Приз в мешке

      Утром в понедельник в юридическом департаменте Александра ждало жестокое разочарование, ибо дверь была заперта, а свет выключен. Сотрудники явно были ещё в пути. И генеральному директору не оставалось ничего другого, как отправиться на своё рабочее место. Хорошо, хоть секретарша уже пришла, а то и кофе бы пришлось варить собственноручно…       Ярославский вручил ей папку с подписанными документами и потребовал немедленно сообщить, когда у юристов появится хоть кто-то живой и работоспособный. После чего устроился за своим столом с чашкой утреннего допинга и принялся ждать. Внутри снова поднялась знакомая волна азарта.       Долго ждать не пришлось, кофе даже не был выпит и наполовину, как секретарь доложила:       — Александр Павлович, делопроизводитель Сергеева Елена уже на рабочем месте. Вызвать?       Шура подорвался с кресла и коротко отрезал:       — Нет. Я сам.       И быстрым хищным шагом направился к юристам.       В большом кабинете департамента действительно сидела одинокая девушка и гипнотизировала взглядом монитор загружающегося компьютера.       — Доброе утро! — поздоровался Ярославский и понял, что снова не помнит имени этого… Васисуалия. Чёрт! Как же быть? Пришлось импровизировать:       — Елена, а где все? — и почему с именем делопроизводителя таких проблем нет?       — Здравствуйте, Александр Павлович, — отозвалась сотрудница. — Так рано ещё… Минут через десять будут. Только Борю… Бориса не будет, он же уволился. А вам кто нужен?       Как?! Шура аж задохнулся. Это ж этот… Борис, точно! Но… Как он посмел?! И кто его отпустил?! Или Ярославский уже не хозяин в собственной фирме?!       Адреналин пополам с гневом грозил вылиться в грандиозный скандал. Но директор с трудом взял себя в руки, развернулся и вылетел в коридор. В ближайшие полчаса из кабинета начальника секретарь слышала только грохот, звон и невнятные ругательства. А потом на пороге появился Александр — с горящими глазами и гневной складкой между бровей.       — Светлана, найдите заявление уволившегося юриста, узнайте в кадрах его домашний и мобильный телефон, пришлите уборщицу навести порядок в моём кабинете и сварите мне наконец нормальный кофе! Вечно какой-то напиток шахтёра получается! — сорвался Шура.       Секретарь недоумённо поинтересовалась:       — Почему «напиток шахтёра»?       — Потому что в шахте угольная пыль проникает везде, даже в закрытую фляжку с водой, — отрезал начальник, выходя в коридор. — Я — на мобильном.       Александру нужно было срочно привести своё внутреннее состояние хоть в какой-то порядок. К счастью, на пути в туалет ему встретился старый друг, которому в порыве гнева Ярославский и выложил, как ушлый малёк Васисуалий съебался из-под щедрого и любящего надзора генерального директора.       Баринов слушал Шурку и думал: «Ай да Боря! Ай да сукин сын! Ай молодца! И как провернул-то всё в один день? Умница! А тебе, друг мой, так и надо! Чтоб ты знал, почём фунт человеческого равнодушия…»       Однако вслух Илья ничего подобного не сказал, только утешил коротко:       — Так ведь не в космос улетел, не в кому впал, не умер. Значит, доступен для общения… Вот и займись. Или ты уже сдаёшься?       Блондин аж вскинулся:       — Не дождёшься! Я как раз стратегию продумал! Так что всё будет!       И, словно по заказу, секретарь Ярославского тут же прислала сообщение с номерами телефонов вожделенного Васисуалия!       Александр несколько раз прочитал инициалы — Парамонов Борис Алексеевич — и постарался запомнить. А то ведь придётся звонить, а в голове только дурацкий «Васисуалий» крутится… Не откладывая дело в долгий ящик, директор вызвал номер ушлого заморыша. В трубке коротко гуднуло, и раздалось безупречно вежливое:       — Доброе утро! Чем могу помочь?       Шура на всякий случай глянул на экран и мягко заметил:       — Доброе, Борис! Вот уж не думал, что небольшое происшествие в ресторане будет иметь такие последствия… Разве я тебя так сильно напугал, что ты решил уволиться в один день?       Но Борюсик не дрогнул.       — Александр Павлович, нет, конечно, вы меня не напугали. Просто я решил, что в свете последних событий нам будет не слишком удобно работать вместе. К тому же я нашёл другое место, где не могли ждать две недели. А ваш главный юрист не смог отказать мне в маленькой просьбе.       — Что ж, я не хочу портить тебе отношения с новым коллективом, а ведь мог бы потребовать стандартную отработку, — иезуитским тоном начал заход Ярославский. И Боря понял, что вот сейчас и начнутся настоящие неприятности.       — Я подпишу твоё заявление на увольнение в пятницу, — продолжал Александр, — если ты всю эту неделю будешь сопровождать меня на светские мероприятия. В частности, сегодня вечером я должен посетить выставку местного художника по дереву. Ты идёшь со мной. Форма одежды — богемно-парадная. Я заеду за тобой в семь часов. Договорились?       Борюсик почувствовал себя горячим асфальтом под катком. Придавило и расплющило. Хорошо, что на выставке будет много людей…       — Да, согласен. До свидания.       И в телефоне Шуры раздались короткие гудки.       — Я же говорил, что всё будет! — радовался Ярославский, а угрюмый Илья пытался придумать какую-нибудь уважительную причину для переноса сегодняшней официальной встречи на будущую неделю. Ведь Шурка с его взрывным темпераментом не ограничится одним днём. Значит, надо освобождать все вечера на этой неделе. Иначе его Борю уложат в кровать, а он и возмутиться не успеет!       