За кого ты борешься?

Миранда       Заморгав, когда надо мной зажегся тусклый свет от потолка, я покосилась на установленный здесь воздухоочиститель. Что-то не так, но я не могла понять, что именно, особенно, когда мысли все ещё загружены в мне действительно нужно закончить этот отчёт. Я уже отослала вчера памятки о рациональном использовании пространства палуб «Нормандии», так что, надеюсь, эти проблемы уже не являются таковыми. Вот если бы у Хоторна не было такой бурной фантазии как использовать барные стулья из комнаты отдыха, то мне бы не пришлось и думать об этом. Также надобно известить СУЗИ о проведении быстрой инвентаризации водного и съестного пропитания. Намного проще пополнить запасы пока мы здесь. К тому же, нужно спросить Шепард...       Живот скрутило неприятной судорогой, когда её фамилия всплыла в мыслях, и снова я словила себя таращащейся на воздухоочиститель, которого быть не должно. Скользнув рукой под одеяло, я принялась разворачивать штаны, которые, задравшись, стали больно врезаться в ноги. Во время потуг подо мной скрипнула кожа и я замерла. Кожа? Точно, я же на диване, что объясняет и воздухоочиститель. Диван, на котором я уснула прошлой ночью из-за Шепард. Что значит Шепард...       Резко приподнявшись на локтях, я окинула каюту взглядом. Кровать, стоявшая всего лишь в футе от меня, оказалась пустой. Покрывала застелены как по учебнику, без единого и намёка на складку.       И я просто уставилась на это, уставилась, каким же безупречным это может выглядеть после событий прошлой ночи. Шепард ввалилась подобно урагану, руша абсолютно всё, но единственным, что оставила после себя, было давящее ощущение досады. Да и чего я, правда, ожидала? Мы не друзья. И не похоже, что она может разбудить меня, дабы попрощаться, или хотя бы тихо не выскальзывать из каюты. И почему я вообще так зациклилась на этом?       Уняв гнетущие изнутри чувства, вернув их в прежнее подчинение, я поднялась с дивана. Сейчас лучше делать всё по порядку и бумажная волокита станет первой; лёгкая, не требующая больших умственных затрат. Подойдя к гардеробу, я резко замерла, когда заприметила парующую кружку превосходно сделанного кофе, дожидающегося меня на столе — как и вчера. Я смерила взглядом простую белую чашку, словно она могла указать на моего загадочного попечителя. Первой, кто пришёл на ум, оказалась Шепард, но, конечно же, это вряд ли была она.       Отбросив кофе, как неуместное, я открыла дверцы шкафа. Выбор наряда занимал лишь долю секунды, и я достала свою стандартную церберовскую форму. Натягивая её на бёдра, я пыталась пригладить все выпятившееся участки ткани, но, увы, сегодня костюм оказался излишне просторным. Должно быть я как-то напортачила с ним, когда стирала в последний раз.       Наконец-то заняв место за столом готовая, я решилась писать итоговый отчёт по заданию на Корлусе. Я уже сделала предварительный набросок, разумеется, пока не забыла все детали, однако все ещё нужно убедиться, что все счета миссии совпадают, прежде чем добавлять их в полный рапорт. Естественно также нужно обновить статус Гарруса относительно задания.       — Почта... ничего серьёзного. Бюджет, инвентаризация... выглядит сносно, — бормотала я себе под нос, загруженная работой. — Статус команды... только что исправлен, а отчёты по заданию... Всё готово. И выглядит, что же, чудесно.       Я откинулась на спинку стула и посмотрела на зелёную кнопку дверной панели перед собой. Мне следует выйти. Поговорить с Шепард.       Но я не хочу.       Со вздохом, я потянулась к кофе. И, подобно замедленной съёмке, смогла разглядеть как ухватилась пальцами за края обода чашки, недооценив расстояние, и перевернула её набок. Горячая карамельная жидкость выплеснулась бурным потоком, заливая электронику на столе, а после и меня. Брезгливо осмотрев на уже проступившие пятна на рукавах, я застыла.       Руки передо мной хоть и были моими, но оказались без перчаток, меньшими и дрожавшими. Кровь каплями стекала с носа, и я поспешно утёрла её, вытерев руку об чёрные брюки, на которых не останется и следа — клеймо позора. Обтерев свои драпированные, сшитые на заказ рукава, Отец достал датапад. Его лицо перекосило от отвращения.       — Инструкторы уверяли, что твой паршивый контроль над биотикой становится лучше, — произнёс он холодно и без единой эмоции, — но ты и пальцем не можешь сдвинуть этот кофе так, дабы не обляпать меня.       — Это случайность, о...       — Ошибка, — перебил меня родитель. Я побледнела. Я прекрасно знала чего стоят ошибки.       — Я тренировалась целый день. И просто устала. Если бы я могла попробовать снова завтра... — запротестовала я, сжимая руки в кулаки, дабы унять дрожь.       Отец вышел из-за стола и направился к окну, где повернулся ко мне плечом, оставляя лицезреть его тёмно-серую широкую спину. Я потупила взор в пол.       — «Завтра» недостаточно, — наконец ответил он. — Возможно, у тебя ещё малый запас выносливости. — Завтра отправишься в лабораторию, и мы проведём цикл исследований.       Вжав ногти в ладони ещё сильней, я отчаянно пыталась успокоить галопом стучащееся сердце.       — Отец, пожалуйста, — взмолилась я, стараясь держать голос таким же спокойным и ровным. Для отца нет ничего хуже, чем нытье. — Я стану лучше.       Развернувшись, он протяжно посмотрел на меня, и только после подошёл ближе. Медленно, он схватил меня за подбородок, вздёргивая лицо вверх, чтобы я лучше его видела. У него мои глаза, ну, или правильней у меня — его. Я всегда думала, что отыщу в них проблеск любви, обещание, что я не просто проект. Я твердила себе, что, однажды, небеса снизойдут, и он действительно полюбит меня.       Но я постоянно ошибалась. В его глазах не было ничего, кроме амбиций и разочарования.       — Никогда не отводи взгляда во время разговора, — молвил отец. — Это позволяет оппоненту победить.       Я попыталась кивнуть, что поняла, но он усилил до боли хватку.       — Возможно, ты попросту отвлечена. Ты больше не увидишь этого своего «дружка», Никета, пока не закончится следующий раунд обследования. Он через три дня, Миранда, — произнёс он, резко убирая руку; левая половина челюсти похолодела и почти не ощущалась. Отец снова отвернулся: мне позволено уйти. — Не разочаровывай меня.       — Конечно, отец.       Руки продолжали дрожать.       — Мисс Лоусон, — раздался рядом знакомый голос. — Мисс Лоусон, с вами всё хорошо?       Я заглянула в бледные глаза на лице, стильно обрамлённом поседевшими волосами. Доктор Чаквас присела на корточки возле стула, держа руку на моём колене, чтобы обратить на себя внимание. Окинув беспокойным взглядом учинённый на столе беспорядок, она перевела его на меня.       — Я... прошу прощения, доктор, — ответила я, вежливо улыбаясь, и снова закинула ногу на ногу, желая скинуть её руку. — Должно быть, я забылась в мыслях. Вы что-то хотели?       Может я и была вся в кофе, с дрожавшими руками, но когда врач поднялась, выражение её лица всё ещё казалось скептическим. Я ни разу не отвела от неё взгляд. Хоть она и нахмурила брови от волнения, но назад отступила.       — Я пришла, чтобы обсудить некоторые тревожные результаты, — начала Чаквас. Я же с интересом вздёрнула голову. — Они ваши.       — Что, простите? — Это у меня тревожные медрезультаты? Быть такого не может. Дыши, Миранда. Ты теперь взрослая. Его нет. Всё в порядке.       — Я заметила тревожный звоночек во время вашего последнего осмотра после задания. Но в то же время, решила подождать пару дней и удостовериться, что это простая аномалия, — пояснила она. — Но вчерашнее омни-сканирование убедило меня в обратном.       — Ну так, в чём дело? — потребовала я.       — Мисс Лоусон, вы потеряли много веса всего лишь за две недели. Сейчас, я уверена, мне нет нужды повторяться за опасность несоблюдения высококалорийного рациона как для биотика, — предупредила доктор.       — Здесь должно быть ошибка, — воспарила я, перебивая. Разумеется, я ем. Малыми порциями временами, что естественно, но я никогда не была настолько беспечной, чтобы...       — Давайте пройдём в медотсек? Я смогу сделать полное сканирование тела и перепроверить уровень вашей биотической силы. Но вам всё равно нужно начать есть больше, — заявила Чаквас, но тон её голоса стал мягче. — Если что-то не так, вы всегда можете поговорить со мной об этом. Или с представителем «Цербера», мисс Чамберс. Но если ничего не изменится я не смогу взять грех на душу, подписав вам медкомиссию на следующее задание. Я буду вынуждена рассказать коммандер...       — Рассказать мне что? — поинтересовалась Шепард, войдя в каюту со своей сверхъестественной способностью появляться именно там, где не хотят её прихода. Женщина, окинув масштабы кофейной катастрофы на столе, вздёрнула бровь. — Что же, если тебе не нравится мой кофе, Лоусон, то всё, что тебе нужно было сделать, это сказать «нет».       — Коммандер, — поприветствовала я её, с лёгкостью переходя в свою типичную манеру вести речь, — чем могу быть полезной?       Шепард медленно прошлась по каюте, словно проверяя наличие камер слежения как в каком-нибудь третьесортном реалити-шоу, пока взгляд её глаза не остановился на нас. Я лишь уставилась на неё, не впечатлённая, но, думаю, не могу винить её за такие странные действия. Мы и вправду выглядели малость чудаковато.       — Лоусон, рассказать мне что? — повторила она.       — Существует... некая «аномалия» в моих анализах, — известила я, холодно и собрано. А после поднялась со стула в том, что как я надеялась, была моя будничная грациозность. — А сейчас, если вы позволите мне отчиститься, я как раз собиралась встретиться с доктором Чаквас в медотсеке.       Кивнув, врач развернулась к двери, чего, естественно, не скажешь о Шепард. В порыве скользнув в ванную, я расстегнула верх костюма, и чуть повернулась, остановившись в дверном проёме.       — Мне не нужна помощь в переодевании, Шепард, разве только вы не намерены подсматривать, — произнесла я, делая акцент на второй части предложения. Её лицо вмиг зарделось — обожаю, как легко она краснеет — но женщина лишь упрямо повернулась ко мне спиной и прошла к столу, чтобы подождать здесь.       Также быстро, как и бежала в ванную, я нажала на кнопку на панели управления и закрыла за собой громоздкую дверь. Тяжко спустившись по ней на пол, я опустила голову на руки потому, что в данный момент — и только сейчас — позволила себе ощутить, будто бы вселенная вокруг разрывается на части. Я потрясена стрессом, виной и воспоминаниями. Должна же была знать, что они вернутся, должна знать, что те флажки угрозы вокруг Орианы вернут его лицо в мои сны.       По крайней мере, хоть в чём-то воспоминания оказались полезными: напоминание, что у меня есть один человек, которому могу довериться с устранением угрозы для Орианы. Тревожные огоньки могут быть и ложными, но лучше перестраховаться, когда дело касается сестры. Её нужно перевезти, и помочь мне с этим я могу попросить Никета.       Так что, сдвинув свой момент слабости к резкому концу, я достала инструментрон и отправила краткое сообщение Никету. Детали объясню ему позже, но, сейчас и так сгодится. А после подступила к раковине и умылась. Я не плакала — даже и не думала лить слезы из-за отца — но глаза всё равно покраснели.       Вернув лицу прежний лик свежести, я быстро переоделась в чистое и вернулась в кабинет, где и застала картину как Шепард вытирает стол тряпкой. Она убрала кофе на сколько смогла, но в голову всё равно закралась мысль о работоспособности залитой техники. Наверное это можно назвать удачей, что подобное происшествие случилось именно тогда, когда я могла без заминки заказать новую электронику в ближайшем магазине. Тем не менее я оказалась странно тронута таким поступком.       Она уставилась на меня.       — Я думала, мы прекратим лгать друг другу.       — Это не ложь. Это желание на личное пространство, когда дело доходит до моих медотметок. — Она смотрела на меня смело, но не было даже признака на её неприязнь по отношению ко мне; похоже, она пыталась принять то, что сказала прошлой ночью, всерьёз. Я вздохнула, приняв капитуляцию. — Просто идёмте со мной в медпункт. Если что-то и покажется, то вы, в любом случае, будете извещены.       — Звучит здорово. Плюс, мне все ещё нужно сделать сканы, чтобы проверить последние усовершенствования, — как бы невзначай произнесла Шепард. Я с удивлением посмотрела на неё. — Что? Я читаю твои памятки.       Это новость. Серьёзно. Я уж думала, она просто удаляет их. Приятно узнать, что женщина хотя бы читает мои просьбы, и уже потом их игнорирует.       Пройдя к медотсеку через столовую, нам чудом не удалось никого встретить; это хорошо, я всё равно не в настроении трепаться с кем-нибудь по пустякам. Я отчаянно пыталась не думать насколько сильно пересохло во рту и как неосознанно крутила пальцем в ткани костюма. Расслабься, Миранда. Это всего лишь не инвазивное сканирование. Не как... не как прежде.       Шепард пристально наблюдала за мной, безо всякой враждебности, что как я думала, она будет ощущать ко мне, когда проснулась у меня утром. Коммандер даже решилась протянуть руку и прикоснуться к моему плечу, когда заметила мои сомнения ложиться на сканер или нет, однако отпрянула в последний момент. Я старалась не зацикливаться слишком на обследовании, и Чаквас включила аппаратуру, к сожалению подтвердившую всё её опасения.       — В данный момент всё не так уж и плохо, но, предполагаю, ваша сила будет слабнуть, — резко отчеканила доктор.       — Ладно, — произнесла я с натяжкой. И ухватилась за край стола, борясь с желанием задрожать. Ошибка. Я стану лучше. — Я постараюсь есть больше и быть более внимательной в будущем.       «Завтра» недостаточно.       Ни единый мускул не дрогнул на моем лице.       — Если... — попыталась было Чаквас.       — Я в порядке, — бросила я, вскакивая со стола. В попытке быть цивилизованной, я кивком головы поблагодарила доктора и живо прошествовала к двери. Шепард заняла моё место, и, хоть и я могла ощутить на себе её горячий взгляд до двери, она не пошла следом.

XXX

      — Я надеялась, ты составишь мне компанию в грузотсеке, — заявила Шепард, опёршись о косяк двери моего офиса некоторое время спустя.       — Я не совсем в подходящем настроении для тренировочных сессий сегодня, — кратко ответила я.       — Да я не об этом. Я надеялась, что мы разберёмся с этим кроганом в инкубаторе. Его загрузили на фрегат вместо того, чтобы выкинуть в открытый космос, — констатировала Шепард. Отложив в сторону датапад, который до этого читала, я взглянула ей в глаза.       — Вы хотите открыть его?       Она неопределённо пожала плечами:       — Предпочтительно, не сама?       Сама. Хоть я и вынудила себя не отводить от неё взгляда, но не смогла справиться с чувством тотальной уязвимости, особенно, когда дело доходит до неё. Она снова пожала плечами, и я растаяла. Гнев и недовольство лавиной сошли с плеч. Поднявшись со стула, я последовала за Шепард в лифт, где мы остались в робкой тишине, когда кабина начала спускаться.       — Касательно прошлой ночи...       — Здесь нечего обсуждать, — резко прервала я, зная, что она имеет в виду своё грубое вторжение в мою каюту, а не извинение в ресторане.       — Я имею в виду, что всё как в тумане, но я... — всё равно продолжила Шепард. Даже в таком тусклом освещении я прекрасно могла видеть, как она покраснела. — Мне не стоило.       — Я же говорю: это пустяк, — повторила я. — Всё забыто.       Наблюдая за ней краем глаза, я заметила, что Шепард смотрела на меня с любопытством, выражение её лица нежное и такое открытое. Может, для нормального человека это в порядке вещей, но для Шепард... Это заставило меня насторожиться. Воздух вокруг нас оказался положительно заряжен, да настолько, что почти дошёл к отметке, при которой я чувствовала себя неловко. Так что когда двери распахнулись, мы обе вздохнули от облегчения.       Было намного проще, когда она просто злилась на меня.       К счастью дорога от лифта оказалась короткой, и вскоре мы стояли, настороженно рассматривая запечатанного крогана.       — Вы абсолютно точно уверены, что хотите открыть его? — Я задала вопрос. — Мы не уверены, как он отреагирует на нас.       — Оставить его так равноценно приговору к смерти. Ну, или к жизни в качестве подопытного «Цербера», — ответила Шепард и взглянула на меня. — Это не его вина, что он был создан безумцем.       Я продолжила смотреть вперёд со спокойным выражением.       — Чёрт, да Гаррус убьёт меня за то, что делаю это без него. — Она расхохоталась. Я тоже засмеялась, представляя, как всю последующую неделю Вакариан то и дело будет ныть об этом, когда был пристёгнут к больничной койке. Шепард подняла брови в удивлении.       — Не знала, что ты умеешь смеяться, — заметила она с теплотой. — Это звучит мило.       Неожиданная вспышка симпатии колыхнулась в груди — так легко ей удаётся расположить себя ко мне. Я сделала шаг назад.       — Думаю, это скорее будет связано с его беспокойством, что вы позволили потенциально нестабильному крогану остаться на корабле, — произнесла я, делая акцент на переходе к другой теме. Чёрт подери. Всё, что мне нужно было сказать это «спасибо».       — Зануда, — произнесла Шепард насупившись. И снова здрасте. Чудесно. — Давай сделаем это.       Кроган стоял неподвижно в стеклянной капсуле, но я смогла разглядеть секундные колебания, вызванные циркуляцией заполняющей контейнер питательной жидкости. Он, как и все кроганы, оказался огромным и, по моим оценкам, порядком на фут, а то и больше, выше меня. Золотистые, вперемешку с единичными грубыми коричневыми, чешуйки покрывали нижнюю часть его лица и шею, которые, как я поняла, тянулись вниз, под покрывая мягкие участки тела броню. Гребень на его голове, спускающийся вниз по спине, был покрыт более жёсткой массой серых чешуек. Под серебристыми латами доспеха скрывалась хорошо развитая мышечная мускулатура.       