Приз в мешке

      Всю ночь Борюсик почти не спал — то и дело начинал сниться кошмар, в котором он под угрозой автомата Калашникова в руках собственного отца выходил замуж за охранника Стеллы Шеремет — Максима. Увидев этот ужас в четвёртый раз, Парамонов решил, что лучше совсем не спать, да и до звонка будильника оставался час с небольшим.       Усевшись в кровати с ноутом, Борис решил проверить почту и неожиданно обнаружил сообщение от жениха из ночного кошмара! Написано оно было довольно странно:       «Хай, чувак! Помнишь меня? Есть тема, надо перетереть… Подваливай к моей чиксе на хату вечером, часам к восьми, потусим. У неё предки сваливают куда-то, так что готовься к оттягу! Бухло и жрачку не бери, всё есть. Только друганов с собой не тащи, в тот раз от них только траблы были! И не пались перед соседями, гудани мне на мобилу, я сам дверь открою.       Макс»       Борюсик долго вчитывался в сленг, пытаясь понять, что хотел донести до него сводный брат Стеллы. О том, что его «невеста» накопала какую-то информацию, ясно стало сразу, но что значило остальное? Почему встреча — в особняке мэра? Пусть даже его не будет дома… И при чём тут «бухло и жрачка»? Про друзей — тоже понятно, он должен быть один. Но почему? И как можно пройти в дом, минуя охрану? Темно. А стиль послания наталкивал на мысль, что почту могли взломать, следовательно, и отвечать надо очень продуманно.       Парамонов подорвался с кровати и забегал по комнате в размышлениях. Через полчаса метаний было сочинено следующее:       «Макс, здорово! Чувак, такого, как ты, нескоро забудешь! Ясен пень, подвалю, тем более, что халявное бухло! Да и чикса твоя — герла зачётная, так что будет круто. Братаны мои сегодня в разгоне, так что буду один. На связи!       Боб»       Перечитав дважды, Борюсик отправил сообщение и принялся собираться на работу. Где-то между сердцем и желудком поселился дрожащий комочек тревоги…       В маршрутке Парамонов набрал Илье и на радостное «доброе утро!» ответил нервным:       — Утро добрым не бывает…       Баринов сразу проникся и спросил:       — Что случилось?       — Не знаю… Информации мало. И она…       — Понял, — перебил мужчина. — Днём подъеду в кафе возле…       Теперь уже Борис срезал продолжение:       — Знаю. Да, хорошо. И было бы совсем отлично, если бы у ваших… твоих сотрудников появились какие-нибудь новости…       — Узнаю. До встречи.       На душе стало чуть-чуть спокойней, и Борюсик постарался выкинуть посторонние мысли из головы. Всякому делу он отдавал всё свое внимание и усердие.       Баринов не на шутку встревожился после звонка своего любимого мальчика. Если учесть, что вчера разошлись практически за полночь, то известия могли прийти только ночью. И мест их возникновения могло быть только два — дом Корчавина и особняк Шеремета. Итак, что и где случилось, что его Боре уже с утра испортили настроение?       Илья прямо на входе в офис вызвонил Стаса, отложив встречу с Ярославским, который приехал подписать дополнительное соглашение о поставках стройматериалов. Отговорился срочным вопросом по безопасности. Шурка не возражал, он был странно тих и задумчив, окопался в переговорной в обнимку с чашкой кофе и меланхолично наблюдал за утренним дорожным трафиком в панорамное окно.       А Баринов принялся пытать начальника службы:       — Стас, я понимаю, что нарыть информацию на Шеремета непросто. Но мне кровь из носу нужно знать, почему мэр так верит твоему коллеге Мокрицыну? И слушается его во всём… Это неспроста!       — Странно, что ты раньше об этом не спросил. Илья, ты не поверишь, но они вместе сидели…       — Что?!       — Да, было такое. По молодости, в лихие 90-е. За рэкет. Но Шеремет ухитрился отделаться символическим сроком в полгода, а Мокрицын попал на три. Кстати, это не секрет, просто об этом не вспоминают, хотя дело было довольно шумным. И после отсидки какое-то время они не встречались. А позже, когда Михаил Владимирович приобрёл некоторую известность в деловых кругах, у него за плечом уже стоял Павел Анатольевич… Так что там дела общие и вполне уголовные. Илья, тебе обязательно соваться в это дерьмо? Можно утонуть…       — Да-а… — протянул Баринов и досадливо сморщился. — Не тронь — не воняет…       Стас сочувствующе смотрел на начальника и понимал, что если сейчас тот скажет «надо», у него не будет выбора. Долг платежом красен, а такие долги, как здоровье и жизнь родных, оплачиваются по самым высоким счетам.       Однако шеф мотнул головой и выдавил:       — Только если у нас совсем не останется вариантов… Да и шантаж – не моё. Нет, нам нужно придумать что-то другое! Стас, вот скажи — как их разделить?       — Ну, ты и задачки ставишь! Тогда надо проверять информацию по беременности. Потому что Шеремет — не в теме, я отвечаю. Согласно сарафанному радио: встречались влюблённые в гостинице, только днём, когда мэр был занят на собственном рабочем месте, ни подарков, ни цветов не было. Ну, а аборт сделали в коммерческой клинике утром, и к вечеру Стелла уже была дома. Так что поверить в эти слухи было очень сложно. Неоткуда этим бабкам узнавать такие подробности! Но ведь даже фразы из скандала передавали… Прямо ФБР и АНБ в лице четырёх пенсионерок!       — Погоди ты со спецслужбами… Так я не понял: аборт был?       — Скорее всего — да. Я сам наведался в ту клинику и поговорил с главврачом. Он меня послал! Заметь — не сослался на врачебную, коммерческую тайну или мой гражданский статус. Просто послал! И вызвал охрану. А я только спросил, есть ли среди их пациентов Стелла Шеремет? Вот и думай… — Стас пожал плечами и покачал головой.       — Бедная дурочка… Она же молодая совсем! Ей девятнадцать? — уточнил Илья.       — Двадцать. Но это не имеет никакого значения — росла под стеклянным колпаком папиной заботы.       — Ладно, Станислав, иди, работай. И разберись с охранниками на парковке! Опять курят в будке! Сегодня сам видел, как бычок вылетел из форточки! Дождутся, я им вместо тёплой бытовки стеклянный «стакан» поставлю. И будут они у тебя все… мудозвоны, а не феномены!       Увы, но помочь любимому мальчику пока было нечем… И было решено оказать хоть моральную поддержку. Но неожиданно Борюсик отказался встретиться и в обед, и вечером, мотивируя тем, что много работы, и будет в офисе допоздна. Пообещал только, что позвонит, когда освободится.       Чем ближе было время к концу рабочего дня, тем быстрей и легче мысли Бориса сворачивали в сторону неразрешимого пока вопроса: что случилось у Стеллы? И едва дождавшись семи часов, Парамонов рванул из конторы на всех парах, даже пальто натягивал на бегу.       С маршруткой не повезло, и парень минут двадцать метался вокруг остановки в ожидании. Поэтому к особняку мэра Борюсик приехал уже трясущийся от волнения. Он выскочил из Газели и спрятался под козырёк павильона — на улице опять пошёл дождь, а зонтик, по-прежнему, лежал дома…       Выудив из кармана мобильный, Боря вызвал номер Максима и вскоре услышал:       — Ты на остановке?       — Да.       — Стой там. Сейчас приду.       Парамонов совсем ничего не понял… Но терпеливо присел на скамейку и поднял повыше шарф, холодало.       Поминутно сверяясь с часами на телефоне, Борис прождал почти полчаса и окончательно замёрз. И уже решив, что надо двигать домой, потому что его, кажется, просто разыграли, он услышал:       — Привет, прости, что так долго…       Повернувшись на голос, Борюсик увидел Макса, прячущего лицо в огромном капюшоне куртки. «Блин, да что за конспирация?!» — мелькнуло в голове.       — Привет. Что случилось?       — Пойдём, всё потом, времени мало.       