За кого ты борешься?

Джокер       Я знал, что рано или поздно она придёт повидаться со мной. Когда дела становятся слишком паскудными, она будто бы срывается с цепей: ей нужно поделиться этим со всеми. Сперва Шепард заглянет к Гаррусу, особенно если захочет хорошенько напиться. В случае неоспоримого признания она подойдёт к Чаквас. И только потом заскочит ко мне. Мы с ней, ну… у нас обоих слишком много практики в словах поддержки в дни, подобные этому, даже если говорить-то нечего. Не говоря уже о том, что первые два варианта в данный момент не блестали доступностью. Преуменьшение года, что тут скажешь.       Тема ночи Шепард преисполнена разглагольствований, нарушаемых паузами неловкой и напряжённой тишины. Она взволновано расхаживала по кокпиту, скованно наматывая «восьмёрки» вокруг кресел и извергая в бурлящем потоке едкие комментарии и вздыхая от разочарования. Её глаза были всё так же широко распахнуты, в их взгляде читался безумный блеск от стремительного рывка на корабль, а волосы казались прилизанными на одну сторону от длительного ношения шлема.       Некоторые застёжки на броне оказались раскрытыми — она начала расщёлкивать их, но потом отвлеклась на что-то другое.       Женщина приземлилась на краю кресла копилота, но затем живо поднялась и, не теряя ни секунды, принялась снова продолжать своё безумное хождение. Разумеется, ей уже удалось оставить на кресле кровавое пятно. Не, ну это просто превосходно. Большое спасибо тебе, Шепард.       — Это было всего лишь одно неверно принятое решение, — я неуверенно попытался сгладить напряжение. Но угрюмость на её лице разыгралась так быстро, словно я дал ей пощёчину.       — А ты знаешь много о таких, ведь так? — прорычала Шепард, поворачивая ко мне голову.       Из меня как будто бы весь воздух выбили. Ну конечно же, конечно, всё всегда между нами будет возвращаться к Тому Дню. Я думал, что сумел отойти от этого, от этих двух лет страдания и самобичевания. Я думал, она простила меня в тот первый день, когда, обняв, оказалась облегчённой этим «по крайней мере, я смогла спасти тебя». Но нет, где-то всё на той же первой неделе на корабле она смотрела на все эти эмблемы «Цербера», окружавшие её со всех сторон, равно как и на свои, теперь уже без шрамов, руки, и поняла, что случилось. Она поняла кого винить, того же человека, что за последние два года я виню не прекращая — меня.       Шепард вправе винить меня. Я причина, по которой она умерла. Мне тогда стоило остаться на корабле; я принял ошибочное решение, и коммандер поплатилась за это. Эти мысли сжирали меня изнутри уже довольно долгое время.       Но сейчас она жива, а мысли пожирают и её.       Эта приманка простенького разговора да подобных историй о былых временах снова и снова возвращает Шепард ко мне, но та бросит меня так же легко, как и скажет «привет». Я стал членом семьи, которого она любит только потому, что у неё нет выбора, и ненавидит за всё остальное. Остаётся лишь гадать, когда она прекратит так смотреть на меня.       Коммандер, по-видимому, чуть перестала дуться, заприметив выражение моего лица и остановилась, уверенно взглянув на меня.       — Микрофон был включён? — Слова вырвались сквозь стиснутые зубы, но, затем она задала действительно интересующий её вопрос: — Команда слышала?       — Я держу его выключенным, — признался я. — Ты же знаешь, как я ненавижу выслушивать все эти пыхтения, сопения и драму.       Я пытался разрядить обстановку, но, похоже, она этого не оценила.       — Я включил его, когда запахло жареным. Мы с СУЗИ скоординировали старпома и пилота челнока, — продолжил я, наблюдая, как лицо Шепард становилось всё более и более нечитабельным.       Тишина, воцарившаяся между нами, угнетала всё сильней.       — Тебе нужно поговорить с ней. — Не было нужды уточняться о ком это я — Шепард уже покачала головой.       Но после, вздохнув в измученной гримасе, она почесала лоб, признавая поражение.       — Знаю, — позволила себе Шепард. И плюхнулась в кресло, но после, снова вскочив, направилась к двери, оставляя по себе ничего кроме затихшего кокпита и маленького пятнышка крови на краю кресла.

XXX

Гаррус       Несколькими часами ранее       Было жарко.       СУЗИ проинформировала нас, что Корлус подвержен излишней вулканической активности. Но единственное, чего она не упомянула, так это то, что даже с защитой создавалось впечатление, будто бы находишься внутри гигантского вулкана. Я ощущал, как кожа покрывалась волдырями под доспехом, хотя мозг настаивал, что датчики контроля окружения подобного не допустят. Температура на этой помойке была как раз в пределах допустимой для стабильного функционирования снаряжения, настолько предельной, насколько и осознание того, что весь мой подлатник промок от пота насквозь.       Ну хоть когда-то я был благодарен за свои гантлеты — обычно помеха, когда нужно снять непростую цель — потому как, в противном случае, винтовка попросту бы выскользнула из рук.       Оказавшись в комплексе, где обосновалась наша цель — кроган по имени Окир, — я надеялся, что станет лучше. Но я ошибся. Здание, возможно, было на целый градус прохладней, но куда более затхлое. Мы проводили операцию прямо посреди адского котла.       На планету мы высадились при полном параде. Наша выездная группа, состоящая из меня, Миранды, Джейкоба, Заида и Мордина, сейчас двигалась за Шепард, чтобы, вломившись на первый этаж, проложить себе путь наверх, где, предположительно, и находилась лаборатория Окира. И всё же нам и не снилось то количество групп наёмников, задействованных в борьбе против нас. Это была схватка за контроль над каждым футом.       Я быстро заткнул свой внутренний монолог страдания и боли, когда оценил положение Лоусон спустя час от начала штурма. Учитывая жар Корлуса, равно как и запредельные цифры углекислого газа на пару с токсинами в атмосфере, каждый был вынужден надеть полный тяжёлый доспех. Касуми осталась на фрегате ввиду нехватки костюма по размеру. Первоначально Шепард приписала и Миранду остаться на судне, но женщина, яростно прошествовав в арсенал, нацепила вторую (первая уже числилась за Джейкобом) попавшуюся на глаза церберовскую штурмовую броню.       Вот, допустим, темноволосая человек тренировалась в защитном снаряжении во время сессий по просьбе Шеп. Или это был приказ. После её ранения на Лореке Шепард непреклонно настаивала на том, чтобы та носила доспех. То же самое касалось каждого члена команды, уверовавшего, будто бы в открытом бою его может спасти только голая кожа.       С каждой тренировки вторая по главенству возвращалась измученной, побитой и выдохшейся. Несмотря на её потенциал, костюм оказался подобран не по размеру и был слишком, слишком тяжёлым для неё.       Для справки, ни одна жалоба не сорвалась с её уст, даже сейчас, на этом адском Корлусе, когда она сидела явно запыхавшаяся рядом со мной, а я единственный, кто был действительно рад, что она оказалась настолько упёртой, чтобы пойти с нами. Может, её движения и были замедлены тяжестью лат. Может, она и не сможет потягаться вровень силами с азари-коммандос. Но биотические способности старпома были доминантными в этом театре действий из-за эффективности её умственных возможностей.       Когда тяжёлый пехотинец стал нацеливаться на отряд, Лоусон, вместо того, чтобы спроектировать большую заслонку на всех, создала маленький щит — прямо перед дулом ракетной установки. Снаряд взорвался в лицо стрелявшему, и тот упал наземь в агонии. В другой раз она сломала ногу штурмовику, создав биотическую уздечку прямо в его коленном суставе. Это едва стоило ей и малейших усилий, не то что полностью поднять нападавшего вверх, и теперь горемыка беспомощно корчился на земле, до тех пор, пока я не сделал лёгкий выстрел. Старпом даже умудрилась сдавить шлем вокруг головы другого наёмника, оставляя того в панике судорожно глотать углекислый газ, пока, опять же, мы не подошли на достаточно близкое расстояние, чтобы пристрелить его. Если бы Миранда не загибалась под тяжестью доспеха, то я бы сказал, что она даже не вспотела.       Однако мои яркие похвалы невозможно было приписать другим членам отряда. По факту, они заставили меня поёжиться от того, как мало усилий ребята прикладывали в то, что практиковали на тренировочных сессиях на «Нормандии». Пока мы с Шепард и оперативницей «Цербера» работали слаженно (наверное, это из-за нашей совместной вылазки на Лорек), то три других члена отряда действовали асинхронно. У нас всё ещё было слишком много толстолобов, привыкших работать в одиночку. Когда Заиду приказано было занять левый фланг, он отошёл слишком далеко. Подобная тактика хороша для снайпера, но не тогда, когда большая дыра образовалось прямо посредине команды так, что враги могут использовать это как преимущество для себя. Мордин попытался выступить поддержкой Массани, но всё так же оставил нас с проблемой пустого центра. Джейкоб же доказал право первенства быть самым удручающим из всех. Хоть мужчина и был отослан налево к старому бойцу, он так и продолжал дрейфовать, прилепившись к бедру Лоусон, как репейник.       