вздохнула, полностью довольная.       А затем развернулась, не разрывая объятий, и нежно поцеловала её в губах. Она улыбнулась мне этими лучиками солнца в уголках глаз, в глазах, в которых было столько нежности. И только для меня! Это заставило меня задуматься: выглядела ли я так же, смотря на неё? Не первый раз я раздумывала, что смогла окунуться в нечто столь удивительное, как любовь.       — А я повторюсь, сказав, что мне ничего не нужно. К тому же, я сама могу купить всё, что пожелаю, — ответив, я выскользнула из её объятий, чтобы продолжить прогулку по магазину, но вскоре снова оказалась поймана за талию и возращена в диалог:       — Я отлично осведомлена о твоих денежных возможностях, Лиара, — произнесла Шепард, посмеиваясь. — Просто хочу сделать что-то приятное. Позволь подарить тебе какую-то безделушку. Одному богу известно, сколько денег у меня накопилось, пока я отсиживала себе пятую точку.       — И это я с особняком. — Я озорно подмигнула, и в сиреневых глазах Шепард мелькнул огонёк радости, когда она, разжав хватку на талии, взяла меня за руку.       — Если брать нас в расчёт, то наши дети будут хорошо обеспечены, даже если и проживут порядком тысячи лет, — как бы невзначай заметила она. Я замерла, останавливая её, когда моя ладонь выскользнула из её хватки.       — Дети? — пропищала я.       Шепард окинула меня своим яростно спокойным взглядом. В её глазах плескалась нежность, которой я никогда прежде не видела, находясь на «Нормандии». Она всегда была такой занятой, такой взвинченной из-за всей этой нервотрёпки с заданием, но теперь её глаза смотрели только на меня. Это было именно тем, чего я так хотела, но в тот момент такое повышенное внимание ко мне слегка напрягало. То, как её глаза могли видеть меня насквозь, заставляло кожу полыхать в истоме, в то время как в горле пересыхало.       — Это пугает тебя? — спросила она.       — Да, — ответила я честно. — Это ужасает.       — Я не говорю сейчас или в ближайшее будущее. Просто даю тебе понять, что раздумывала над этим, — нежно произнесла Шепард.       Как же я мечтала в тот момент просто взять и растаять у неё на руках, тем самым показывая свои настоящие мысли под этой маской паники и желая сделать всё, что угодно, чтобы смахнуть тень обиды с её лица. Но пусть нам ещё предстоял разговор о некоторых узах, я понимала, что большинство людей расценивает свой разум как личное. И говоря об узах...       — Шепард, мы даже ещё толком не обсудили совместное проживание, а ты уже думаешь о детях? — Я надеялась, что это прозвучало не слишком жёстко, хотела, чтобы этот ужасный панический писк оставил мой голос в покое.       — Я предполагала, что мои планы касательно тебя более чем ясны, Лиар. Я люблю тебя, а важные дела просто так не бросаю на полпути, — она ухмыльнулась мне своей фирменной ухмылкой.       До последнего я не понимала, что она тащит меня в ювелирный магазин, пока мы не оказались прямо напротив витрины. Взглянув на секцию, возле которой она остановилась, я увидела, что та полна азарийских свадебных браслетов. Взгляд Шепард был направлен прямиком на прекрасный серебряный браслет, инкрустированный сапфирами и бриллиантами. Он был прост, но со вкусом. Именно то, что понравится Шепард. Продавец выжидающе улыбалась нам, а я не могла и с места сдвинуться.       — Нравится какой-то? — повернулась она.       И внезапно, я ощутила себя в растерянности. Терпеливо ожидая, Шепард смотрела на меня таким взглядом, будто бы точно знала, какие мысли крутятся в моей голове. Высвободившись из её хватки, я быстро направилась к двери, делая единственно верное, что могла в данный момент: я сбежала.       В воздухе повисла длинная пауза неловкости, пока я не услышала размеренные шаги Шепард позади себя, но не остановилась, а прошла прямо к автомобилю, что мы взяли в аренду на время своего пребывания на Цитадели. Торопливо заняв место в транспорте, я уронила голову на руки.       