И Максим махнул рукой в сторону частных коттеджей. Но пошли они не в сторону жилой застройки Выездного шоссе, а по узкой сырой тропинке в лесополосу, которая отгораживала дома от дачных участков уже за границами города. Ребята довольно долго пробирались между стволами деревьев и густым кустарником, перелезали через коряги, но цель этого похода Боре ясней не стала. В какой-то момент Макс вдруг свернул в сторону и начал медленно подкрадываться к каким-то совсем уж непролазным зарослям.       Однако проход нашёлся, вернее — влаз. Потому что взрослому человеку приходилось идти, согнувшись в три погибели, иначе ветки лезли в лицо, норовили выколоть глаза или оцарапать щеки.       Борис так и не смог согреться, пока шёл, а теперь ещё и задохнулся от напряжения. Сердце стучало практически в горле, а руки и ноги налились свинцом. Хотелось упасть на землю и просто дышать… Но тут Максим обернулся и тихо скомандовал:       — Стой!       Они застыли. И Парамонов увидел, что эта чащоба впереди явно имеет просвет, значит, конец мытарствам совсем рядом! И парень шумно выдохнул. На что тут же получил короткий тычок в бок и новую команду:       — Тише ты!       Зачем всё происходящее, Борюсик не понимал абсолютно, но дышать стал ртом и медленно. А через несколько томительных минут его проводник снова повернулся и шёпотом сообщил:       — Ёлка сейчас в гостевом домике, типа — под домашним арестом. Чтобы с ней поговорить, придётся лезть в окно. Я в курсе, что ты не атлет, так что закину. Только не грохнись там! Подробности расскажем позже. Нам главное — невидимость. Усёк?       — Усёк… — выдохнул Парамонов и потёр занемевшие от холода ладони. Перчатки остались там же, где и зонтик…       — Я сейчас прокрадусь к краю кустарника, ты — за мной. А когда можно будет, я тебя предупрежу, и рванёшь к домику со всех ног! Потому что участок под наблюдением — охрана Шеремета ходит патрулём. Так что смотри в оба!       — Ладно, — согласился Боря и медленно отправился за Кирсановым, наконец-то всплыла в памяти фамилия сводного брата Стеллы.       Ещё десяток шагов — и впереди обнаружилась сетка из колючей проволоки. Мэр обезопасил своё жилище со всех сторон. Но нет таких крепостей… Внизу под ограждением имелся довольно широкий лаз, успешно скрытый кустарником. Ребята помогли друг другу преодолеть последнее препятствие и вскоре уже стояли на самой границе зарослей перед открытым участком.       На территории вокруг главного особняка имелось несколько строений. И ближайшее из них напоминало сказочный теремок, только из кирпича. Видимо, это и был гостевой домик. И Макс подтвердил:       — Видишь два окна на первом этаже? Беги к левому, прячься за цветами и негромко стукни по отливу три раза с равными промежутками. У Ёлки в соседней комнате прислуга, так что сильно шуметь нельзя. Понял?       — Да.       — Сестричка откроет окно, поднимешься на ступеньку фундамента, а я подкину - и заберёшься. Окно прикройте, я закрою потом. И никаких базаров! Если услышат — вам хана, окрутят завтра же!       Борис покивал и осмотрел вокруг. По участку действительно ходили люди в униформе. «Хорошо, что не с собаками!» — подумал Боря и снова услышал шёпот:       — Вот, смотри! Сейчас левый зайдёт за дом, а правый повернёт к воротам. У среднего близорукость, он вдаль плохо видит, но очки носить стесняется. Поэтому, как только он глянет в другую сторону, я тебя толкну, и ты дуешь во все лопатки. Готов?       Парамонов панически замотал головой, но Кирсанов уже пнул его коленом пониже спины. И Борюсик волей-неволей вынужден был очень быстро перебирать ногами, чтобы не упасть.       Домик перед ним возник как-то сразу, левое окно приблизилось, а вот и куст увядших цветов. Парень, судорожно дыша, опустился на корточки под стеной и попытался придумать, чем постучать… Однако, предусмотрительный Макс и тут отметился — рядом обнаружилась короткая сухая ветка, аккуратно прислонённая к фундаменту. Борис поднял её до отлива и негромко размеренно постучал. Створка тут же бесшумно отворилась, и в проёме показалось сердитое лицо Стеллы:       — Где вас носит, вашу мать?! Залазь!