Как тебя зовут, малыш?

Ночью ей снился странный сон. Все пространство трансформировалось в некую густую удушающую субстанцию, из которой на Катю смотрели (то появляясь, словно выплывали из тягучей серой массы расплавленного металла, то исчезая, будто она вновь затягивала их) искаженные, как в кривых зеркалах, лица и тела ее родных и знакомых. Чужие, появляясь, кривили губы в усмешке и, как в замедленном действии, протягивали в ее сторону указательный палец. Говорили при этом все примерно одно и то же: "Она себя не любит! Посмотрите на нее - она себя не любит! Как же ее можно любить, если она сама себя не любит?" Голоса их звучали неестественно низко и тягуче, как при замедлении скорости вращения кинопленки. Были здесь и дворовые пацаны, и многочисленные модели Милко, и Кира, и Малиновский, даже старшие Ждановы. Женсовет жался в сторонке, бросая на Катю жалостливые и слегка смущенные взгляды, не участвуя в этой всеобщей травле, но и не пытаясь поддержать девушку и встать на ее защиту. Где-то вдалеке едва различимыми бесформенными пятнами маячили родители и Колька. Только лица их, печальные и растерянные, временами видны были более или менее отчетливо. Они безуспешно просили Катю не слушать того, что ей говорят. "Мы любим тебя! Не слушай их, - говорили они. - Но ты должна полюбить себя, чтобы и ОН также любил тебя". При этих словах Катя увидела стоящего особняком Андрея. Он был недвижим, если не считать волнообразного замедленного движения всей картины сна, смотрел на нее без улыбки, словно ждал чего-то. Но вот его образ стал истончаться и вскоре совсем исчез. За ним исчезли и все остальные, Катя осталась одна - в белой, слепящей глаза пустоте. Обернувшись назад, девушка увидела множество зеркал, которые тут же окружили ее со всех сторон. Они притягивали взгляд, не давали закрыть глаза, будто были живыми и хотели ей что-то сказать, что-то очень важное. Но прислушиваться было бесполезно - они не издавали ни звука, - и Катя изо всех сил всматривалась в свое многократно размноженное отражение. Поначалу она видела себя вполне обычной, такой, какой видела себя изо дня в день, но постепенно в изображениях незаметно стало что-то меняться, при этом внешних изменений, как ей казалось, не происходило - она будто начинала светиться изнутри, и этот свет придавал всем ее чертам непередаваемое очарование. Вскоре она уже просто любовалась собой - настолько красивой себе казалась. И тут, не дав ей насладиться столь чудным образом, все многочисленные зеркала с оглушающим звоном разлетелись на миллионы мельчайших осколков и снежной пылью осели к ее ногам, мгновенно растаяв. Перед ней осталось стоять лишь одно зеркало, в котором она могла видеть себя обычную. С исчезновением зеркал все вокруг погрузилось во тьму, а на сердце Кати легла тяжелая многотонная плита. Плита эта все сильнее сдавливала ей грудь, не давая вздохнуть, и девушка проснулась, судорожно хватая ртом воздух. Сев на постели, она стала вспоминать детали сна, а в голове, причиняя боль, билось воспоминание - последняя фраза, сказанная ей Андреем: "За что же ты сама себя так не любишь?". Катя кубарем скатилась с дивана и, включив свет, снова уставилась на себя в серебристую отражающую поверхность. На нее смотрела взлохмаченная, заспанная Катя Пушкарева, внезапно разбуженная яркими образами из своего неспокойного, порожденного нездоровым воображением, сна. Полюбить себя... Она станет красивой, когда полюбит себя? Что это значит? Разве она себя не любит? Что Андрей хотел этим сказать? В чем ее нелюбовь к себе?.. Снова забравшись под одеяло, Катя все силилась разгадать эту загадку, но мысли начали путаться, и девушка опять погрузилась в сон. Утром, стоя перед зеркалом, Катерина мысленно пообещала себе, что сделает все от нее зависящее, чтобы измениться. И неважно, нравится она Андрею или он это просто из вежливости сказал. Пора начинать себя любить? С чего начинать и что именно для этого надо сделать, Катя пока не поняла, но душа ее пела, и девушка верила, что рано или поздно ей откроется сокрытая от нее до сих пор истина. А Андрею, вернувшемуся после разговора с Катей и включившемуся в домашние заботы, этой ночью ничего не снилось. Андрюшке стало полегче, но температура еще держалась, он все подряд тянул в рот и с силой, на какую только был способен, чесал десны, и весь вечер молодой папочка провел, успокаивая и развлекая малыша, чтобы дать возможность отдохнуть утомившейся за долгий день Анне Ивановне. Когда уже заполночь совместными усилиями им удалось усыпить ребенка, Андрей чувствовал себя так, словно покорил Эверест. А если учесть, что он уже больше суток не смыкал глаз, то какие уж тут сны?..