Кроган действительно выглядит впечатляюще. Но как только эта мысль закралась в разум, внутри всё перевернулось от раздумий, может ли рептилия учуять нас, наблюдающих за ним. Он выращен стать сверхсолдатом, но, находясь в столь инертном состоянии, оставляет о себе лишь ощущение уязвимости. Так вот как выглядела я? Я, как и отец, стою, восхищаясь своим... творением? Пришлось подавить подходящую к горлу тошноту.       Краем глаза я уловила, как рука Шепард дёрнулась, словно женщина хотела прикоснуться ко мне и утешить — разве это так очевидно? — но момент оказался упущен, и её рука осталась при ней. Она лишь мельком взглянула на меня прежде, чем подступить, наконец, к контрольной панели капсулы.       — Шепард, — раздался синтетический голос СУЗИ в грузовом отсеке, — вы уверены, что хотите этого?       — Да, — подтвердила она, — открываем.       После вбивки кода авторизации, оставленного нам Окиром, контейнер немедленно активировался, боковые панели зашипели, снижая давление и спуская жидкость. Капсула накренилась вперёд и ноги рептилии подкосились от непомерной, казалось бы, ноши его веса. Переднее стекло выдвинулась последним, открываясь с драматическим эффектом, чтобы вытолкнуть крогана наружу. Впервые за всю его жизнь.       Откашляв оставшуюся в лёгких жидкость, он, наконец, сфокусировался на нас с Шепард. Глаза рептилии, яркий цвет небесного гиганта, моргнули нам, нечто, что я никогда прежде не встречала у кроганов. На долю секунды я позволила себе забыться и представить, что всё может пройти мирно, но потом его лицо исказилось в гримасе, и он с грохотом рванул вперёд.       Шепард оказалась малость пойманной врасплох, от чего сердце рьяно застучало на уровне горла. Я накинула на крогана стазис-поле, но, как и выбешивающе указала Чаквас, моя биотика ослабла. Без проблем сбросив ограничение, как одеяло, разъярённый пришелец вжал Шепард за горло в стенку. Она резко выдохнула от сокрушительного столкновения.       — Шепард! — вскрикнула я, потянувшись за пистолетом, но она выставила руку, успокаивая.       — Ладно, — прорычала она. На губах проскальзывает улыбка, — хотя больше похоже на оскал, — и Шепард удаётся без труда выглядеть одновременно убийственной и доброжелательной. Переведя дыхание, она с лёгкостью заключила крогана в стазис, с которым я сплоховала. — Первой урок вне инкубатора: когда имеешь дело с биотиком, всегда начинай с рук. Урок номер два: биться со мной обычно ужасная идея. Если только у тебя нет здоровенной пушки. Хотя, даже тогда шансы 1:1.       Выскользнув из его жёсткой хватки, Шепард двинулась ко мне. Я пошла ей навстречу, вздохнув с облегчением, что с ней всё хорошо. Я, может, также провела и быстрое сканирование инструментроном за её спиной, дабы убедиться.       — Хорошо, я тебя выпущу отсюда, и мы поболтаем. Нападёшь снова и я тебя убью, смекаешь?       Дождавшись хоть какого-то движения глаз, показывающее его согласие, она убрала поле. Я наблюдала за ним с присущим мне скептицизмом, пока он сжал пальцы в кулаки. Благоразумно, что Шепард не подошла к нему ближе.       — Имя, — прорычал кроган, его голос всё ещё звучал невнятно размывчатым. Он задвигал челюстью, непривычный к использованию.       — Я коммандер Шепард, — представилась она, а после кивнула на меня, — а это моя вторая по главенству, Миранда Лоусон.       Кроган замотал тяжёлой головой в стороны, всё так же смотря на нас убийственным взглядом.       — Не твоё. Моё, — выдохнул он, часто заморгав глазами и высказывая очевидное стеснение.       Я сочувствовала, каким сбитым с толку должен быть сейчас пришелец. Взращена отцом до трёхлетнего возраста, — отец просто не создан для ухода за детьми, — я отчётливо понимала, что значит оказаться выпущенным в огромный мир, в котором даже имени своего не знаешь, и где разум отчаянно пытается отыскать тело. Хоть этот пришелец и создан по образу и подобию, как и я, я не могла решить, была ли его ситуация лучше или же хуже. У меня, по крайней мере, было детство, каким бы коротким оно ни было, и в котором мне позволялись маленькие крохи свободы, когда дела шли хуже некуда. Для этого «идеального солдата» провал, похоже, граничит только со смертью. Все будут видеть в нём лишь половозрелого крогана, несущегося вперёд с оружием наготове.       Он едва вникал в наше продолжительное затишье, — Окир не оставил нам имени, — и я заметила, как быстро его глаза двигались то влево, то вправо, будто прочёсывая страницы только одному ему ведомой книги.       — Я — Грюнт, — провозгласил кроган, глядя на Шепард и едва удосужив меня такой чести. — Ты пришла за Окиром, тем, кто создал меня. Взамен ты забрала меня, но не пытаешься сразить.       По сути, Грюнт так и не задал вопроса, но очевидно, что наше поведение его запутало. Кислотно-голубые глаза теперь пристально наблюдали за каждым нашим движением.       — Предпочитаю сохранить резню для врагов, — заявила Шепард, делая крохотный шаг к нему навстречу.       Семифутовый кроган неуклюже подошёл к ней вплотную снова, не атакуя, а коммандер даже не дёрнулась. По факту, она стрельнула ещё одной весёлой ухмылкой, на что рептилия прищурилась. Грюнт наклонился вперёд и принюхался.       — Ты мелкая, человек. Что за враг найдёт тебя достойной бою?       — Ты удивишься, — произнесла я сухо. Вопросом получше будет «кто не хочет биться против нас».       — Претендентов достаточно, не беспокойся об этом. И я мелкая. — Шепард рассмеялась, и я удивлённо на неё взглянула. Теперь они оба улыбались, а я не могла взять в толк какого рода «связь» между ними устаканилась. — Может, вот почему я могу использовать такого большого воина, как ты, в борьбе на моей стороне.       — Я чистокровный кроган, — пояснил Грюнт, горделиво обнажив зубы.       — Чудненько. Ты идеальный кроган. Она же — идеальный человек, — буркнула Шепард игриво указывая на меня. — Теперь можете спеть дуэтом.       Внезапно Грюнт возвысился надо мной. Я так и осталась стоять не двигаясь, думая, что, как и с Шепард он просто наклонится и начнёт принюхиваться, но взамен пришлось пулей выставить блок, когда рептилия занесла огромный кулак над головой. Резкая активация биотики вокруг рук вперемешку с уже восстановленной силой остановила удар, но я всё же запыхтела от усилия. Грюнт замахнулся ещё раз, и я увернулась, не совсем уверенная почему Шепард не предпринимает никаких мер к этому сумасшедшему крогану.       