Александр уже тихо зверел, гипнотизируя больничную дверь. Все его планы превратились в череду нескончаемых провалов! Для начала, в понедельник на выставку набилось народу, как селёдок в бочку. И всё потому, что приехало Центральное телевидение освещать работы народного мастера! Оказаться с объектом пари тет-а-тет в толпе — миссия невыполнима! Пришлось срочно отвозить Васи… Бориса домой. Ну, хоть имя его выучил! Почти…       А во вторник они поехали ужинать. И довольный собой Ярославский предварительно заказал столик в ресторане и роскошный букет на него, чтобы не дарить цветы, а просто украсить совместную трапезу и создать нужное настроение, совсем забыв при этом про аллергию малька. Но кто ж мог подумать, что цветы для заморыша — способ быстренько умереть от удушья? Пришлось всё бросать и тащить его в больницу…       Боясь уже собственной тени, в среду Шура позвонил Бориске и уточнил:       — А на выставку старинных автомобилей ты сможешь со мной пойти? Или на железо у тебя тоже аллергия?       — На железо — нет, — последовал кроткий ответ, заставивший Александра радостно выдохнуть. Однако следующая фраза похоронила все его планы:       — Но на запах краски и бензина — есть. Простите…       Увы, но замены на такой случай у Александра не было.       В четверг Ярославский решительно настроился на штурм и потащил малька на концерт органной музыки. Если б знал, что это такая тоска, лучше б повёл мальчишку в боулинг! Сам едва не опозорился… Хорошо, что перед антрактом Бориска его разбудил… Локтем в бок — это больно! Зато проснулся сразу… Было стыдно, пришлось извиняться и отговариваться сложными переговорами и усталостью. И малёк тут же предложил разъехаться по домам!       На пятницу Шура возлагал самые большие надежды, потому что и театр московский, и спектакль отличный, и места козырные! Но и тут судьба вильнула толстым вислым задом! Постановку перенесли на другой день из-за эпидемии гриппа среди актёров театра! Александр попытался утянуть заморыша в бар, но теперь уже тот сослался на усталость и попросил отвезти домой.       В субботу утром Ярославский напряг всех знакомых, родственников, родственников знакомых и знакомых родственников, но нашёл возможность заказать романтический полёт на воздушном шаре в самый последний момент. Они уехали из города в поля, долго колотились по просёлку, но всё же на закате оказались в гондоле под ярким шёлковым шаром. Однако, когда земля стала медленно удаляться, бледный Борис вдруг осел на дно корзины с закрытыми глазами и тихонько заскулил.       Испугавшийся едва не до инфаркта Шурка упал перед парнем на колени и затряс тонкое тело:       — Что?! Что с тобой?       — Н-не м-мо-о-гу-у… Ст-ст-ст-раш-ш-ш-н-но… — выдавил, заикаясь, Борис и сполз по стенке без сознания.       Пришлось срочно спускать Парамонова на землю, вызывать «скорую» и везти еле-еле пришедшего в чувство малька в больницу.       И теперь — до искр в глазах злой! — Ярославский сидел в приёмном покое и ждал, когда врачи вернут ему объект пари. И в первый раз мужчине пришла в голову мысль: «А может, бросить его на хер?! Сколько ж можно издеваться-то надо мной? Наверное, не судьба мне попробовать мужского тела!»       Александр коротко хмыкнул и наконец поднялся с больничной кушетки — из двери вышел дежурный врач.       — Добрый вечер, вы — Александр Павлович?       — Здравствуйте, да, это я. Как он?       — Все не так плохо, как могло бы быть… Молодой человек пережил сильный стресс, у него очень низкое давление, шоковое состояние и некоторая дезориентация. Но это не смертельно. Меня больше интересует другое — что вызвало такую реакцию? Вы в курсе?       — Да… — чуть отвёл взгляд Ярославский. — Я хотел ему сюрприз устроить… Полёт на воздушном шаре. А он… В обморок упал… Сказал только, что страшно.       — Скорее всего, мальчик боится высоты. Вы очень опрометчиво поступили, Александр Павлович! Если бы у Бориса были проблемы с сердцем, то мы бы с вами разговаривали в морге. Постарайтесь в следующий раз устраивать сюрпризы менее разрушительные для его нервной системы!       — Простите, доктор! — покаялся Шура. — Больше никаких высот! Только на земле и не выше первого этажа. Когда его можно забрать?       — Завтра, может быть… Или послезавтра. Всё будет зависеть от давления. Посмотрим.       — Его можно увидеть?       — Он спит, лучше не беспокоить. У него родные есть?       — Да, конечно. Родители.       — Их необходимо поставить в известность. Надеюсь, что вы займётесь этим, Александр Павлович. Всего доброго.       И пожилой врач скрылся за дверью во внутренние помещения больницы. А Ярославский в полном раздрае чувств и мыслей отправился домой. Пришлось позвонить на домашний номер и долго объяснять домработнице Корчавина, где находится сын её хозяев, что с ним случилось и почему. А потом ещё и выслушивать гневную отповедь этой фурии за то, что довёл Бореньку едва не до смерти!       Дома Шура залил неприятности тремя стаканами коньяка и отключился. Но и во сне его преследовали умирающие мальчики, воздушные шары и гневные домработницы со швабрами наперевес.       И за всеми этими переживаниями и неудачами у Ярославского абсолютно вылетело из головы, что его друг Илюха остался сегодня вне игры. А по условиям пари должен был хотя бы присутствовать…