Наконец, мы поднялись на последний этаж, и ситуация прояснилась: лаборатория Окира находилась прямо над нами. Шепард распределила нас на позиции, и, как и прежде, бывший наёмник зашёл слишком далеко, саларианец последовал прямо за ним, а Тейлор не двинулся в положенное ему место.       Наёмники наступали. Однако они решили не атаковать центр, как предполагали мы, а, взамен сконцентрировались на слабой, левой, стороне, давя Заида с Мордином, тогда как мы вчетвером находились на противоположном фланге — слишком далеко, чтобы помочь.       Анализируя происходящее, подруга издала долгий страдальческий вздох. Наконец, она обернулась и скомандовала старпому:       — Лоусон, налево. Помоги им выбраться оттуда.       Та кивнула, бросив взгляд на спины атаковавших, и начала вылезать из укрытия. Рука Шепард незамедлительно втянула оперативницу обратно перед тем, как град пуль засвистел над головами.       — Не иди сюдой, — безосновательно произнесла Шеп. — Не сможешь атаковать с фланга. Здесь, по крайней мере, три цели за бетонным блоком, ожидающие, чтобы ты пошла сюдой. Лучше иди в обход и возьми с собой Джейкоба. Мы с Гаррусом прикроем. Просто убедись, что тем валенкам представилось достаточно пространства для отступления к нам, поняла?       — Поняла, коммандер, — подтвердила оперативница.       Мы с Шепард сдерживали врагов, прущих в лобовую, давая максимальную дистанционную поддержку нашему левому фронту. Я истратил множество магазинов просто обстреливая местность, чтобы наёмники не попытались и носа высунуть, но вражеские подкрепления никогда не брезговали возможностью замедлить двух церберовцев.       Между тем оперативники были успешны: они вытащили потеряшек. Просто оказались недостаточно проворными, чтобы прервать поток пуль, разбивших остатки ослабленного кинетического барьера Массани и застрявших в его нагруднике.       Шепард быстро приставила к уху палец в движении, активировавшем коммуникатор.       — Лоусон, насколько всё плохо?       Осторожно присев рядом с Заидом, на пару с учёным они скрылись в укрытии за металлической заслонкой.       — Панацелин впрыснут, но его запасы теперь полностью опустошены. Кровотечение остановлено, — произнесла она, пальцами внимательно ощупывая края застывающей жижицы. Старший помощник издала беспокойный вздох, который эхом раздался в наушниках. — Шепард, он не в состоянии продолжать. Сейчас Массани стабилен, но ещё одно ранение может повергнуть его в шоковое состояние или же убить.       Шепард смачно выругалась.       — Мордин, оставайся с Заидом и присматривай за ним. Вы, двое, идите на сближение, мы проведём крупную атаку по противнику и вернём себе укрытие в центре. Когда враги станут отступать на платформу, разделимся и ударим с обеих сторон. Нужно двигаться быстро и зачистить этаж. А после, как будет достаточно безопасно, позаботимся о раненом, — приказала Шепард, её голос звучал низко и быстро от нетерпения. — Бегом!       Мышцы в ногах противно заныли, когда вместе мы бросились вперёд, обстреливая любые части тела противника, виднеющиеся в поле нашего зрения из их укрытий, и перебежали под защиту бетонных стен в паре футов от нас. Ещё один сигнал от Шепард, и мы двигаемся дальше, дальше и дальше, пока, наконец, не приближаемся к наёмникам настолько, чтобы реально подкосить их ряды.       Наша группа заняла центр, и я нашёл хорошую позицию, где, присев на пару секунд, расчистил весь путь вперёд с помощью винтовки. Сейчас мы находились на огромной площадке, на середине которой открывался вид на уровень снизу. Край оказался окружён низкими подпорными стенами, что сейчас противники использовали в качестве укрытия рядом с платформой. Я разместился прямо напротив них, заняв этот вырез и выставив винтовку на стенке, когда начал обстрел. Автомат лежал на расстоянии вытянутой руки, так что я мог быстро сменить оружие в случае надобности.       — Отличная позиция, Гаррус. Оставайся здесь и не подпускай их, — отчеканила Шепард уже обернувшись, чтобы уйти. — Лоусон, Тейлор, осталось не так много. Делаем заряд с обеих сторон. Вы вдвоём заходите справа; я слева.       Они быстро разошлись, но Миранда, застопорившись, присела на долю секунды и взглянула через плечо. Она загорелась голубым и измученным движением сконструировала экстра биотический барьер вокруг Шепард прежде, чем двинуться за Джейкобом. Только после этого я увидел, что она укрепила собственную защиту.       Я насупил взгляд в раздумьях. Чёрт, интересно, как часто она так делает? А Шепард-то хоть заметила?       Лазурная вспышка заслепила глаза: коммандер, наконец, стала готовиться к заряду. Нулевой элемент красочно расцвёл, когда взорвался о деформацию, что Шепард успела поставить как щит впереди себя. Мне удалось совершить пару выстрелов, но троица буквально раздавила четверых находившихся между ними противников и без моей помощи.       Единственный момент беспокойства наступил, когда последний наёмник не пал, как ожидалось. Он попытался подняться на ноги позади Лоусон, подтаскивая к себе в руки пистолет, чтобы выстрелить. Я крикнул ей об этом, но, как оказалось, в этом не было нужды, когда Миранда резко крутанулась. Намного быстрей, чем, я думал, она может в таком тяжёлом доспехе. Эта барышня предплечьем подбила вверх ствол нападающего, одновременно зарядив ногой ему по лодыжке. Послышался неприятный треск на пару с душераздирающим воплем, когда мужик свалился на пол. Оперативница выстрелила ему в забрало шлема, разбивая защитное стекло вдребезги и, не теряя ни минуты, выстрелила ещё раз, но на этот раз в голову.       Никто не проронил и слова, и лишь гул машин заполнял эфир, пока мы все тупо таращились на неё. А оперативница взглянула на нас.       — Что? — потребовала она ответа, смотря в первую очередь на Шепард.       — Пошли, проверим, как там Мордин с Массани, — увильнула Шеп и унеслась, ожидая, что мы последуем за ней.       Когда мы прибыли на место, бывший наёмник уверено разговаривал, прислонившись к стене, но одно сканирование омни-устройством Миранды, и она уже мотает головой, мол «нет». Шепард издала обречённый вздох.       — Тейлор, тащи Заида обратно на судно. Нужно двигаться дальше, — отдала приказ Шепард, потирая лоб и не особо замечая наличие шлема.       — При всём уважении, коммандер, но вы не сможете продолжать такое задание лишь с тремя бойцами. Это опасно, — возразил Джейкоб. На что Шепард хмуро уставилась на него, вздёрнув свой маленький подбородок резко вверх.       — Не тебе решать, что мне делать, а что — нет. И это не считая того, что мы здесь уже целый блядодень. Сейчас разойдёмся, и, кто его знает, что за подмогу они утаили за углом. Тогда мы снова сгруппируемся, но уже с раненым, — пояснила Шепард. И я не мог не согласиться с ней. С самого утра мы двигались со скоростью одноногого волуса, а повторить подобное завтра нам — истощённым сегодняшним боем, — покажется адом.       — Так что двигай, когда Заид будет готов, и притащи его на корабль настолько быстро, насколько тебе удастся, — снова отдала приказ Шепард, тон её речи не скрыл нетерпения.       Сейчас же, после своей трудовой закалки в СБЦ и последующих путешествиях на «Нормандии», я быстро понял, что человеческий язык тела может показывать себя как в довольно взрывных терминах, так и в весьма скудных. И это ситуация была подтверждением последнего. Если бы я не наблюдал так внимательно, то не заметил бы, как Джейкоб чуть повернул голову к Миранде, будто бы ожидая её одобрения. Это вполне объяснимо, Тейлор, по сути, работает под её началом уже года два как. А она же, к сведенью, бережно удерживала это нейтральное выражение лица, на что Джейкоб, наконец отдав честь Шепард, отошёл к Заиду.       Был бы я другим турианцем, то подумал бы, что ситуация уладилась. Но на самом деле заметил, как хмурость Шепард через посветлевшее забрало стала ещё больше, формируя резкие углы рта, а лицо мисс Лоусон выглядело чересчур спокойным, ложно расслабленным, но не способным скрыть лучи тревоги, образовавшиеся возле глаз.       Тишина накалялась, пока Шепард, круто развернувшись на каблуках, не направилась к пандусу, по которому мы сможем пройти к следующей платформе. Миранда последовала следом, а мы с Мордином, два пришельца среди людей на «Нормандии», дружно пожали плечами и только потом двинулись за ними.