Я парировала ещё один хук справа, и на этот раз оказалась оттолкнутой к Шепард, чьи руки с лёгкостью расположились на моих бёдрах, чтобы удержать от дальнейшего падения по инерции.       — Ладно, достаточно игр, — произнесла она, её голос зазвучал прямо рядом с моим ухом, посылая мурашки вдоль спины. Игра? Так это игра? — Не рукоприкладствовать с моим старпомом.       Быстро выпутавшись из почти что властной хватки на талии, я даже ощутила крохотный укол сожаления, когда лишилась её тепла, окутавшего меня мягкой пеленой.       — Она мало чем разнится от остальных, — вынес вердикт Грюнт, всё так же смотря на меня с любопытством.       — Откуда тебе знать? — Я усмехнулась, соскребая остатки достоинства, которые уцелели после столь позорного спектакля. — Я лишь второй встреченный тобой человек.       Он смерил меня взглядом, полным скептицизма.       — Инкубатор наградил меня воспоминаниями, — пояснил он коротко. Ради его же блага, надеюсь, что эти воспоминания весьма обширны. Они ему понадобятся.       — Так будешь ли ты бороться за меня? — наконец озвучила свой вопрос Шепард.       Рептилия замерла в раздумьях, глазами рыская то по мне, то по Шепард.       — Инкубатор дал мне память, как сражаться, но так и не сказал, почему, — произнёс Грюнт. — У меня нет причин бороться, но у тебя есть враги. Думаю, биться за тебя сойдёт хорошей причиной.       — Значит, решено, — подтвердила Шепард. Я рада, что не пришлось убить тебя. Ну, или сбросить на первой попавшейся планете.       Она вытянула руку вперёд, готовая к рукопожатию. Грюнт стал изучать её, ноздри раздулись, а взгляд устремился вдаль. Лишь по прошествии нескольких секунд, он схватил руку Шепард, и мои подозрения оправдались: он искал подходящую информацию в перечне предоставленной инкубатором, как, например, человеческие приветствия. Я едва ли не обзавидовалась такой его переносной энциклопедии. Моим же первым воспоминанием оказались слова отца: «Превосходно. Через час начнём первый комплекс исследований». Поёжившись, я откинула прочь мысли, вернувшись в настоящее.       — Мы найдём для тебя подходящее пристанище, Грюнт, — предложила я, мысленно перелопачивая места, подходящие для такого здоровяка.       Он замотал головой:       — Я останусь с инкубатором.       Я оглянулась, недовольная. Здесь не было даже кровати, да вообще ничего, кроме кувеза и груды ящиков. Потому что это кладовая. Да и где бы я разместила Окира, если бы мы смогли его спасти?       — Ну, тогда оставим тебя обустраиваться, — произнесла Шепард, неохотно подтолкнув меня к двери. На пока что придётся отложить вопрос о кровати; позже что-нибудь придумаю.       Будучи уже в коридоре, Шепард ввела для СУЗИ протокол временно перекрыть этаж и не подпускать никого из экипажа к Грюнту, пока тот не свыкнется. Разумеется, с этим можно согласиться: при нормальных обстоятельствах команда восприняла бы в штыки пополнение своих рядов кроганом.       Когда мы вошли в лифт, за нами растянуло свой пушистый хвост умиротворённое ощущение удовлетворения, хотя, не прошло и минуты как оно, подобно драной кошке, растворилось в сумраке кабины. Гудение моторов лифта зазвучало невыносимо громко, когда металлическая коробка, размеренно защёлкав, поднялась наверх, продолжая наше путешествие. Шепард барабанила пальцами, аккомпанируя этому механическому ритму, и я почти что могла разглядеть, как мысли ворохом кружились в её голове.       — У тебя был инкубатор? — выпалила она в тишину лифта.       — Что, простите? — промямлила я.       — Ты говорила, что была смоделированной, так ведь? У тебя был инкубатор? — повторила Шепард, а после задумчиво добавила: — А у меня?       — У вас не было инкубатора, — ответила я. — Но да, в определённый период времени меня растили в таком.       Её взгляд метнулся вниз, прежде чем встретиться с моим снова:       — Ты говорила, что расскажешь о том, каково это — быть «смоделированной к безупречности», — отметила Шепард, позволяя интонации перерасти в вопросительную.       — Говорила, — согласилась я, а живот уже скрутило в узел при одной только мысли об этом. Любопытно, с чего такой внезапный интерес? Навеяно ли это видом Грюнта или чем-то иным? — А вы также согласились, что расскажете каково это — быть восстановленной. Шепард сгримасничала, чуть поморщив носом, но кивнула. Так что, глубоко вздохнув, я начала отвечать свою часть:       — Мой отец создал меня из своей ДНК, изменив Y-хромосому в Х, чтобы я стала женщиной. По факту, одновременно создавалось сразу несколько образцов, с разным набором генов, чтобы убедиться, что отец получит всё, чего желает. Не уверена, скольких он выращивал, но я оказалась единственной из партии, что оставил, — начала я, держа голос ровным, полным научной уверенности. — Всё детство я была подвержена всевозможным тестам, анализам и обследованиям, при каких всё, что отцу не нравилось сразу же исправлялось хирургически, хотя его, похоже, устраивали предложенные параметры, раз уж он не начал заново. Самым массивным оказалось вживление биотических узелков, последовавших за биотическим имплантатом, так как механизм управления нулевым элементом был открыт после моего создания. Всё это скрашено лучшими наставниками, что только можно купить, и вот я здесь.       Я закончила свой монолог, чтобы увидеть Шепард, смотрящую на меня в ужасе, её рот изогнулся в гримасе, которую я не заметила потому как не смотрела на неё во время пояснения. Я бы признала, однако, что не думаю, что мои модификации заслуживают такого отвращения, на что инстинктивно скрестила руки на груди.       — Он... хирургически исправил тебя? — повторила она с опасным огоньком в глазах. Я посмотрела прямо в них и поняла, что этот взгляд был направлен не на меня, а на отца.       — Порой цель оправдывает средства, — вяло произнесла я в свою защиту. Как бы сильно я ни презирала содеянное надо мной отцом, я ценила свои навыки. Мои чувства же по этому вопросу были весьма... сложными.       — Не всегда. Обычно люди просто пытаются оправдать плохие поступки, — опровергла Шепард, подначивая. — Предполагаю, Призраку по душе твои модификации?       — Естественно.— Я изогнула бровь, диву дивясь, как её разум сумел проложить цепочку от «плохих поступков» прямиком к Призраку. — Вы предлагаете мне отказаться от своих способностей назло ему?       — Думаю, нет, — пробубнила она, перенеся вес на левую ногу и скрестив руки на груди. — Ты и со мной так поступила? Те же процедуры?       — Нет! — воскликнула я. И теперь настал мой черед ужаснуться. Да я бы никогда, ни за что... Что же. Я пытаюсь убедить себя, что ни в коем случае не попыталась совершить бы и с ней подобное, появись такая возможность, но эта отговорка преисполнена фальши даже в собственной голове. А сейчас, проведя столь времени рядом с Шепард, не могу просто взять и представить, как пущу её через все эти круги ада, но в начале? Да я бы отважилась на любой шаг, будь у меня гарантия, что она выживет и останется такой же, какой и должна. По сути, в её реконструкции имели место быть такие периоды, узнай Шепард о которых, она бы стала полностью их осуждать.       Существовали различия и не только в применённых мной техниках. Как, например, я действительно заботилась об уровне боли Шепард, — до момента её пробуждения раньше запланированного строка, — делая всё, что угодно, чтобы она не почувствовала и укола.       — Ситуация с вами иная, — наконец продолжила я, успокоившись. Шепард выглядела ошарашенной на такое заявление, от чего я мысленно поёжилась. Такая выходка проявила больше эмоций о моем моделировании, чем я планировала допустить. — Меня создали с ноля, тогда как вас восстановили из останков. В инкубаторе не было надобности.       Повисла пауза, и я знала, даже не спрашивая, что сейчас Шепард раздумывала над своей частью разговора: как она ощущает себя, вернувшись обратно. Пожевав с секунду губу, женщина выпрямилась и снова посмотрела прямо на меня.       — Я всё ещё человек? — спросила она. Я лишь моргнула, глядя на неё, удивлённая вопросом и тем, что она задумывалась над ним всё это время. Я думала, это явно очевидно.       — Ну конечно же, — подтвердила я. — Если бы вы стали кем-то другим, но не собой, я бы провалилась.       — А мы же не хотим этого, — сухо заметила Шепард. — Но всё же ты назвала меня своей величайшей ошибкой.       В животе предательски заныло от одного только напоминания о нашей ссоре после Бекенштейна. Она подстрекала меня, и я охотно заглотила наживку.       — Мне не стоило говорить этого, — призналась я. Это не совсем было извинением; знаю, что должна многое ещё досказать, чтобы назвать это извинением, но мой рот оставался горделиво закрыт.       Шепард кивнула, опустив подбородок вниз на крохотный дюйм.       — Вы... — начала было я, но слова застряли комом в горле. Набравшись смелости, я попыталась снова: — Разве вы не хотели возвратиться обратно?       — Я была мертва. Разумеется, я мало что хотела, — прямо заявила Шепард. Я же прикусила губу, чтобы удержать смех от столь циничного юмора, но, уверена, что она не заметила, потому как её взгляд оказался приклеен к стенке лифта.       — Так, значит, вы рады вернуться, — решила я настоятельно убедиться, наблюдая, как индикатор этажей почти дошёл до нашего назначения, равно как и конца разговора.       Мы снова встретились взглядами, в её чудных изумрудных глазах искрились блики от неоновых лампочек на панелях лифта. Она выглядела искавшей подходящий ответ, не отрывая взгляда.       — Я не расстроилась, что жива, — произнесла она. — Однако хотела бы быть возвращённой к жизни не тобой.       Эти слова, скользнув в петле полёта, попали прямо в меня с потрясающей точностью. Эмоции острыми когтями царапали за грудью, прорывая себе путь наверх, где, набросив стягивающий силок, начали сдавливать горло в ужасной хватке, и любой ответ, который бы я сказала, пришлось бы выдавливать из себя силой. Мне стоило ожидать такого заявления, ну конечно же, — да она и не произнесла его со злобой, — но это не помешало кислой обиде прожечь себе ход по трахее к лёгким. Сердце билось на равных с мозгом, который велел этим изменчивым эмоциям заткнуться нахрен. Ты же знаешь, что она ненавидит «Цербер». Естественно, она пожелает, чтобы это оказался кто-то другой.       Мне повезло, и именно в этот момент лифт решил распахнуть свои двери, перенимая на себя внимание Шепард от моего какого-либо ответа, который, очевидно, так и не последует. Годы практики с благодарностью закалили мне лицо: ещё с самого начала я пообещала себе, что ей ни за что не удастся увидеть, насколько сильно она меня задела, а потому я не собиралась показывать это и сейчас.       Придержав рукой дверь от закрытия, Шепард развернулась ко мне настолько внезапно, что я буквально вывалилась из мыслей, удивлённая, когда она подняла голову в ожидании.       — Идёшь?       За ней засверкал голубой свет от галактической карты, и я нахмурила брови, когда Шепард прошествовала мимо неё к воздушному шлюзу. Я поспешила за офицером.       — Куда мы направляемся?       Шепард взглянула на меня с усмешкой.       — Мы собираемся сказать Гаррусу «пока» прежде, чем покинем завтра доки.       Она наблюдала за мной с поднятыми бровями, как будто бы это заявление являлось самым очевидным на всем свете, и она рьяно не отрицает любое проявление дружбы, бывшее прошлой ночью. Как если бы это было нормальным пригласить меня куда-нибудь, помимо поля боя или грузотсека.       — Вы хотите, чтобы я пошла? — поинтересовалась я с настороженной надеждой.       Она пожала плечами, и, хоть сердце и сделало неприятный кульбит в груди, я бережно старалась держать положенную марку незаинтересованности.       — Гаррус спрашивал за тебя.       Ох. Что же, думаю, это мило. Гаррус       Вдавливая до упора, я безостановочно нажимал кнопку вызова медперсонала, наверное, раз уже так в миллионный, требуя ещё одно покрывало.       