Я любила Шепард, и хотела всего, что она мне предлагала, но, по каким-то причинам, я продолжала стесняться её. Все инстинкты паниковали, в чём не было смысла. После нашей первой проведённой ночи вместе на «Нормандии» я думала, что справилась со страхом. Опять же, тогда не было надёжной уверенности, что мы будем живы на следующий день. А теперь, с настолько безгранично открытым будущим, обсуждение свадьбы и детей просто пугает меня до смерти. Я не знала как вести себя в романтических отношениях, не говоря о замужестве. Да я буду ужасной женой. Богиня, мне точно не нужно быть матерью. Ох, а что, если я окажусь такой же, как и моя?       Тихо заняв место водителя, Шепард взглянула на свои руки. Впервые на её лице проявилась неуверенность, что заставило моё сердце болезненно сжаться. Дотянувшись до одной из рук, я прикоснулась губами до костяшек.       — Прости, — прошептала я.       — Нет, нет, это моя вина. Знала же, что ты ещё не готова. Прости меня, — искренне произнесла любимая, смотря мне прямо в глаза.       — Ты же знаешь, что я хочу всего этого? Просто... Мне лишь нужно время, — произнесла я, а после запаниковала, когда, подняв на неё глаза, поняла, что прошла уже четверть отведённой для неё жизни. У меня нет власти над временем. Будь они прокляты, эти чувства.       Она лишь улыбнулась мне, показав ровный ряд зубов, скрывающийся под губами. Губами, сводившими меня с ума.       — Я подожду, Лиар, — согласилась она. — Тебе решать.       Эти слова, «Я подожду, Лиар», сейчас отдавались горечью в голове. Шепард всё ещё ждала, а последствия всё так же зависят от моего последующего выбора.       Я просто не могу, подумала я гневно, пытаясь проморгаться от навернувшихся слёз. Возвращение обратно не сотрёт два года боли. И не важно, как сильно я люблю её, так или иначе, она всё равно уйдёт.       Воспоминание о безупречном свадебном серебряном браслете бурей пронеслось в голове, и я стукнула рукой по столу. Сверлящая боль помогла мне обратно вернуться из самобичевания, но из-за столь резкого и сильного хлопка один из датападов отлетел по поверхности к краю стола. Потянувшись за ним, я уставилась на ту мизерную информацию, которую мои источники выудили на логово Серого Посредника.       Мимолётная мысль о Посреднике заставляла вспышку раскалённого добела гнева копьём вонзиться в груди, но это была эмоция, которую можно принять с лёгкостью. Гнев — это хорошо; гнев — это знакомо. Серый Посредник не сможет прятаться вечно. Без отвлекающих факторов я смогу заставить его сожалеть, что перешёл мне дорогу. Он забрал Ферона. Он пытался передать тело Шепард Коллекционерам. Коллекционеры.       Взяв датапад слева от себя, тот, на котором красовалось имя «Элис Нисса», я яростно сунула его в один из ящиков стола.       Думаю, я сделала свой выбор. Эшли       Здесь было тихо. Ещё одна причина, почему мне нравился этот бар: он находился далеко от главных улиц. Укромные уголки заведения всегда были заняты кем-то из местных и мною. Я наткнулась на это местечко в один из своих коротких визитов на Цитадель и оно быстро стало моим самым любимым убежищем от этих назойливых вояк, оккупировавших все бары рядом с портом. Но сегодня я желала, чтобы этот шум сумел отвлечь меня от мыслей, но не так, как алкоголь. Мне нужно было отвлечься, а не забыться.       Так что, продолжая вглядываться в свой только первый по счёту напиток, я то и дело мотала головой в ответ бармену, который каждый раз интересовался нужна ли добавка. Турианец, работающий за прилавком, знал меня по лицу, если не по имени, — учитывая, что я никогда не называла его, — и сейчас был слегка сбит с толку моим нетипичным воздержанием. Возможно, я удивила и себя.        Завтра я смогу увидеться с Шепард.       