XXX

      Как говорят люди: беда не приходит одна. И это самое подходящее выражение для такого дня, как этот. Встретившись лицом к лицу с небольшой армией наёмников, мы поняли только, что нам придётся сразиться с кроганами и ИМИРом. И, конечно же, единственный кроган, благосклонный к нам и способный помочь, Окир, был слишком занят какой-то дичью с тест-инкубатором. Разумеется, сперва ему нужно было нагородить кучу пустых слов о генофаге, дабы убедить нас пойти на суицид, чтобы он успел сохранить свой труд. Очевидно, бросить инкубатор с кроганом, которого он выращивал, не являлось допустимым вариантом.       Я точно уверен, что в тот момент мы с Шепард единогласно сочли, что, связав по рукам и ногам рептилию, мы смогли бы быстро увести Окира с планеты. Так или иначе, сегодня шансы на удачу явно были не в нашу сторону.       И вот мы здесь, прикованы к задней платформе, загнаны за тонкую металлическую заслонку, что ограждала от абсолютного изрешётчивания здоровенным ИМИРом, стреляющим во всё, что движется. Кроганы наступали с обеих сторон, пока какая-то безумная женщина по имени Джедора издалека осыпала нас ракетами. Я устал. Мы все устали.       — Ого, да у меня флэшбеки с кроганского восстания, — произнёс я с хрипотцой.       Ответ Шепард зазвучал с помехами через коммуникатор в шлеме:       — Гаррус, чайник ты отмороженный, тебя тогда даже в зародыше не было.       — Зови это памятью предков, — пошутил я. И поднял всем настроение. Одновременно с удачным взрывным выстрелом Джедоре в плечо.       — Уверена, если бы Мордин был здесь, — раздался следующим голос Миранды. Он звучал тяжёлым и запыхавшимся, — он бы изложил все аспекты в пользу того, что подобная память предков является полнейшей чепухой.       Учёный был отослан в лаборатории, дабы убедиться, что Окир — причина, по которой мы здесь, — всё ещё жив, когда завопила сигнализация в лаборатории. Так что мы остались втроём. Шепард, наш таран, взяла на себя правый фланг узкой платформы. Она поставила меня по центру, лучше защищённого и с приказом использовать какие угодно приёмы, чтобы избавиться от Джедоры. За Лоусон остался левый фланг, который, к слову, имел мало пространства для маневрирования, превратившись в нечто, напоминающее кулачный бой. Обычно я бы поставил на её силы против любого крогана, но усталость старпома была видна невооружённым глазом.       План Шепард не был таким уж и плохим, но мне показалось, что я намного лучше бы управился с защитой левой стороны с моим-то автоматом. По-видимому, единственной причиной, по которой человек не заняла центр, оказалось то, что это самая выгодная позиция вести бой. Шеп пришлось бы довериться Миранде, отдающей приказы, а, упрямая до ужаса, она даже не удосужилась рассмотреть такой вариант.       Может, мне стоило быть более настойчивым в оспаривании её назначения. Нужно вытащить отсюда старшую помощницу, словил я себя на мысли. Вот только проблема заключалась в том, как это сделать?       Но Шепард была уже далеко. Отдав центр, она предоставила мне хороший обзор на поле битвы, не заметив борьбу церберовского оперативника на другом конце площади. Шепард вскинула ракетную установку и теперь полностью сконцентрировалась на мехе, однако, похоже, что прицел сбит, потому что снаряды шли врассыпную. У меня заканчивались магазины для штурмовой винтовки, и я оставил один бесценный термозаряд для снайперки.       — Шепард, у нас реальная проблема, — произнёс я в шлем. Оглянувшись, Шепард выматерилась.       — Гаррус, уходи с центра. Я продолжу отвлекать робота отсюда. — Отстегнув со спины дробовик, она вытащила термозаряд и передала мне. — Это моя последняя обойма. Молись, чтобы одна из этих ракет достигла робокопа, и дуй спасать Миранду.       Они будто бы учуяли слабость — сразу два крогана решили атаковать старпома зарядом. Я запрыгнул одному из них на спину, пытаясь просунуть палец под шлем, чтобы сорвать его. Заорав, рептилия резко понеслась вперёд в попытке скинуть меня, но я уже когтями разорвал защитную нашивку на гребне и приставил ствол оружия к чувствительной части под низом. Я нажал на курок, и пришелец пал замертво, а я поднялся на ноги. Это убийство дало мне больше места для маневрирования, чего не скажешь о второй по главенству.       Покуда ей удалось выбить дробовик из рук нападавшего, тот приспособился — не так, как ожидала старпом — и, схватив её теперь уже свободными руками, бросил в стену. Тяжёлая броня была достаточно прочной, чтобы предотвратить множественные переломы, но наверняка будут синяки и ушибы. Я заметил, как у неё из носа потекла кровь; её биотика на исходе. Я побежал к ней.       Позади раздался взрыв и крик триумфа, когда Шепард умудрилась прибить ИМИРа, и после она пронеслась рядом со мной в виде голубого пушечного ядра в попытке спасти Миранду. Это сработало, да, пока я не понял, что втроём мы составили лёгкую мишень.       И тогда Джедора выстрелила в меня.