Одним я уже накрыл ноги, а новое, как только принесли, накинул на плечи и снова улёгся в кровати.       Ворчливо поёрзав, я пытался найти максимально удобную позу. Взбив подушки, одну заложил за спину, но она слишком большая, из-за чего позвоночник чересчур выгнулся вперёд. Потом попробовал положить подушку под шею. Духи, да почему же так неудобно?       Отбросив ужасную подушку вправо, прямо в окно, где она заградила сияние вечного солнца Цитаделии, я сразу же закашлялся, хрипя.       — Мистер Вакариан, вас уже предупреждали о нежелательном телодвижении, — раздался голос через громкоговоритель рядом с кнопкой вызова.       — Если вы не хотите задержаться здесь дольше, чем на неделю, то советую прислушаться к настановлениям докторов.       Я прыснул, глядя на красный огонёк рядом с динамиком. Медсестра так и не проронила и слова.       Именно тогда, когда я уже подумывал, что сойду с ума от скуки, на прикроватном столике завизжал мой инструментрон. Я быстро схватил его и нажал на кнопку вызова. Развернулась оранжевая голограмма, и я оказался лицом к лицу со своим отцом.       — Гаррус, — поприветствовал он меня.       — Папа! — воскликнул я, пытаясь разместить экран под таким углом, чтобы он не заметил мониторы больничной аппаратуры, к которой я оказался прикован. — Это... неожиданно.       Папа прищурился, его мандибулы распахнулись.       — Ты ведь понимаешь, что с тех пор как наотрез отказался от каждого брака, предложенного нами с матерью, я остаюсь твоим ближайшим родственником? Госпитали мне постоянно названивают, когда ты появляешься в бессознательном или же раненном состоянии у них в палате.       — Ах, да, это. — Я запутался от неловкости. — Со мной, правда, всё хорошо. Как там мама?       Теперь папа посмотрел в сторону, слегка опустив мандибулы.       — Как и прежде. — Он поднял подбородок, чтобы взглянуть прямо на меня, и вина застряла вязким комом в горле. — Видишь, Гаррус, я думал, что после всей этой заварухи с «контрактной службой» ты вернёшься домой, поможешь семье.       — Кое-что наклюнулось. И у меня новая работа. Это важно, а ты всегда говорил...       — Делай дела правильно или не делай вообще. Я помню, — перебил батя и вздохнул. — Это Шепард, так ведь? Ты с ней.       — Да, — подтвердил я, увиливая от дачи каких-либо деталей.       — Когда я услышал, что она вернулась... Я должен был догадаться, — задумчиво произнёс он, синие линии вокруг его рта опустились чуть ниже.       — Послушай, сынок, знаю, что слишком давлю на тебя, торопя с выбором хорошей пассии. Человек в семье не совсем та, чего я ожидал, но мы справимся. Варианты могли быть и хуже, чем Шепард, но если замужество с ней вернёт тебя домой...       Я закашлялся, легко стуча по груди, чтобы унять кашель и полностью проворонил предложение. Дверь в палату открылась со щелчком, показывая упомянутую ранее женщину, та запустила пальцы в свою буйную копну рыжеватых волос, и последовавшей за ней Миранду. Мои мандибулы распахнулись в панике.       — Ч-что? Я не влюблён в Шепард, — выпалил я. Шепард взглянула на меня широко распахнутыми глазами со своего места на стуле рядом со старпомом, которая выглядела незаинтересованной, вытащив датапад (Она что, повсюду таскает его с собой?). — С чего это вдруг у тебя появилась такая мысль?       Папа нахмурился не смотря в камеру, и громко прорычал:       — Солана.       — У сестры излишне бурное воображение, — вставил я с издёвкой. Если хочешь услышать самую нелепейшую чушь на белом свете, то положись на неё.       Камера внезапно задрожала, и на весь экран показались знакомые розовые глаза сестрёнки. Она отодвинулась, и теперь я увидел серебристо-серое личико, эффектно вытолкнувшее отца из кадра.       — Не такая это уж и дичь, — возразила Солана, её лобные пластины надвинулись на глаза: малая злится. — Ты то и делаешь, что трещишь только о ней.       Шепард метнула в меня несносную ухмылку, на что я мастерски закатил глаза.       — Что же, если ты хотела захомутать её Вакарианом, то тебе лучше выезжать первым же рейсом, Солана, — сострил я. — Идеал для Шепард высокие, темноволосые и, несомненно, женщины.       Глаз сеструли дёрнулся, как сама она застыла в поиске подходяще едкого ответа, но Шепард уже с шумом залезла ко мне на кровать.       — Солана, так мы женимся? — пропела она елейным голоском. — А я вот, думала, что не нравлюсь тебе. Кажется, ты говорила обо мне как о «костлявой» и «неотёсанной».       Миранда прыснула, быстро прикрывая рукой рот. Шепард перевела на неё взгляд.       К сожалению, у сестрёнки так и не появился шанс дать достойный ответ, когда мрачное лицо бати оккупировало экран снова.       — Вижу у тебя и так полно дел, — произнёс папа, адресуя кивок Шепард. И снова это чувство вины стало гложить душу. В конце концов, у папы было много времени, чтобы отшлифовать свою интонацию на мне. Я попытался откинуть эти мысли. Нет ничего такого, чем я бы смог помочь маме, даже если бы и вернулся. — Поэтому откланяемся.       — Эй, — торопливо воскликнул я, чтобы он не успел отключиться, — спасибо, что позвонил, пап.       — Надеюсь услышать тебя снова, сын, — ответил он и проекция потухла. И если это не угроза Шепард, то я не знаю что.       Отключившись, я наблюдал как Шепард слезла с кровати и уселась прямо возле своей спутницы, даже и не думая рассматривать другие стулья в комнате. Наверное, она даже сама не поняла этого, но, думаю, что заметил, как крохотная улыбка промелькнула на лице Лоусон.       — Миранда, — поприветствовал я, — рад, что ты пришла.       — Гаррус, — ответила спокойной взаимностью темноволосая женщина. Её рука наклонилась, и я смог увидеть, что она читает «Сумеречную моду». — Удивлена, что ты пригласил меня.       — Да, ну, в противном случае, я бы не смог сказать тебе спасибо. Ты не захаживала.       — Я приходила. Один раз. Ты тогда спал, — с натяжкой произнесла она.       — Она так бережно печётся о своём имидже скромняжки, — вмешалась Шепард, на что Миранда рассмеялась. Я прямо опешил, увидев, как выражение лица Шеп разом потеплело от звука.       — Простите, — извинилась мисс Лоусон, заметив взгляд Шепард. — Не думаю, что хоть раз слышала, чтобы кто-нибудь называл меня «скромняжкой».       — Ну, всё равно, спасибо тебе, — признался я. Оперативница кратко кивнула, её пронзающий душу насквозь взгляд все ещё оставлял по себе какой-то неясный дискомфорт даже после месяца нашей совместной работы.       — А сейчас, — провозгласила Шепард, хлопая в ладоши и потирая их в предвкушении, — кто готов к дружественной партии в «Квазар»?       — Шепард, вы ведь понимаете, что ни разу не играли в «Квазар» против оппонента? — подчеркнула Миранда.       — Зануда, — обвинила её Шепард. Хотя, думаю, это она наигранно. Порою не возможно точно сказать, что подруга подразумевает на самом деле.       — Тогда пару раундов в «Скиллианскую пятёрку», — предложил я, на что Шепард расплылась в радостной улыбке. Я поспешил повернуться к Миранде: — Только не дай ей убедить себя, что она никогда не играла в покер раньше. Безжалостная, вот она кто. Несколько часов спустя...       — И это меня ты называешь безжалостной, — заворчала Шепард, хмурясь, как Миранда всухую подчистила нам кошельки. Она прям-таки восседала на стуле как на троне, даже не светясь гордостью победы. Да у этой барышни чертовски мастерская мина для покера.       — Я хороша во всём, когда прикладываю к этому ум, — заявила Лоусон. Шепард состроила рожицу за её головой, на что я еле удержался, чтобы не засмеяться.       — Новичкам везёт, — заворчала Шепард, как сразу же попала под взор синего металлика глаз оперативницы, вздёрнувшей бровь.       — Уверяю вас: я не новичок, Шепард, — ровно произнесла она, на что подружаня покраснела и ох, Духи, нет. Дурёха.       — Что же. — Потягиваясь, женщина поднялась со стула. Шепард пристально наблюдала за каждым её движением. — Уже поздно, и мне пора возвращаться.       Она выглядела так, будто бы сейчас да принудит Шепард тоже собираться, но отказалась от задуманного в последний момент. И повернувшись ко мне напоследок, неуверенно добавила:       — Спасибо за приглашение, Гаррус. — Улыбка, что я вернул, оказалась такой же неясной, как и её благодарность, и мы оба остались неуверенными, в каких взаимоотношениях находимся по отношению друг с другом. Миранда покинула комнату, и Шепард проводила её взглядом.       — Хватит на меня так пялиться, — произнесла Шепард.       — Я не пялюсь. — Она чуть наклонилась ко мне, смерив выразительным взглядом. — Ну ладно, пялюсь.       — Я не хочу говорить об этом, — утвердила она, чуть поморщившись.       — Ты, наконец, угомонилась и поговорила с ней, — заявил я, взглядом выискивая подтверждения предположению.       — Наши пути с ней, возможно, случайно, пересеклись прошлой ночью, — призналась Шепард. — И я извинилась за своё поведение.       — Ну, и что она сказала? — поинтересовался я, стараясь не подать чрезмерного виду, что рад. Должно быть здорово избавиться от гнетущего напряжения на корабле.       — Она ответила на пару вопросов, интересующих меня. Был момент, когда, как я думала, она могла, ну, ты знаешь, извиниться в ответ, но она не стала... — Шепард прервала поток мыслей, завершив: — Во всяком случае, она может быть весьма туманной и сложной к пониманию.       — Горшок над котлом смеётся, а оба черны*, — подметил я, мысленно аплодируя себе за правильно подобранное высказывание. Что, по сути, бессмысленно. Горшки с котлами серебристые. Люди: никогда не понимал их.       — В любом случае, — произнесла Шепард, стряхивая неуютный для себя разговор, — не хочу болтать о своих проблемах. Я действительно переживаю за тебя.       Я сдержался, чтобы не поморщиться. Прекрасно же знал, к чему она клонит: к моей семье.       — Слушай, я знаю, что ты планируешь вернуться на «Нормандию» через неделю, но я не дала тебе каких-либо других вариантов выбора, кроме как присоединиться ко мне. Просто предположила, что ты хочешь быть здесь. И если ты решишь остаться с семьёй, с матерью...       — Шепард, прервал я. — Ты же знаешь, я бы сказал тебе, если хочу уйти.       — Да. Дело в том, что я даже не заикалась о том, почему ты отправился на Омегу, когда я умерла, а не, скажем, домой или же в СБЦ, — продолжила Шепард.       — Я хотел быть там, где сослужу больше пользы, — я начал объясняться, а осколки вины всё так же звенели в груди, стараясь привлечь внимание — напоминание о матери, что я не смог помочь, об отряде, который не сумел спасти. Я запнулся, пытаясь осмыслить свои следующие слова, и тихо продолжил: — Я бесполезен, сидя вот так вот тупо у её постели, а она даже не узнает меня. Так хотя бы сделаю хоть что-то полезное.       Она смотрела на меня этим удивлённо-пристальным взглядом как, резко поднявшись, быстро встала у моих ног.       — Тебе «Цербер» выплачивает хоть какие-то шиши за это? — спросила она, взволнованно развернувшись ко мне.       — Не то, чтобы я заметил, — пошутил я. — Я здесь ради тебя, Шеп. И чтобы помочь.       Шепард слабо насупила брови, но затем расслабилась, постукивая по бедру ладошкой в размышлениях, и обернулась, чтобы захватить свою куртку, брошенную на спинку стула.       — Посмотрим, смогу ли я исправить это, — произнесла Шепард, подойдя к кровати сбоку. Она игриво стукнула меня в плечо, на что я повёл им, отводя. Такое внезапное движение заставило меня снова закашляться. Шепард лыбилась — ну что за ехидное создание. — Лучше пойду. Попытайся быстрее оклематься, и увидимся уже через неделю.       Быстро покинув палату, Шепард бойко махнула рукой через дверь, а я завалился обратно на подушки, потирая грудь.       — Мистер Вакариан, если мне придётся сделать вам ещё одно замечание... — раздался снова голос медсестры через громкоговоритель у кровати.       — Да это даже не было по моей вине в этот раз! — пророкотал я в знак протеста. И, повернувшись на бок, попытался улечься поудобней на больничной койке. Эта неделя выдастся очень длинной.