Если честно, то я не особо и надеялась на это. Исходя из той малой информации, что мне удалось выудить из источников Альянса, Лоусон такая личность, что будет ограждать меня от Шепард. Я была мелкой сошкой, из-за чего у меня не было достаточно прав доступа к более важным ресурсам. Но то короткое сообщение, что я получила, оказалось более чем достаточным. По крайней мере, этой женщине более чем под силу возвести стену между нами, и мне кажется, она без труда добьётся своего. Я же обычная солдатня, проста, как дверь. Не ведаю о тонкостях дипломатии, что помогут обвести вокруг пальца оперативника «Цербера» и связаться напрямую с коммандер. Или я попросту не хотела знать, не хотела использовать варианты действия, которые кружились вихрем в голове. Но, когда настанет момент встречи со шкипером, я буду знать, что делать. Думаю, я избегала этого, подобно Лиаре. Такой бравый солдафон, как я.       Вот почему мне нужно отвлечься, дабы заставить эти голоса утихнуть. Столько дел жаждут моего внимания, беспокойства и вины. Как же хотелось вернуться в те дни, когда всё было предельно просто, а я находилась в самом низу ранговой цепочки Альянса, где переживаешь лишь о том, насколько хреновой окажется броня, приписанная к тебе на службу на планете, которая, как ты думаешь, никогда не увидит реальных боевых действий. А затем я встретилась с коммандер Шепард и, как и множество других, она возвысила меня к своему уровню так, что я при всём своём желании не смогла бы вернуться к прежней рутине. Моё имя стали узнавать, и вскоре повышения начали сыпаться на меня, как снег на голову. И лишь из-за неё.       Она окинула бы меня взглядом, значащим, что она уже наперёд знает, о чём я задумалась. Этот каменный взгляд, ломающий любой аргумент. Когда она ровным голосом сообщила мне, что ничего не делала, я поверила ей, потому что из-за нашей дружбы последовала бы за ней хоть в самое пекло. Она говорила, что нуждается во мне, что ничего не сможет сделать без меня. Но, скорее всего, это ложь. Она всё равно справилась бы со всем и сама.       Давненько у меня не было идеала героя. Они всегда меня подводили, постоянно твердя об обратном. Так было и с Шепард, хотя, одновременно, и не было. Подобно другим я отдалась во власть этому бреду, поверив во все эти сладостные речи о героизме, которыми Альянс любил обвешивать своих лучших бойцов. Я думала, она безупречна. Расстроилась ли я, когда, наконец, увидела её? Не могу даже вспомнить: те дни текли, как вода. А затем я начала работать с ней. Мне казалось тогда, будто бы я знала её вечность, если не больше. Я поняла, что все эти видеоролики не были о той, кого я знала. Шепард была настоящей, была порочной, и я верила ей.       Я доверилась ей, но потом она исчезла. Она избавила Уильямсов от проклятия, изменила меня, и теперь всё кажется столь неважным, таким иным без неё. Она была оплотом, маяком в штормовом море, камнем преткновения в лицо оппозиции. Порою я чувствовала... неуверенность без её присмотра. И ни за что бы не согласилась на столь «неофициальное» назначение как это, если бы оно не было ради коммандер. Я привыкла следовать принципам чёткой субординации — безапелляционно следовала любому приказу, как настоящий солдат, как Уильямс. А затем я отказалась от этого; я всё ещё была альянсовцем, но эта цепь подчинения нарушилась для меня, и единственным главным для меня оставалась Шепард.       Было довольно-таки непривычно возвращаться обратно в эту рутину, в эти воинские приветствия, разномастные нашивки званий на разнообразных плечах. Нотки восстания проскальзывали в мыслях каждый раз, когда командующий офицер отдавал приказ, с которым я была не согласна. Момент, и я снова видела рядом с собой коммандер с озорно изогнутой бровью и глумливой насмешкой на лице, значащими, что мысленно она показывала средний палец этому кретину передо мною.       