XXX

      В ушах был какой-то странный шум, постоянный и раздражающий. Я не мог ни думать, ни двигаться. Я... парил? Нет, подо мной было тело. Оно несло меня. Я посмотрел вниз и увидел много белого вперемешку с голубым. Кровь? Моя? В груди ныло, а сейчас я мог прочувствовать каждый кропотливый шаг, что совершал нёсший. Я должен знать, кто это... тёмные волосы... Белый. Столько белого. Как я попал сюда?       — Давай его сюда, Лоусон, — услышал я приказ Шепард. Я почувствовал, как покачали головой подо мной. И, ого, это маленькое движение оказалось болезненным до чёртиков. Я услышал стон. Должно быть, это был мой, так как движение внизу прекратились.       — Я сильней, чем выгляжу, Шепард. Путь на выход из комплекса чист, пока что, и Джокер может отправить за нами челнок. Вам нужно вернуться в лаборатории, — заявила Миранда.       — Мы уже отправили Мордина, когда сирена завыла, — воспарила коммандер. Голова снова качнулась, и я вскрикнул.       — А теперь он не отвечает. Подумайте о миссии, Шепард, — проворчала другая женщина.       Я услышал, как тяжёлые шаги, удаляясь, затихли.       В суматохе цветов реальность начала возвращаться ко мне по крупицам. Руки голубоглазого человека скользили по броне, отчаянно пытаясь удержать непосильную ношу. Я чувствовал, как её узкие плечи врезались мне в бок — я оказался слишком большим по сравнению с ней, чтобы она могла быстро двигаться. Шаг. Шаг. Пауза. Столько крови. Мне казалось, что я мог услышать, как жидкость вытекает из меня на бетон при каждом движении Миранды. Наверное, это всего лишь моё воображение.       Я даже не понял, когда вырубился, пока резкая боль в руке не вернула меня в реальность. Огромные голубые глаза зависли надо мной, но я не мог разобрать, что женщина говорила. Человеческая речь. Человеческая? Благо до меня дошло, что переводчик выключился. Старший помощник сняла шлем и теперь я мог прекрасно разглядеть её лицо. Оглянувшичь, я понял, что мы на челноке, но он не двигался.       Вокруг всё стало вращаться, как на карусели, когда ещё одна игла вошла мне в вену. Стимулятор. Старпом вколола мне стимулятор. Её руки снова оказались надо мной, и я увидел, как она заливает панацелин в щель на доспехе. Мединтерфейс брони, похоже, использовал все запасы, но Миранда, по-видимому отыскала на борту ещё одну упаковку.       Скорее всего, из меня вытек невообразимый объем крови; я не мог не глазеть на это. Кровь была даже на лице моей спасительницы, когда она случайно потёрла его рукой. Она выглядела взволнованной и всё продолжала говорить, пока я наконец-то не ощутил, как утихает боль. Старший помощник пару раз стукнула кулаком по металлической перегородке, командуя пилоту взлетать.       Когда я снова открыл глаза, то вокруг оказалось больше белого. Не было больше голубого, не было больше Миранды. Я ощутил под собой кушетку. Медотсек. Мы снова вернулись на «Нормандию».       — Шепард, выметайся!       Она запротестовала. Я услышал громкий грохот о стену.       — Я просто хочу помочь, — буркнула Шеп, её голос невероятно тих. Я никогда прежде не слышал, чтобы она разговаривала так с Чаквас.       — Ты мешаешь. Так что на выход! — настаивала доктор. Её слова чертовски громко застучали в голове.       — Это моя вина. Ох, Господи, это я во всём виновата. — Я услышал, как она расплакалась прежде, чем звуки стали приглушенными. Должно быть, они всё-таки выставили её за дверь.       И я снова закрыл глаза. Миранда       Эта часть Цитадели оказалась темней, освещённой лишь неоновыми вывесками разнообразных ночных клубов и ресторанов. Рябь огней мельтешила и на фоне: от постоянного тока автомобилей, мчавшихся в только им известные назначения. Было шумно. Хаотично. И я возвышалась над этим, наблюдая свысока.       Со своего балкона я увидела группу солдат, вывалившихся с бара дальше по улице. Даже не присматриваясь, становилось сразу ясно, что это их первый увольнительный: лица тщательно выбриты, а одежда подобрана неумело после столь долгого ношения формы. Это было так странно, что я, проведя столь долгое время на корабле, смогла сразу заметить подобное.       Здесь была азари, медленно шедшая сквозь череду людей, одетая в серебристый наряд, как раз подходящий для такого рода ночных клубов, в который она направлялась. От меня не скрылся её томный взгляд, брошенный через плечо, и я представила, что инопланетянка искала опаздывавшего друга или возлюбленного. Громадный кроган вместе с турианцем шествовал прямо за закутанной в серебро азарийкой, привлекая к себе столько внимания, сколько и не ожидаешь. Вражда между турианцами и кроганами по-настоящему так и не утихла настолько, чтобы кануть в лету, но эти двое шли рядом очень близко друг к другу, слегка соприкасаясь руками и нервно озираясь по сторонам на толпу, таращащуюся на них. Хоть я их и не знала, но уже предположила отчаянный роман изгоев, порицаемый социумом, когда до конца не осознаешь, что влюбился во врага, пока не становится слишком поздно, чтобы отступить назад.       Я всего лишь ещё одно лицо в толпе, о котором быстро забываешь, едва отступив на пару шагов, это позволяло мне упиваться анонимностью. Я не понимала, насколько долго пребывала в тесноте стен «Нормандии», пока не освободилась и, хотя обстоятельства импровизированного отпуска оказались плачевными, я чувствовала, что наконец могла дышать свободно, без каких-либо стеснений в груди. Я провела два года на маленькой станции «Лазарь» и думала, что подготовила себя к любым состояниям, уготованным мне длительным круизом на космическом корабле. Но на «Лазаре» у меня была собственная комната, в которую я могла уйти, изо дня в день работая с разным персоналом. Там было пространство, и я могла побыть наедине с собой.       Однако на «Нормандии» нет места для уединения, только дверь в каюту и гремучая смесь из коммандер, для которой открыть эту дверь — лишь вопрос желания. Каждый день я видела одних и тех же настолько часто, что уже знала о них почти всё. Было невозможным не услышать сплетни. Я знала, кто с кем спит, а кто беспокоится за семью из-за проживания на такой-то-такой-то колонии. Мне не хотелось знать так много обо всех этих людях. Даже больше, я не хотела, чтобы они знали обо мне. Мы профессионалы, и всему есть границы. И всё же сегодня я проснулась от запаха кофе, дожидающегося меня на рабочем столе. Как я и люблю.       Этот скромный жест стал последней каплей. Я сошла с корабля, даже не позавтракав и отчаянно пытаясь избавиться от этого напряжения после двухдневной поездки от системы Имир на Цитадель. Наконец, мы пришвартовались, Гарруса транспортировали в больницу, а я сбежала на этот балкон ресторана. Здесь мне не нужно думать, что произойдёт, если Вакариан окажется не в состоянии продолжать выполнять задание с нами. Мне не нужно думать, как сильно ноют руки и ноги от несения, — хоть и с помощью биотики, — несколько сот фунтового раненного турианца на расстояние больше мили. Мне не нужно видеть этот мёртвый взгляд в глазах Шепард, когда она в буквальном смысле устроила лагерь возле медотсека и зала столовой, отказываясь уходить далеко от своего друга.       Я особенно не хотела думать о тревожном сообщении, которое получила об Ориане сегодняшним утром. Сейчас это неважно; флажки угрозы могут ничего и не значить. Вот только снедающее беспокойство никуда не делось, а разум кипел над вещами, о которых нужно будет позаботиться, если её безопасность действительно под угрозой. Мне придётся увезти её, вырвав из объятий семьи, и к чёрту отца за его постоянное стремление всё испортить.       Сидя на окутанном мраком балконе, мне, наконец, подвернулся момент передышки. Коммандер находилась на беспечном расстоянии в больнице, а я не оставила никаких заметок куда ушла. Отслежка на инструментроне выключена, хотя, в случае опасности, только «Нормандия» могла найти меня. Но даже не глядя на это, я могла объявить себя вне службы. Чтобы побыть здесь. И наблюдать за этим потоком людей. И больше ничего.       — Если бы я хотела быть побеспокоенной, то сказала бы, куда иду, — произнесла я со вздохом возмущения, когда услышала знакомые размеренные шаги позади себя.       Я решила не утруждать себя оборачиванием, чтобы идентифицировать своего посетителя. Жар от её тела так близок ко мне, что было невозможно не узнать кто это. Я заёрзала от не уютности.       Потянувшись через столик, я перевернула запрокинутый вверх дном бокал для вина. Жест, расценённый Шепард как «садись». Какое же это облегчение — наконец отойти от неё, но в то же время и разочарование. Как же ненавижу эту радугу эмоций, смеющихся и рокочущих внутри меня.       — Думаю, это моя вина, что не отдала прямого приказа СУЗИ не сообщать о своём местонахождении, — проворчала я. Женщина лишь двусмысленно пожала плечами и поставила ящик без каких-либо обозначений рядом со стулом, на который уселась сама. Я прикусила губу, пытаясь не сорваться в вопросе, что в нём. Скорее всего, это ещё один лат для доспеха или комплектующее оружия, которое однозначно нужно. Шепард не стала бы растрачивать деньги так быстро после последнего ЧП. Я удержала себя от навязчивого желания прямо сейчас проверить счета заданий на устройстве, и только продолжила рассматривать Шепард.       Хоть раз она оделась в нормальную одежду, а не броню или форму. На ней узкие джинсы и кеды, которые я никогда не видела раньше. Её рыжеватые локоны теперь ниспадали на плечи, хаотическими волнами обрамляя маленькое угловатое лицо. Весьма неподходяще для заведения такого класса, но Шепард, по-видимому, было всё равно. Она даже не смотрела в мою сторону. Под неизменной N7-курткой я заметила одну из своих блузок, пропавшую из шкафчика почти с неделю как — последний пункт в длинном списке личных вещей, исчезнувших из каюты. И когда она только находит время воровать моё имущество?       Я насупилась, но решила промолчать. Она делает это в ребяческой попытке разозлить меня, а любое обжалование только повышает её эго. Что более важно, я сконцентрировалась на своей раздражённости в яростной попытке притупить вспышку тепла, разлившейся внизу живота. От одной только мысли о Шепард, носящей мои вещи, у меня перехватило дыхание.       К счастью, она не заметила мой взгляд, — который, по факту, длился, по крайней мере, целую минуту — то и делая, что нервно играясь с ножкой теперь уже наполненного вином бокала. Я вздёрнула бровь. Шепард не из тех, кому свойственно волноваться.       — Шепард, — произнесла я кротко, но строго, будто бы подсказывала. — Должна быть причина почему вы здесь.       — Мне нужно поговорить с тобой, — процедила женщина, всё ещё выглядя недовольной из-за пребывания в этом месте.       — Конечно же, вам бы сейчас лучше быть в больнице с Гаррусом, — произнесла я, чуть пригубив вина.       — Да, я была там, но они сказали, что ему нужно несколько часов отдохнуть прежде, чем он проснётся. И это важно. — Она наконец встретилась со мной взглядом. Я же откинулась на спинку кресла, ожидая продолжения. — Я пришла извиниться.       Я чуть было вином не поперхнулась.       — Смотри, я работала со здравомыслящим, в кавычках, кроганом-наёмником, являюсь близкой подругой турианца с довольно обширным понятием о галактическом праве и даже позволила дочери врага присоединиться к команде. Завербовала безумного учёного из рода саларианцев, выращенного в инкубаторе крогана, а вскоре ещё и отпетую преступницу, содержащуюся на настоящей тюрьме-корабле, — выпалила на одном дыхании слабо отрепетированную речь Шепард.       — Я знакома с досье. К чему вы клоните? — перебила я, отчего та нахмурилась.       — К тому, что ты едва подходишь к составу, когда дело доходит до поступков, которые другие члены экипажа могут совершить, — пояснила она, а я изрядно разозлилась от подобного подтекста.       — Я бы не стала себя недооценивать, — огрызнулась я, и Шепард, хмыкнув, красочно закатила глаза.       — Я имею в виду, что, не учитывая твоего причастия к ужасной организации...       — Организации, вернувшей вас к жизни, — исправила я.       — Та дай договорить! — рявкнула Шепард, на что я лишь молча сделала глоток вина. — Как я уже сказала, не учитывая твоего отношения к «Церберу», твоя личность не дала мне весомых доводов усомниться в тебе. И я поступила с тобой несправедливо, несмотря на твои действия, и, опять же, ты — хорошая находка для команды. Если бы я поняла это раньше, то должным образом уделила бы тебе место на поле боя, и сейчас Гаррус бы не лежал в больнице.       Эти слова звучали натянуто и нелепо, как будто были ужасны на вкус, но она, всё же, произносила их. Её губы так комично кривились в отвращении, что, если бы это не было столь деликатным моментом, я бы, скорее всего, заливисто рассмеялась.       — Мне просто... нужно сказать тебе спасибо, — тихо призналась Шепард. — Чаквас сказала, что если бы не ты, Гаррус бы не выжил.       — Я уверена, что купила ему лишь пару минут, в лучшем случае. Чаквас же проделала всю работу; мои познания в турианской физиологии весьма ничтожны.       — Но ты несла его. Гаррус тяжелее нас обеих вместе взятых; я не особо-то и поняла как тебе это вообще удалось. — Пока Шепард продолжала распинаться соловьём, мои мысли вернулись в те мучительные минуты маневрирования с Вакарианом на плечах. Голубая кровь большими пятнами оставалась на земле позади нас, стекая по моей спине и рукам. Я тогда жутко устала и измоталась. А турианец такой тяжёлый. Лучше не говорить Шепард, что в один прекрасный момент я чуть было не уронила его.       — Я использовала биотику в качестве подспорья, — ответила я. — Послушайте, это пустяк. Я просто делала...       — Не смей, — предупредила Шепард низким голосом. — Не говори такого и прекрати расценивать это, как будто бы ничего не значащее. Оно значит. Ты спасла его. А затем даже не протестовала против отклонения маршрута, чтобы отвезти его на Цитадель.       Я взглянула на неё с изумлением.       — Вы думали, что я буду спорить, позволив ему умереть? — требовательно задала я вопрос. — Конечно же, даже вы не могли подумать обо мне так низко.       — Я не знаю, — произнесла Шепард, качая головой. — Гаррус мог бы поспорить. Вечное это его «всеобщее благо». Эти увольнительные, что мы проведём на Цитадели, могут оказаться днями атаки коллекционеров на ещё одну колонию за нашей спиной.       — Или они могут напасть на колонию в любом случае, — подчеркнула я. — Не похоже, что мы знаем их шаги наперёд. А Мордину все ещё нужно время, чтобы выработать защиту против роя ищеек.       — И всё же мне нужно сказать тебе спасибо, — произнесла Шепард и на секунду я заприметила проблеск другой Шепард. Тёплой и нежной. И она смотрела на меня как... Нет, прекрати, хотелось сказать ей. Не смей.       Но затем этот взгляд исчез, сокрытый за бережно возведёнными стенами. Хотя они не такие уж и высокие, как прежде.       — Думаю, мы должны... начать заново. Или как-то так. С чистого листа, — настояла Шепард. Лицо намеренно безэмоциональное. — Мы команда, и сейчас самое время, чтобы мы были ею не просто на словах.       Тепло, разлившее от признательности Шепард, оказалось с лёгкостью растоптано гордостью, что, чуть всколыхнувшись, быстро разбудила возмущённого клеветой зверька, словно это всё моя вина. Я сдержала себя, однако чувство, терзая, глубоко засело внутри.       — Что именно это значит? — холодно поинтересовалась я.       — Больше никаких секретов. Давай расставим все точки над «ё», а после — прекратим лгать друг другу, — предложила Шепард, искренне встретившись со мной взглядом.       — Вы подразумеваете, что я прекращу лгать вам, — констатировала я. Довод прозвучал резче, чем я предполагала. Закрыв глаза, я сделала глубокий вздох, и только потом продолжила: — Не похоже, что у вас есть что-то, чего я не знаю.       Глаза коммандер вспыхнули на долю секунды, но она ничем больше не выдала раздражения, кроме как чуть поджав губы. Мы обе слишком горды, чтобы признать это.       — Я хочу доверять тебе, Лоусон, — тихо произнесла Шепард, но, несмотря на все сказанные ею слова, факт того, что она всё ещё использовала лишь мою фамилию, играл роль. — Нам не нужно ненавидеть друг друга.       — Похоже, вы говорите за нас обеих, — поспорила я. — Я никогда не ненавидела вас.       Ужасно нежный взгляд промелькнул в глазах Шепард снова, когда она перевела на меня взгляд, полный искреннего удивления, как будто бы мои слова — последнее, чего она ожидала от меня услышать. Озадаченно насупив брови, она вглядывалась мне в лицо, и, внезапно, я обнаружила себя такой открытой и уязвимой. Мне очень не понравилось то, как она едва ли не прожигала меня взглядом насквозь, а потому быстро посмотрела в сторону. Но потом возненавидела и себя за то, что отвернулась: никогда, вообще никогда не разрывай зрительный контакт во время спора.       — Есть вещи, о которых я не уполномочена говорить вам, — подчеркнула я, возвращая внимание Шепард обратно в нашу дискуссию.       — Разве уполномочие когда-нибудь останавливало тебя? — поинтересовалась Шепард, и я стиснула зубы, рассматривая её.       — Ладно, — произнесла я. Кратко и доходчиво. — Что вы хотите знать?       Губы Шепард изогнулись в чём-то наподобие вымученной улыбки. Может, она поняла, что я ничего не обещала, не говорила, что не буду врать. Но это не значит, что я не попытаюсь. Существует малый перечень вещей, о которых я действительно не могла рассказать ей. Исключая вариант открыто спросить её об этом, я не видела причины, почему не могла просветить её в чём-то, что она так желала узнать.       — Ты блокировала мою почту? — выпалила женщина, а я едва удержалась от вздоха негодования. Разумеется, она начнёт именно с этого. Не выбирай что-то настолько простое, Шепард.       — Да.       Шепард раздражённо заворчала.       — Ты не джин, чтобы мне уточняться. «Да» или «нет» не прокатит.       — Разве я не ответила на ваш вопрос? Насколько больше вы хотите узнать? — дерзко потребовала я.       — Смешно, а я уж было подумала, ты станешь сотрудничать, не усложняя положение. Моя ошибка, — согласилась Шепард.       Я вздохнула, признавая поражение. Да будь я проклята, если позволю коммандер скинуть всю вину на меня.       — По сути, на данный момент вы получили большую часть из всех. Я начала с пересылки самых безобидных писем, что против правил, — призналась я. После того как Гаррус догадался, что происходит, добавила я мысленно. Ей ведь не нужно знать каждую мелочь, так ведь?       — А те, что «обидны»? У тебя они ещё остались? — спросила Шепард, и я кивнула. Сделав глубокий вздох, она робко добавила: — От Лиары?       Я медленно кивнула, чувствуя как лицо застыло в ожидании.       — Ты прочла их, — заявила она, даже не удосуживаясь с формулировкой в вопрос. — Где она?       — Иллиум, — произнесла я быстро.       — Иллиум, — повторила Шепард, её голос слегка сорвался от отвращения. — Твою мать; Ария упоминала... О чём же она рассказывала? Во что ввязалась Лиара?       — Лиара не совсем чтобы выбирала себе праздничный отпуск. Большинство сделок, совершаемых на Иллиуме, имеют тенденцию оказываться скверными, — предупредила я. — Из услышанного нет ничего хорошего. Она начала работать под началом Серого Посредника, показывая отменные результаты, к моему сведенью. Вероятно, на этом можно было бы и закончить, но Т’Сони развила нездоровый интерес к Серому Посреднику.       Я пыталась сдержать эту дрожь отвращения и тревоги, возникшем при одном только воспоминании о Посреднике. Но, должно быть, оказалась недостаточно успешной, так как Шепард странно посмотрела на меня. Я затаила дыхание в беспокойстве, в то время как офицер продолжала буравить меня взглядом.       Без сомнений, она обдумывала свой следующий вопрос, и существует целый ворох тех, которые я не жаловала объяснять. Например, почему Лиара преследует Серого Посредника. Шепард завозилась с манжетами куртки с взглядом, граничащим между страстным желанием и гневом, и я уверена, что следующим, о чём она спросит, будет то, на что я не хотела давать ответ.       — Ещё что-нибудь? — поинтересовалась Шепард.       Все отмазки разом высохли в горле, и я издала нелепый кашляющий шум, когда попыталась сменить тему:       — Вы не хотите... — Я хотела задать вопрос, но Шепард быстро меня перебила:       — Я не хочу знать, — произнесла она резко. — Так не столь больно... Просто я не хочу знать. И даже не думай переслать мне письма. Это ничего не изменит.       — Но... — Я снова попыталась возразить, но её взгляд моментально остановил меня. — Ладно. Второе письмо от вашей матери. Вы хотите...       И Шепард снова меня перебила:       — Можешь и его оставить у себя, — бросила она жёстко. — Дай догадаюсь: вопрос о деньгах?       — Прошу прощения, какие деньги? — Я была в замешательстве.       — Ах, так дело не в них. Ну и ладненько. Андерсону удалось переслать мне большую часть моих сбережений. Наконец-то бумажная волокита закончилась, — объяснила Шепард. Я заметила её краткий взгляд на посылку рядом с ногами. — А учитывая, что деньги были посланы моему самому близкому родственнику, матери, я думала, что она попытается вернуть их.       Я пыталась удержать беспристрастное лицо, но, очевидно, у меня с трудом это выходило, так как не прошло и секунды, как Шепард добавила с сарказмом:       — Не парься, Лоусон. В следующий раз, когда я уйду в минус, это не будет связано с бюджетом миссий.       Была бы я кем-то другим, то, пожалуй, и посмеялась бы с этой шутки. Взамен улыбка, обойдя мою бдительность, проскочила на лице и, на удивление, Шепард неуверенно ответила тем же. Я попыталась скрыть заминку в дыхании.       И первой прервала зрительный контакт.       — Тогда я, эм, спрячу от вас письма. На случай, если передумаете, — заявила я, сложив руки в замок перед собой, дабы выглядеть более уверенной, чем есть на самом деле.       — Погоди-ка, ранее, ты сказала: «второе письмо»? Как если бы они обе прислали мне лишь по одному письму? Уже как бы месяц прошёл, — выпалила Шепард, хмурясь.       По сути, ей и не было нужды услышать мой ответ. С каждой секундой её лицо становилось всё мрачней и мрачней, губы исказились в гримасе гнева и отчётливо проступили желваки. И всё же, несмотря на всю злость, виднеющуюся на её лице, не думаю, что хоть когда-нибудь видела, чтобы Шепард так открыто проявляла опустошённость. Когда один из её кулаков сжал ткань кармана куртки, до меня наконец-то дошло.       Я поняла, что же женщина подразумевала, назвав себя сиротой тем утром, когда мы были в её каюте. Она никогда не была желанной. Она была сиротой при живой матери, матери, посчитавшей, что одного сообщения будет предостаточно для дочери, чудом вернувшейся к жизни.       И вот, вот это выражение, что я прекрасно узнаю из тысячи, то, что навсегда останется запечатлённым на моем лице в период детства. Взгляд, который я оставила позади, решив бросить отца и пообещав себе, что никогда больше не позволю подобной власти снова установить надо мной контроль.       Может, ситуация Шепард и не была такой же, как у меня, но они оказались опасно похожими. Мать Шепард никогда не хотела дочери, равно как и искренне — отец. Я была его наследием, вещью, вполне заменимой, если шла врознь с его стандартами. Отец хотел генетическую копию себя, модифицированную к покорной безупречности. Совершенство его тихо сидело у окна, пока другие одногодки радостно веселились снаружи. Совершенство его тренировалось по восемь часов, а то и больше, на день, дабы стать всем, чем он захочет. Совершенство его притворялось, даже в мелочах, быть идеальным. Наверно, было бы лучше, окажись я полностью без внимания со стороны родителя, подобно Шепард, чем имея только поступки, которые и делают меня человеком, полностью проигнорированными. Или, может, подумалось мне, глядя на Шепард, обе ситуации чертовски ужасны.       