Приз в мешке

      Ярославский отвлёкся на текст договора и пропустил краткую беседу друга с молоденьким юристом, но успел ухватить последнюю фразу про недоверие.       — Значит, не доросли ещё до нужного уровня, — назидательно заметил он и нахмурился, — но я не понимаю, какой идиот в вашей службе повёлся на такой развод? Разве не ясно, что нас просто хотят кинуть на деньги, пытаясь всучить несертифицированный кран, да ещё не указывая ни даты изготовления, ни срока эксплуатации? Что у вас там за бардак творится?       Илья понял, что сейчас громы и молнии рухнут на бедную голову мальчишки и встрял:       — А кто визировал проект договора?       — Главный юрист, — буркнул Шура.       — Вот с него и спрашивай! — отрезал друг. — А то ты, как древний грек, норовишь убить гонца за дурные вести.       — Ладно, — вдруг вспомнил Ярославский про пари и широко улыбнулся Борюсику, — это всё на самом деле не имеет к тебе никакого отношения, э-э-э…       — Борис, — подсказал Парамонов.       — Да, Борис, конечно. Оставляй договоры мне, я посмотрю. А пока, может быть, чашку кофе? — босс включил свою улыбку на полную мощность и чуть понизил голос.       — Спасибо, нет. Я лучше пойду… — тихо возразил Борюсик и попытался встать с кресла.       — Сидеть! — скомандовал Александр и поднял трубку телефона. — Светлана, два чёрных кофе и один чай, срочно.       Илья, всё время осторожно наблюдавший за Парамоновым, видел, как неловко молодой человек чувствовал себя от такого повышенного внимания к собственной персоне. И в какой-то момент всё-таки заметил буквально огненный взгляд с его стороны на начальство. Баринова едва не подкинуло от возбуждения. А пацан-то влюблён! И хорошо скрывает свои чувства. Где только научился? Ему же не больше двадцати трёх-двадцати четырёх! Впрочем, это ещё одна причина для вмешательства. Если Ярославский соблазнит этого мальчика-колокольчика, то тому останется только в петлю лезть. Он же не переживёт… А задача Ильи становится в разы сложней.       Но мужчина не боялся трудных проблем и всегда успешно с ними справлялся. Значит, и сейчас должен одолеть. Главное — не дать возможности Шурке догадаться о чувствах Бори. Иначе ситуация сорвётся в бездну. И Баринов аккуратно начал:       — Александр, ты заказал Борису чай, даже не спросив — пьёт ли он его?       — Пью, — поспешил согласиться Парамонов.       — А какой? — уточнил мужчина.       — Зелёный… — тихо признался Борюсик и потупился.       — Вот видишь! — Илья повернулся к другу. — А ты даже не поинтересовался…       — Борис, я прошу прощения, — с лёгкой досадой извинился Ярославский. — И немедленно закажу для тебя любимый чай. Какой ты предпочитаешь?       Парамонов не выдержал такой атаки на свои чувства. Он подскочил и лихорадочно забормотал:       — Нет-нет, спасибо, ничего не нужно, я пойду, мне ещё в бухгалтерию…       А потом развернулся и практически выбежал из кабинета, едва не сбив собравшуюся войти Светлану с подносом. Борюсик коротко извинился и исчез.       Шура дождался, когда секретарь оставит напитки и закроет за собой дверь, и только потом шёпотом выругался:       — Нет, ну что за твою мать! Я хренею… Какой-то сопляк сбегает от меня, когда я пытаюсь его охмурять! Этого просто не может быть.       — Но ведь есть, — философски констатировал друг и подхватил чашку с подноса. — В конце концов, он может быть таким же натуралом, как и ты. И твои улыбки ему — как собаке пятая нога.       — Да какая к хренам разница? Хоть три раза натурал! Я его трахну, это уже дело чести. Пари я выиграю, байк мой, — уверенно заключил Ярославский и достал очередную сигарету. — Вот увидишь!       Уже на следующий день весь офис с утра встал на уши. Случилось нечто совершенно невероятное — у новичка-юриста на столе появился роскошный букет алых роз. Правда, никто не видел, кто именно его туда поставил, но наслышаны об этом сюрпризе были все.       