Вернулась бы я к прежней жизни до того, как встретила её? Так было бы намного проще, но лучше ли? Не знаю. С каждым отчётом перед Андерсоном я чувствовала себя всё менее уютно. Он думал, я буду лучшей кандидатурой для подобной работы, из-за своей связи с Шепард, думал, что я смогу подобраться к ней ближе на расстояние, которое другим сократить не удалось. Я смогла бы разглядеть эту разницу в коммандер, — если та вообще была, — тогда как Андерсону представилось лишь жалкое количество времени побыть с офицером, достаточное лишь, чтобы заметить очевидные перемены в её личности. Но это назначение не было тем, чего я хотела. Как же скучаю по временам, когда, видя цель, нужно было только наводить прицел да нажимать на курок. Но здесь не было врага. Что же, был «Цербер». Но они повесили свою эмблему на Шепард, и я не могу найти в себе достаточно сил, чтобы всерьёз презирать её, если под всей этой мишурой она окажется той же.       Краем глаза уловив движение в дверях бара, я почувствовала поток свежего воздуха, с силой втягивающегося в помещение. Пришлось сразу отвести взгляд от столь яркого солнечного света, чертыхаясь на Цитадель и её постоянный день. Я так и не привыкла ко всем этим сменам циклов на станции, если брать в учёт, что здесь нет ночи, чтобы хоть немного поумерить активность обитателей. Просто в голове не укладывается. Множество рас спят меньше. Например, мне на хороший отдых понадобится не меньше восьми часов, тогда как для саларианца с лихвой хватит и двух. К тому же, с этим постоянным днём никогда не останавливается и торговля, что удобно для не прекращающегося тока кораблей в доки Цитадели. Станция была центром всего, сердцем, которое не могло остановиться.       Хотя я и не могла взять в толк, но мне показался знакомым мужчина, вошедший сквозь приоткрытые двери. Он, с тремя другими, следующими за ним по пятам, был одет в простую черно-белую форму, которая выглядела невзрачно на фоне этих разношёрстных курток, накинутых поверх. Слишком уж подозрительно выглядело то, что каждый был одет во что-то, скрывающее верх формы. Я бы не сочла это необычным, скорее весьма в духе ещё одной нелепой странности Цитадели, если бы все куртки были одинаковыми или, хотя бы, выполнены в одном цвете. Однако один из мужчин буквально утопал в этой безразмерной ярко-красной рубахе, что позволило моим предположениям лишь укрепиться.       Наконец, вспомнив имя этого мужчины, я словила себя пересекающей бар, дабы присоединиться к столику вошедших, в уверенности, что мои подозрения окажутся более чем верны.       — Миллс. — В голосе послышались нотки отвращения, которые я не смогла подавить. Вошедший удивлённо на меня уставился, глазами быстро скользнув по двери и лишь потом окончательно сфокусировшись на мне. От меня не скрылось, что руками он неосознанно потянулся к лацканам куртки, проверяя, что нашивка логотипа на форме надёжно скрыта.       — Сержант Уильямс, — ответил солдат, и, нужно отдать ему должное, его голос даже не дрогнул. — Я не ожидал увидеть тебя в подобном месте.       Я с лёгкостью заняла место на стуле рядом с ним, игнорируя беспокойные и враждебные взгляды, которыми меня одарили его компаньоны.       — А я думала, ты надеялся избежать внимания Альянса сегодня, — выпалила я, наклоняясь к нему, но он даже не дёрнулся.       — Так и было, — признался Редмонт Миллс. Он пожал плечами и кивком указал на свою свиту: — Большинство из нас не парилось насчёт одежды гражданских. Ни к чему проявлять дополнительный изыск персонализации. Тем более что никто из нас не был настолько смелым даже предположить состыковку с Цитаделью.       — Она здесь? — Этот вопрос оказался самым простым из миллиона вертящихся в моей голове, на который Миллс смог бы ответить сразу.       — Да, хотя я уверен, что после роспуска команды она осталась на «Нормандии». Слыхал, как она говорила Гаррусу, что хочет отдохнуть перед завтрашней встречей с консулами, — с лёгкостью предоставил информацию Миллс. Но он не уточнял о нашей с Шепард завтрашней встрече. Так как приглашение так и не было доставлено адресату, или же коммандер попросту сочла эту информацию недостойной для лишней пары ушей. По телу пробежал табун мурашек от мимолётного упоминания Вакариана, как если бы турианец был всего лишь незначительной крупинкой жизни, беззаботно работающей на «Цербер». Думаю, я не могу сказать, что ожидала, будто бы Гаррус может взбунтоваться против подобного режима; ему скорее будет всё равно, покуда он сможет быть бок о бок с этой женщиной, чтобы в случае чего встать на её защиту. Возможно, я и относилась к нему крайне настороженно поначалу, но его верность никогда не была для меня вопросом. По крайней мере, я могу признать, что чувствовала облегчение, видя, что у шкипера есть на кого положиться. Особенно, когда на меня — нет, — добавил мой изменчивый разум.       — Слышала, ты ушёл в «Цербер», Миллс. Просто поверить в это не могу, — обвинила его я.       — Да. Да, я ушёл. И я признаю это, мне не о чём сожалеть, — выпалил он, его щёки слегка порозовели от гнева.       — Почему? — Голос зазвучал немного громче, чем я хотела. Я не собиралась начинать этот жаркий спор, когда решилась подойти к нему. — Ты был альянсовцем, как и все мы.       — Слушай, спроси любого, кто перешёл в «Цербер», и почти все они в один голос дадут тебе вескую причину, почему оказались здесь. Ты хочешь узнать, ради чего я бросил Альянс? Однажды ко мне подошла незнакомка и предложила оплатить все счета за лечение дочери. Счета, которые я пытался оплатить уже больше года; денег было так мало, что ещё бы чуть-чуть, и я не смог бы заплатить даже за базовые нужды. Дженни могла умереть, Уильямс. А они дали мне возможность не допустить этого: я работаю на них и, взамен, моя дочь получит всё, в чём нуждается, — в сердцах объяснился Редмонт.       — А после? Когда она поправится? — выпалила я в ответ.       Мужчина тяжело вздохнул.       — Я не наивен, Уильямс. И знаю, что «Цербер» сделал множество ужасных вещей. Я понимаю, что даже после курса лечения Дженни возможности для моего ухода попросту не станет. Да и куда я пойду, в любом случае? Альянсу я нахрен не сдался, и я уверен, что Шепард узнает об этом завтра, — произнёс он, умело расставляя акценты. На его лице появились явные нотки симпатии к коммандер и враждебности ко мне. — Суть в том, что они никогда и не просили меня предать Альянс, никогда не интересовались его секретами. Разумеется, они совершили множество ужасных проступков, но они также отважились и на хорошие поступки. Моя дочь жива. Как и Шепард. И мы собираемся спасти пропавших колонистов.       Мой гневный запал быстро поутих, а плечи расслабились, когда я уселась на стул рядом с ним. Я сразу махнула бармену, дабы получить добавку, и церберовцы, рассматривающие меня до этого с любопытством, признательно кивнули. Я обернулась к Редмонду, когда его свита продолжила прерванный разговор:       — Ты запомнил, кто подошёл к тебе, кто завербовал? — тихо спросила я.       Военный удивился, не ожидая подобного вопроса, но всего лишь вяло пожал плечами. Я ожидала услышать от него имя, уверенная, что это будет Миранда Лоусон. Отлично, я жаждала ещё одной причины ненавидеть её. Хотя, технически, этим она спасла его дочь. Нет. Ненависть. Сфокусируйся на этом. Я была так уверена, что это будет его ответом, но формальный отчёт не сложился в заданные строки, когда другое имя слетело с его губ.       — Что, прости? — промямлила я в замешательстве.       — Элис Нисса. Или, по крайней мере, так она себя назвала. Я-то её узнал, но не могу с точностью указать, какое звание у неё было в Альянсе, — ответил он.       Имя было мне знакомо, как будто бы я слышала его уже раньше. Осознание вертелось на языке, готовое в любую минуту сорваться, и я приложила все усилия, чтобы вспомнить.       — Разве это не должно быть секретной информацией? Я уж думала, что мне придётся тебя долго уговаривать, — заявила я с подозрением.       — Это не совсем разглашение тайны о сотрудниках «Цербера», учитывая, что женщина мертва, — простодушно заметил Редмонд.       В этот момент последняя деталь со щелчком стала в заданный паз, и я знала, что вспомнила, когда именно слышала это имя раньше, но я не хотела верить этому. Буквально вылетев из бара, я понеслась по улочкам Цитадели, пытаясь в спешке добраться до своего жилища, прежде чем осознание накроет меня с головою.       