И всё же одна из моих бережно возведённых стен рухнула, и сердце болезненно защемило симпатией. Прежде, чем я получше обдумала свои действия, я накрыла ладонь Шепард своей на столе, но она уже резко выдернула её, будто бы обожглась. Моя рука осталась нелепо лежать посредине стола, так что я поспешила убрать её себе на колени, усердно стараясь удержать это безразличное выражение лица, дабы Шепард не заметила как сильно меня это ранило.       — Ты забыла о сообщении от Эшли, что утаила от меня, — наконец произнесла Шепард, нарушая тишину.       — Я как раз собиралась рассказать о нём, — ответила я оборонительно. Не собиралась; я напрочь забыла о нём. Это пойдёт в копилку «не лги мне» правила? Чёрт подери. — Как вы узнали?       — Гаррус упоминал, что столкнулся с ней на Цитадели. И, согласно её словам, она прислала мне сообщение, желая встретиться. Сообщение, которого я так удачно не получила, — подчеркнула Шепард.       — Это... так, — призналась я, слегка сгримасничав. — Я была — как и есть сейчас, раз уж на то пошло — под приказом держать вас подальше от любых отвлекающих факторов.       — И ты всегда выполняешь, что тебе велено, да? — бросила она с вызовом.       Гнев в груди зажегся в ответ на её обвинения. Я не лакей, чтобы мной помыкали.       — Конечно же, нет, — отрезала я. — Но я согласна с приказом. Вы должны признать: при первой же возможности вы бы стремглав рванули на Горизонт, чтобы заполучить давнего товарища в команду.       — Это объясняет положение с Лиарой, но Эшли обратилась ко мне. Почему её-то ограждать? Она никогда не бросит Альянс, чтобы присоединиться ко мне, но было бы здорово просто поболтать с ней! — воскликнула Шепард. — Гаррус говорил, что она планировала встретиться со мной после моего визита к Совету. И когда Эш не появилась, он рассказал мне о её планах. Да я её повсюду разыскивала, а ты... ты просто прошла мимо, не сказав и слова.       — Я выполняла свою работу. Вы не можете винить меня за это, — выпалила я. Шепард нахмурилась.       — Что именно ты с ней сделала? — продолжила она допрос, а я позволила себе резкий смешок.       — Я вмешалась, — произнесла я гладко. — Не стоит переживать. Мне свойственно решать проблемы с помощью тактики, чем просто расстреливать их.       Шепард мигом уловила неладное и сумела сделать так, чтобы простое закатывание глаз стало выглядеть угрожающе, но помедлила с действительным ответом. Тишина усугублялась, в то время как её пальцы поигрывали с конденсатом на стакане с водой. Видно, она не знала, что бы ещё спросить.       Сердце забилось быстрей в этом молчании потому, что я знала, знала, что сейчас будет самое подходящее время, если решусь рассказать ей об Элис. Я могла точно сказать ей, почему сделала так, чтобы Эшли исчезла в кратчайшие строки, так как знала о степени её осознанности в ситуации. Ведь, как выяснилось, Уильямс говорила правду. Я провела собственное расследование, копаясь в данных «Цербера», и каждый раз, когда вводила «Элис Нисса», интересующий документ оказывался заблокирован. И это было самой худшей частью. Я надеялась, что мой розыск не покажет ничего, но взамен я оказалась обременённой ещё большим количеством вопросов. Однако существовала одна вещь, в которой я стала уверенной: Элис работала на «Цербер».       Если я расскажу Шепард сейчас, то мне придётся увидеть то, как её поглотит предательство, чувство, в котором у неё было слишком много практики, но, по крайней мере она будет знать правду. Это её право знать. И всё же из-за того, что Шепард попросила меня придержать у себя её письма, я знала, что будет легче продолжать держать её в неведенье. Но потом окно возможности живо захлопнулась: Шепард, заёрзав на месте, наклонилась к принесённому с собой ящику.       — Есть ещё что-то, о чём бы вы хотели узнать? — Я задала вопрос быстро, покупая себе больше времени на раздумья.       Шепард спокойно взглянула на меня, её руки застыли, почти дотянувшись до намеченной цели.       — Нет больше такого, о чём я могла бы подумать, что ты утаиваешь от меня. Я не заинтересована в корпоративных секретах, пока они не касаются меня. Я бы расспросила побольше о «Лазаре», но сомневаюсь, что пойму хоть половину сказанного, — сдержанно проинформировала меня Шепард. — Но ведь скажешь, если появится что-то, что мне следует знать.       Последнее предложение она произнесла наполовину спрашивая, наполовину бросая вызов, и я замерла. Рассказывать или нет? Считается ли ложью сокрытие информации из-за сочувствия? Но не мне решать за неё. Я скажу ей.       И я открыла рот, чтобы так и поступить, но взамен получилось лишь:       — Разумеется, Шепард.       Девятое пекло.       Шепард кратко кивнула, а затем нагнулась, доставая ящик на стол. Он оказался простым и довольно большим, но я не заметила никаких опознавательных знаков, подсказывающих, что внутри. Однако женщина уже подтолкнула его ко мне.       — Подарок для тебя, — беспечно отозвалась Шепард.       За неимением слов я лишь тупо кивнула и достала вкладыш. Внутри находилось что-то очень гладкое, равно как и чёрное, и лишь когда поднесла одну из частей к свету, я поняла, что это брендовый новый тяжёлый бронекостюм.       Деталь в моих руках оказалась латами на торс, схожая с латами Шепард, но с большей сеткой для дополнительных движений. Я не могла ничего поделать, кроме как тянуться к ящику снова и снова, доставая каждую часть и выкладывая перед собой. Каждый лат бронекостюма казался пёрышком по сравнению с весом брони, в которой я была на Корлусе, но, признаюсь, также она обеспечит надёжную герметизацию и медподдержку.       Он имел чудесный, превосходный дизайн сверху донизу, с такими же по цвету укреплёнными сапогами. А на левой стороне груди, где на каждой форме красовалась эмблема «Цербера», оказалась маленькая стилизованная версия моих инициалов — МЛ. Прикоснувшись к ней, я оказалась в ловушке из океана эмоций, которые даже не хотела идентифицировать.       Увидев оттиск производителя, я ойкнула. Этот костюм не из дешёвых.       — Тебе нужна настоящая броня. Если честно, учитывая, на какой горе золота сидит «Цербер», я удивлена, что у тебя до сих пор нет подобного. Ну, если не брать в расчёт ту ужасную груду металла, которую представляет собой церберовский доспех, обозначенный как стандартный на судне.       — «Лазарь» изначально не был боевой ячейкой, — прохрипела я. В горле ужасно пересохло, и попыталась прокашляться, чтобы избавиться от этого. Пытаясь собраться с духом, я продолжила: — Скоропостижно уйдя со станции, мы многое оставили на борту, но я и не думала сделать перезаказ реквизита...       — Оно сделано на заказ, — произнесла я медленно, смотря, как наручи с лёгкостью защёлкнулись вокруг моего предплечья, подобно второй коже. — Как вам...       — Легко. Просканировала тебя, а полученные результаты передала мастеру, — поведала Шепард, как будто бы это было как два пальца об асфальт — провести сканирование так, чтобы объект исследования не заметил. — Использовав наличку аванса от Андерсона, я оформила заказ ещё в нашу первую остановку на Цитадели. Пришлось чуток прибашлять, чтобы ускорить работу.       — Во время первой состыковки с Цитаделью? — подтвердила я неверующе. — Вы же тогда ненавидели меня, Шепард.       — Возможно, — допустила Шепард, — но это не значит, что я хотела твоей смерти. — Я попыталась не особо придавать значение использованному ею прошедшего времени, и что она не исправила себя, сказав, что по-прежнему ненавидит меня.       Коммандер лишь пожала плечами, а затем продолжила:       — Слушай, Лоусон, это не значит, что ты мне нравишься, как и не делает нас подругами. Давай просто назовём это знаком примирения.       В благодарности я провела пальцем, очерчивая изгибы своей новой брони и взглянула на Шепард, что внимательно наблюдала за моими движениями. Её взгляд обжигал, и стеснение в горле никуда не ушло, оставаясь неизменным. Я хотела сказать ей, как много это для меня значит, намного больше, чем она думает, что она заботится о каждой мелочи моего благосостояния, даже если всё остальное указывает на противоположное.       Но слова так и остались несказанными, когда я словила себя медленно кивающей взамен.