Появившийся на рабочем месте к обеду Борюсик, ездивший на другой конец города с договорами подряда, был единственным, кто ничего не знал. И был до глубины души потрясён шикарностью подарка, с одной стороны, и своей невезучестью, с другой. Потому что, во-первых, просто не любил срезанные цветы, а во-вторых, розы, даже тепличные, вызывали у него непреодолимую аллергическую реакцию в виде непрерывного чихания. Из-за этого оставить себе такой красивый подарок бедный Парамонов никак не мог, хотя очень бы хотел. Он ведь догадался, что это вступил в действие план по соблазнению его невинной тушки великолепным боссом.       Но, увы, пришлось, закрыв лицо мокрым носовым платком, унёсти букет в бухгалтерию. Пусть хоть кому-то принесёт радость. А Боря отправился на рабочее место — устраивать капитальное проветривание.       Ярославский не сразу узнал, что его подарок был сослан. Однако перед окончанием рабочего дня зашёл к главному бухгалтеру и обомлел — розы, которые по его просьбе миленькая продавщица-цветочница вытащила из новой коробки, и которые стоили как хороший обед на троих в ресторане, каким-то образом оказались тут! Пришлось срочно делать вид, что он не имеет к цветам никакого отношения.       Однако аккуратный вопрос всё-таки был задан:       — Татьяна Васильевна, это кто же вас так ценит, если не секрет?       — Ах, Александр Павлович, это наш молоденький юрист Боренька Парамонов принёс. Сказал, что им кто-то из поставщиков презентовал… Ну, а они решили мне подарить.       — Понятно.       «Значит, кто-то из поставщиков! Вот же, блядь, щедрый какой! За чужой-то счёт!» — возмутился про себя Шура, но рожу удержал. Срываться на главном бухгалтере было бессмысленно.       В понедельник место букета на столе Борюсика заняла коробка бельгийского шоколада, которую Парамонов «сослал» в канцелярию. Информацию об этом до Ярославского донесла его собственная секретарша, удивившаяся, откуда у молодого специалиста такие деньги.       «Из моего кармана!» — бесился Александр, но виду не подавал.       В среду стол Бориса оккупировал большой плюшевый зверь в целлофановом подарочном кульке с алым бантом. Если бы молодой юрист мог, то он с удовольствием забрал бы себе это чудо неизвестной породы с голубыми глазами. Но таково уж было невезение Борюсика — ко всему прочему еще и аллергия на домашнюю пыль, которая обожала скапливаться в мягких игрушках. И пёсик вместе с бантом был подарен пожилой уборщице со словами: «Я знаю, у вашей внучки скоро день рождения, это ей!». Удивлённая до последней степени женщина смогла только кивнуть в знак благодарности.       Александр Павлович после такого впал в неконтролируемый гнев, а Илье, оказавшемуся этому свидетелем, пришлось успокаивать друга. И он тут же высказал предположение, что Парамонов просто не понимает, что за ним ухаживают.       — Шур, ну подумай сам! Он видит у себя на столе какие-то вещи без опознавательных знаков. Спрашивает — чьё? Ему говорят — не знаем! Естественно, он не принимает это на свой счёт. Ты должен перестать скрываться. И потом — это было в условиях пари…       Ярославский был вынужден признать справедливость высказанных замечаний и составил новый план по завоеванию отдельно взятого юриста.       На следующее утро босс появился в офисе несколько позже начала рабочего дня, что позволял себе крайне редко, и в руках его был огромный пакет. Александр поднялся в юридический департамент и неожиданно для сотрудников возник на пороге, как Каменный гость.       — Доброе всем утро! — радостно поприветствовал сотрудников начальник и повернулся в угол, где за своим столом сидел порозовевший от такого внимания Парамонов. — И тебе, Борис, доброе утро!       И с этими словами Шура вынул из пакета очередной букет роз, к которому была голубой ленточкой привязана небольшая мягкая игрушка — пушистый котик. Борюсик тут же задержал дыхание. Его лицо медленно наливалось густой бордовой краской — от смущения и недостатка кислорода. А босс, устроив цветы на краю стола, лёгким движением руки сбросил пакет с оставшегося предмета, и на свет божий появилась большая коробка шоколадных конфет, которую Ярославский тут же открыл и поставил прямо перед ошеломлённым Парамоновым.       — Желаю хорошего дня, — интимно прошептал Александр Павлович и склонился к самому уху Борюсика, — и приглашаю тебя сегодня вечером на ужин в ресторан…       Боря отмер, мучительно вздохнул и тихо выдавил:       — Я не могу… Простите… Я должен уехать… Извините…       Он быстро выскользнул из-за стола, подхватил папку с документами и плащ и исчез за дверью, чувствуя, как его накрывает свербёж в носу.       А обескураженный босс медленно обвёл сотрудников тяжёлым взглядом и вынужден был уйти несолоно хлебавши.       Борюсик плёлся по улице нога за ногу и думал о собственной невезучести. Вот он — случай, о котором мечтал последние полгода! Руку протяни, и любимый человек рядом… Пусть хоть на время, пусть на спор, пусть как угодно! Но ведь ему — как тому утопленнику! — «везёт» катастрофически просто. Аллергия способна уморить в прямом смысле слова, девственность и застенчивость способны оттолкнуть и такого мачо, как Александр, а сегодняшний родительский приём лишил его радости сходить с любимым в ресторан! Кто скажет после такого, что Парамонов родился под счастливой звездой?       Боря вздохнул и прибавил шаг, до нужного дома топать и топать, а ему до обеда нужно ещё в две организации успеть.       Но мысли продолжали крутиться в той же плоскости.       Нет, конечно, было обидно, что Ярославский ухаживает только потому, что поспорил. Но ведь и Борюсик не собирается поддаваться, так что они квиты, в каком-то смысле… Только на донышке души медленно копилась горечь от равнодушия любимого. Разве уж он так плох, что его нельзя полюбить? Почему все его ровесники уже так или иначе отметились на ниве серьёзных отношений, а он до сих пор в девственниках? Даже не целовался ни с кем… Очень обидно!       А босс ещё и ухаживает как за девушкой! Неужели трудно узнать, чем Боря интересуется? Может, у Борюсика есть мечта — побывать в шаолиньском монастыре? Может, он хочет полетать на воздушном шаре? Или почитать Камасутру в оригинале? Или научиться вязать? Почему Александр не спросил — да хотя бы у них в отделе! — что любит Парамонов? Нет, тупо прёт, как алкаш за пивом… Может, он любит читать? Может, кулинария — его любимое занятие на досуге? Может, его любимые звери — тигры? А любимая еда — цыплёнок с ананасами? Его сотрудники это знают! А любимый — нет… Горько. И очень-очень обидно.       Растравив себе окончательно всю душу, Борюсик смахнул выступившую слезу и дёрнул дверь, входя в нужную организацию. Он позвонит Славке и расскажет ему всю правду про пари, про подарки и про сволочное везение. Друг поймёт и подскажет, как лучше поступить. А пока — время работать.       Баринов сидел в кабинете друга и вполуха слушал, как кипит, шипит и пузырится Ярославский, недовольный отношением к нему объекта пари. Мальчик оказался непрост — отказывался от подарков, не принимал цветы, даже приглашение на ужин проигнорировал. Это невольно внушало уважение Илье. Ведь пацан настолько явно был влюблён в собственного босса, что это не бросалось в глаза разве что слепому. Правда, Шура, похоже, ни о чём не догадывался, но это только к лучшему. Иначе Борису просто не выжить под сметающим всё на своём пути Шуриным темпераментом бульдозера.       А ведь Парамонов такой… Нежный, трогательный, невинный. Его хотелось защищать и беречь. Спрятать от таранного Ярославского, укрыть от всех жизненных невзгод и баловать. Илья чуть вздохнул и прислушался. Всё то же самое… Кажется, друг уже пошёл по третьему кругу. И следующую сигарету прикуривает от бычка предыдущей…       — Шур, хватит уже! В конце концов, ну что ты раскипятился? Отказал тебе мальчик в ужине. И что? Конец света наступил? Сегодня отказал, завтра согласится!       А сам втайне подумал: «Чёрта с два я ему это позволю! Куда бы позвать Бориса? Надо начать с разведки… Отдел, семья, друзья. Решено!».       Баринов поднялся и заявил:       — Поскольку объект спора отсутствует, я поеду. Всё-таки у меня и свои дела есть… А ты звони, если что-нибудь надумаешь. И уже включи мозги, что ты зациклился на цветах и конфетах? Это же не твоя брюнетка из канцелярии, а мужик, хоть и мелкий… Может, он конфеты не любит? Подумай…       И тихо закрыл за собой дверь. У него было дело в юридическом отделе…