Я узнала это имя, потому что коммандер как-то упоминала его. Элис Нисса была её невестой до того, как позорно сгинуть в пасти молотильщика — атаке, подстроенной «Цербером». Знала ли об этом Шепард? Была ли она с ними заодно? Возможно, Шепард ненавидела «Цербер» не потому, что те убили Элис и её отряд на Акузе, а потому, что те предали её лично. Это также объясняет, почему они оказались теми, кто вернули её к жизни. Вернули её обратно к себе на службу.       Это всего лишь пустые домыслы, Уильямс. Соберись. Шепард так не поступила бы. Господи, надеюсь, что нет.       Этот мимолётный рывок сквозь донельзя набитые улицы провёл меня через мерцающие огни магазинов, неоновых знаков, рьяно требующих посетить рекламируемое ими заведение. Вместо этого я продолжила держать голову наклонённой, отчаянно желая поскорее сбежать от толпы. В Цитадели попросту нет места одиночеству.       Внезапно, краем глаза заметив серое пятно, я остановилась, в неверии уставившись на Гарруса, приложившего рубашку к своему нагруднику. По-видимому, так он пытался прикинуть, где собственно заканчивается его тело под всеми этими слоями металла, но было очевидно, что ему это не удалось, конечно же, если тяжкий вздох разочарования можно расценивать в качестве показателя.       Как бы я не хотела продолжить свой путь, я не могла проигнорировать эту золотую возможность перед собою. Может, сама я не смогу поговорить с Шепард, но за меня вполне сможет справиться Гаррус. К тому же, если во вселенной действительно существует тот единственный турианец, который мне нравился, то это определённо был он. Наверное. И я чертовски уверена, что ни за что не признаюсь ему в этом.       — Она как раз на тебя, — произнесла я, подойдя к турианцу. Если Вакариан удивился, увидев меня, то не показал этого, взамен решив смерить мимолётным взглядом и вернуться к изучению бирки на рубашке.       — Откуда знаешь? — поинтересовался он, щёлкнув мандибулами. Это так турианцы хмурятся что ли? И откуда я должна знать это?       — Ты как-то заполнял накладную на «Нормандии» на одежду именно этого бренда. Никогда не запрашивал другой размер после детального изучения ярлыка, так что, думаю, это и есть твой размер. — Кивком головы я указала на рубашку в его руках.       — Ты помнишь это? Когда я — нет? Даже не знаю, считать такую память впечатляющей или же... тревожной, — чуть ли не пропел Гаррус, изучая меня с любопытством.       — Я была наблюдательной. Или, ну, скорее подозревающей. — Я едва могла удерживать это незаинтересованное выражение лица. Мне хотелось ему улыбнуться. Может даже обнять его? Нет, это будет уже слишком, а я буду чувствовать себя неловко. Но всего лишь тембр его голоса возвратило во времена, когда он сам настойчиво навязывал мне своё общество до тех пор, пока я, свыкнувшись, сама не начинала с ним разговор. В конце концов, я вклинилась в эти дружественные подколки, как и любой другой на моём месте, даже если моей компанией и стал турианец. Даже не знаю, кого я удивила больше: себя или, э-э, ну просто себя. Однажды Лиара также была малость шокирована.       Гаррус лишь рассмеялся, лихо закинув рубаху на плечо, взяв ещё несколько, только другой расцветки и перешёл в секцию с брюками. Я последовала за ним, чувствуя себя брошенным щенком и однозначно не зная, что сказать. Проницательные голубые глаза наблюдали за мной с озорным любопытством, и я вздохнула.       — Давненько это было, — попыталась я и сразу же возжелала дать себе по лбу за такую попытку. Небольшой разговор, серьёзно? Ты сражалась бок о бок с этим парнем против Сарена, Уильямс. Соберись. Кивнув, Гаррус рассмеялся, продолжая стоять ко мне спиной и рассматривать витрину. Почему у меня возникло ощущение, будто бы он какой-то мудрый гуру, что ждёт, пока я скажу хоть слово? Или, может, охотник, ожидающий, когда его добыча сделает неосторожный шаг навстречу? Знаешь что? Тебе нужно прекратить прямо сейчас.       — Она... Шепард, она в порядке, Гаррус? — запнулась я, поморщившись от того, как тихо прозвучали слова.       — Это прозвучит неожиданно, но... да. Я бы сказал, что она живёт припеваючи, если учесть все произошедшие обстоятельства, — ответил Гаррус. Сняв с вешалки пару чёрных брюк, он закинул их себе на плечо, к рубашкам.       — Я собиралась увидеться с ней завтра. Может, я даже и пригласила её, — призналась я, но Гаррус лишь удивился, его вид посуровел, а взгляд стал задумчивым.       — Не слыхал чтобы Шепард упоминала это, если честно. Скорее всего, твоё приглашение попросту не дошло до неё, — слегка сердито произнёс он в размышлениях, но затем наклонил голову и тяжело вздохнул: — Наверное, это не совсем хорошая идея встретиться с ней.       Мои брови взлетели вверх.       — Что?! — завопила я.       — Просто... за последние несколько недель Шепард сильно изменилась, и я не думаю, что будет правильно для тебя увидеть её такой. Она другая, но в то же время — та же; не знаю, как объяснить. Я ещё не болтал с ней об этом, но, думаю, это потому, что она наконец ощутила себя свободной. По крайней мере, я вот ощущаю себя так, — отозвался Гаррус, пытаясь отыскать правильные слова. — Ты же помнишь, каково было раньше. Она постоянно боролась с правилами; всегда был кто-то, кто говорил ей, что так или иначе поступать нельзя. Да, Шепард не нравится «Цербер», но они хотя бы оснастили её кораблём, сказав простое «делай» безо всяких дополнительных условий.       — Но Шепард была рождена для Альянса. Я просто не могу понять, как она отвернулась от них, если... — Я остановилась, позволяя мозгу самому закончить предложение: если она не была предательницей с самого начала.       — Мы оба знаем, что Шепард может сделать грандиозные вещи. Но это не значит, что она должна делать их во славу Альянсу. Они бросили её. Да мы все кинули её. Но «Цербер» вернул её обратно. И теперь мы — единственные, кто хоть что-то делает для тех колонистов. Мы найдём для них отмщение, — горячо пророкотал Гаррус.       Я сделала шаг назад, благодаря чему дикая волна напряжения, казалось, упала с плеч. На фоне столь страстной речи Гарруса о Шепард мои опасения касательно верности офицера казались слишком тривиальными.       — Я всего лишь хочу увидеть её, Гаррус. Если ты говоришь, что она всё та же Шепард, то я верю тебе. Вот, что я добавлю в свой отчёт. Но я всего лишь прошу о нескольких минутах. Она моя подруга. — Я вздохнула. — И я всего лишь хочу увидеть её своими собственными глазами.       Успокоившись, Гаррус приставил тыльную сторону когтистой руки к лицу и, сдавшись, потёр лоб.       — Она ни за что не появится и неважно: пригласила ты её или нет. Миранда, должно быть, утаила от неё твоё послание, или Шеп сама не планировала встретиться с ещё одним потенциальным рекрутом утром, — пояснил турианец. — Но у неё завтра назначена встреча с Советом в десять ГСД*. Посмотрим, смогу ли я притащить её сюда чуток пораньше.       Я снова подавила в себе желание обнять его.       — Спасибо, Гаррус. Теперь я твоя должница, — пообещала я.       — Да, да. А теперь скажи, но честно, — произнёс он, держа в руках пару красных брюк, — они напоминают тебе о Рексе? Потому что у меня такое подозрение, как бы я не стал похож на него в них.       — Лучше даже не пытайся. Этот шрам на лице уже добавляет сходство, — пошутила я.       — А я уж было подумал, что ты не заметила, — хмыкнул Гаррус, осторожно вешая алые брюки обратно на вешалку.       — Это же половина твоего лица, — заявила я серьёзно.       Он выглядел ошеломлённым, глаза широко раскрыты, смотря прямо на меня. Но затем его губы растянулись в улыбке, и он разразился хриплым хохотом. Я лишь сдавленно кашлянула, когда он похлопал меня по спине, немного сильней, чем, как я думала, может оказаться дружеский хлопок, но он только рассмеялся опять и на этот раз чуть счастливей.       — Как же здорово снова увидеться с тобой, Уильямс, — ответил он.