XXX

      После этого наш разговор быстро закончился. Шепард ушла проведать Гарруса в больнице, а я осталась допивать вино, прежде чем отправиться обратно на «Нормандию». Распаковав броню, я изумлённо скользнула пальцами по изгибам лат. К тому же после этого оказалось так уютно вернуться к своей прежней рутине: снять макияж, принять душ, почистить зубы и надеть халат. А после быстрой проверки компьютера я счастливо залезла в ожидающую постель со вздохом удовлетворения.       Было странным это бурлящее в груди чувство, которое так и продолжало кипеть, не давая мне уснуть. Я стала ворочаться на кровати, дабы улечься получше. Я с уверенностью могла заявить, что та толика согласия, которую мы достигли с Шепард, приносила незабываемые ощущения. Не то, чтобы я слишком способствовала этому, дабы заслужить, однако это оказалось более важным шагом, чем я могла себе представить месяц назад.       И всё же, вот я здесь, готовая пустить всё на самотёк. Коммандер наконец-то смирилась с моим существованием, а мне представилась превосходная возможность раскрыть всё, что знала об Элис с минимальными потерями. Но я сплоховала. И теперь совсем неважно, какое доверие возникнет между нами, оно будет подобно замку на песке: я всегда буду ожидать, когда его выметет из-под нас.       Я перевернулась, отдавшись во власть окутавшим меня снам. Наверное, проспала с пару часов, когда проснулась от громкого стука в дверь. За ней приглушенный голос о чём-то доказывал, но ему ответил более громкий и чёткий:       — Не волнуйся; у меня есть доступ, — услышала я бормотанье Шепард.       В непонятках я едва сумела вылезти из кровати и накинуть халат, когда дверь распахнулась, наполняя каюту резкими огнями. Тёмная фигура женщины плюхнулась на дверной косяк, тогда как член экипажа держал её под локоть.       — Да что, ради всего святого, происходит? — прохрипела я сонно.       — Прошу прощенья, мисс Лоусон. Я столкнулся с коммандер пару минут назад, и она очень настойчиво хотела прийти к вам, — пояснил мужчина. Я живо узнала его как матроса Миллса, одного из нескольких, чей ранг позволял подниматься на вторую палубу с БИЦ.       — Не понимаю. Вы же твердили, что останетесь с Гаррусом в больнице сегодня на ночь, — молвила я, адресуя непроизнесённый вопрос Шепард.       — Она сказала... — начал отвечать за неё Редмонд Миллс, но командир быстро заткнула ему рот ладонью.       — Чш-ш, — зашипела на него Шепард, не убирая руку. — Я сама могу говорить за себя. Они пинком вышвырнули меня из его палаты. Сказали, что время для посетителей закончилось, и остаться могут только родственники. Я пыталась убедить их, что прихожусь ему сестрой, но они не поверили.       Я покосилась на неё, тщетно пытаясь разглядеть лицо в этом ореоле света, сияющего за её головой. Здесь было что-то не так, но я не могла взять в толк, что именно. Мозг работал лишь наполовину от всего потенциала из-за столь грубого пробуждения. Огни в каюте наконец растормошились от движения, и я смогла разглядеть то, как со стеклянными глазами Шепард направились ко мне шаткой походкой. Это было страшновато, как начало всех снов, снедающих меня каждую ночь, которые я так рьяно отрицала, пока она не упала на меня с тихим «уф-ф».       — Вы пьяны, — поняла я, когда запах алкоголя ударил в нос. Что за кошмар.       — Ну конечно же я пьяная. Я же почти убила своего лучшего друга, — смазано промямлила мне в плечо Шепард. Она тяжело повисла на мне, обхватив руками в том, что можно было охарактеризовать как очень крепкое объятие.       В панике я взглянула на матроса Миллса.       — Её кто-то видел в таком состоянии?       — Нет, — заверил он. — Она выглядела как обычно, пока не исчезла за дверью лаборатории и не попыталась попасть на третью палубу через инженерные ходы вместо лифта. Я пришёл разведать, что за кипиш, когда она свалилась, а так как сейчас каркасная смена и «Нормандия» стоит пришвартованная, то больше никто её не увидел.       — Я не могла поехать на лифте, — защищалась Шепард. А затем уткнулась лицом мне в шею и... Ох. Я попыталась разорвать объятия, но она была на удивление сильной даже в этом состоянии и не разжимала хватку. — Миранда увидела бы меня, если бы я прокатилась на нём.       Я закатила глаза от этой пьяной логики и совершенно ненужно огрызнулась:       — Да, я бы точно увидела вас через закрытую дверь и веки.       — Ну же, — я махнула Миллсу помочь мне, — пошли отведём её наверх.       — Сомневаюсь... — хотел было сказать матрос, но снова был заткнут гневным Шепард:       — Я не пойду к себе в каюту, — категорически возразила она.       — ... что она захочет, — виновато договорил Миллс, нервно запустив пальцы в седеющие волосы. — Она, определённо, хотела прийти сюда.       Я с нетерпением вздохнула, наконец обхватив рукой Шепард за спину, дабы получше распределить на себе её вес, и взглянула на матроса через плечо женщины; я не была уверенной, понравилось ли мне, как он посмотрел на нас двоих.       — Ты так приятно пахнешь, — вздохнула Шепард мне в волосы, и я почувствовала, как залилась румянцем от макушки до ключиц.       — Я позабочусь об этом, — заявила я, кивком прогоняя Миллса, прежде чем позвать обратно: — Миллс, надеюсь, вы понимаете, что о подобном экипажу знать не стоит?       И я подразумевала алкогольное опьянение Шепард — что не было эталоном поведения, о котором я хотела бы, чтобы команда узнала — но затем у Миллса появилось это понимающе выражение лица, и он согласно кивнул. Исходя из своей точки зрения, а затем из его, я поняла какой же двусмысленной оказалась моя просьба. Мне стоило снова позвать его, объяснить ситуацию, но он уже шмыгнул за дверь. Дьявол.       — Шепард, вам нужно вернуться в свою постель. Она намного удобней, — стала распинаться аргументами я, но Шепард уже замотала головой своё «нет» мне в плечо. Ещё пару часов назад она резко вздрагивала от моего малейшего прикосновения, рассуждала я трезво, а сейчас даже не отпускает меня. Что за ирония.       — Я не хочу спать сама в той большой каюте, — призналась Шепард.       И вот, из-за этого дурацкого укола симпатии, я словила себя ведущей пьяную в стельку коммандер к своей кровати. Придерживая за поясницу, я бережно усадила её, и, стянув кеды, уложила, накрыв одеялом. Изумрудные с красной сеткой сосудов глаза моргнули мне, борясь с тяжестью век пока, наконец, не закрылись, и Шепард издала гул удовлетворения.       Мы как будто бы вернулись назад, на станцию «Лазаря», где коммандер ничком лежала передо мной. А я уж было позабыла, какой юной она может выглядеть, какой маленькой. Вот только теперь небольшой шрам красовался над её левой бровью, а Шепард слегка кривила ртом и вздрагивала от давящих её снов, вместо того, чтобы лежать пассивно. Также она заняла мою подушку. Вот это действительно в новинку.       Но от старых привычек трудно избавиться. Так что я сделала то, что всегда делала тогда: провела заключительное сканирование инструментроном и нежно убрала непослушные волосы с её лица.       А после, достав со шкафа запасные подушку с одеялами, попыталась удобно разместиться на диване, выдыхая тревожный вздох в свежую наволочку. Шепард в моей каюте. Шепард в моей каюте, и, проснувшись завтра, устроит дебош. Что, если это разрушит то малое, чего мы сегодня достигли?       Я оказалась выгнанной на диван, что, хоть и выглядел эстетически привлекательным, был весьма неудобным. Чёрная обшивка липла ко мне, так что пришлось надеть спортивные штаны с майкой. Это не особо-то и помогло.       Гостья заскулила во сне, и я повернулась к ней спиной, пытаясь игнорировать. Внезапно каюта показалась такой маленькой, что я могла слышать, как трясутся пальцы Шепард, сжимающие наволочку. Когда она заскулила снова, вместо тихого вздоха этот звук показался мне сиреной.       Женщина застонала в третий раз, и я подорвалась как по щелчку. Присев на краю кровати, напуганная, я протянула к ней руку. Интересно, что за кошмары преследуют её во сне? Были ли это те же заботы, отравляющие ей жизнь в бодрствовании? Я пригладила ей волосы, и она затихла.       — То, что случилось с Гаррусом, не ваша вина, Шепард, — прошептала я. Но её руки, всё так же продолжали сжимать одеяла. Я осторожно надавила ей на пальцы, пока те не расслабились, и стала нежно массировать костяшки. Вспомнив, что она говорила той ночью, когда призналась о кошмарах Вакариану за оладьями, я прошептала эти слова снова. Те, которые она услышала первыми:       — Шепард, с тобой всё хорошо. Я рядом.       И оставшуюся часть ночи я от неё не услышала ни звука.