Она его сестра!

— Поттер, Амелия! — Слизерин! Он ожидал всё, что угодно, но не этого. Никак не этого. Сначала он был уверен, что ему показалось. Но ошарашенные лица друзей и не менее ошарашенное лицо сестры утверждали обратное: Амелия Поттер попала на Слизерин. А он снова не сдержал обещание. — Сестра Джеймса Поттера на Слизерине! — прошептал кто-то, опомнившись от шока. — На Слизерине! Эта новость разлетелась среди гриффиндорцев за доли секунды; на распределение первокурсников всем стало резко плевать, ведь «она его сестра!» — Скажи, что это сон, — с ужасом пробормотал Джеймс. — Это сон, — чуть помедлив ответил Сириус, найдя взглядом Амелию, такую же испуганную, не верящую в произошедшее, как и Джим. — Это сон, — зачем-то повторил он, обращая внимание друга на себя, а затем и на Амелию. Та, будто почувствовав направленный на неё взгляд, тоже обернулась, наткнулась на переполненный эмоциями взгляд и, не выдержав, повернулась обратно. — Лучше забудь, Поттер, про своего братца, — усмехнулся мальчик. — Гриффиндорцы и слизеринцы — враги на генетическом уровне. Бывают, конечно, исключения, но это явно не тот случай… Джеймс Поттер не пойдёт на исключение, даже для своей сестры. Амелия не хотела этого слышать. Непонятное чувство начало разъедать её изнутри, как только она узнала про Хогвартс, про факультет тёмных волшебников, про Джеймса в ало-золотом галстуке, про его уверенность в её прекрасном будущем. Это непонятное чувство с самого начало ставило всё под сомнение и, похоже, оказалось право. Но девочка не могла, не хотела это признавать, ведь тогда… Тогда, было бы всё кончено. А разве не уже? И то проклятое чувство отступило. Осознание того, что всё кончено, неожиданно быстро въелось в сознание и принесло, как ни странно, облегчение. Ничего уже не изменить. И необузданный страх от того, что ей всё равно. А мальчик с чёрными волосами, поразительно похожий на лучшего друга Джеймса, всё говорил и говорил. — Слушай, а как тебя зовут? — прервала его Амелия. — Блэк. Регулус Блэк. — Так вот, Регулус Блэк, заткнись! Мальчик лишь усмехнулся. — Ты такая маленькая, Поттер, а такая… переменчивая. Пять минут назад ты боялась поднять голову, а сейчас уже пытаешься дерзить, — усмешка Регулуса вдруг превратилась в странный оскал, и он продолжил: — А это не есть хорошо. Будь ты трижды слизеринкой, ты навсегда останешься его сестрой, малышка Поттер. И лучшее, что ты можешь для себя сделать — не выводить меня из себя. Я, несмотря на схожесть с моим братцем, ни капельки на него не похож. Амелия растерялась. Регулус начал болтать с каким-то второкурсником, а девочка лишь сглотнула и резко выдохнула. Вот теперь действительно всё кончено.

***

Первое, что она увидела, когда открыла глаза — огромное зелёное пятно, превратившееся в потолок. А потом, что-то очень мягкое и мурчащее запрыгнуло к ней на кровать. Этим «что-то» оказался рыжий кот одной из соседок по комнате. Амелия села на кровати, оглянулась, видимо, чтобы удостовериться, что она всё ещё слизеринка, неохотно потянулась и слезла с кровати под возмущённое мяуканье непрошеного гостя. Почистила зубы, натянула на себя школьную мантию, посмотрелась в зеркало, где жила какая-то другая девочка с таким же вымученным лицом, с такими же, на удивление яркими, зелёными глазами и такого же маленького роста. — Мяу! На пороге ванной опять показался этот кот. И чего ему от неё надо? — А ну брысь отсюда! — яростно прошипела Амелия. — Кыш! А то пожалуюсь твоей хозяйке! Конечно, жаловаться на кота девочка не собиралась, тем более его хозяйке. Дженна Флинт, так её звали, оказалась крайне терпимой к Амелии, но внутреннее чутьё подсказывало, что это продлится не долго. Но кот, увы, об этом не догадывался и, мяукнув в последний раз, ушёл. К моменту выхода девочки из ванны другие обитатели спальни только проснулись. Вышеупомянутая Дженна, ещё не открыв глаза, гладила своего Мерлина, пристроившегося у неё на груди, а Луиза Розье грозилась выкинуть будильник с Астрономической башни, если он сейчас же не замолкнет. Всего их было трое. И все трое были настолько разными, насколько это возможно. Флинт не была стеснительной или что-то в этом роде, просто единственное существо, с которым ей хотелось общаться, да и вообще находится рядом, покрыто рыжей шерстью. К остальным она не проявляла никакого интереса до тех пор, пока остальные не проявляли интереса к ней. Розье, наоборот, тянулась к людям, но исключительно к «правильным», а не к «полугриффиндорцам». А Амелия… А Амелия уже четвёртый день бегала от родного брата. Джеймс же четвёртый день пытался догнать сестру. — Мне просто нужно с ней поговорить! — на завтраке простонал он, взъерошив себе волосы. — Как же она не понимает? — Я же тоже вас не понимал, — пожал плечами Римус. — Когда вы узнали о моей… э-э… мохнатой проблеме… — Ага. И мы подловили тебя в тот же вечер, — вставил Сириус. — В библиотеке. — Тогда я хотел сквозь землю провалиться, боялся, что теперь вы перестанете со мной общаться. В лучшем случае. — То есть, ты хочешь сказать, что Амелия боится меня? — медленно проговорил Джеймс. — Не тебя, а то, что ты о ней думаешь, — поправил Римус. — Ты сам раз сто говорил о том, что слизеринцы — гады ползучие и лучше бы их вообще на свете не было. — Я? — только и выдавил Джеймс, уставившись на друзей. Те синхронно кивнули, поджав губы. — Какой же я идиот… И в тот же день, правда после уроков, он её догнал в одном из школьных коридоров. Он был готов извиниться, рассказать, что не факультет определяет человека, а человек факультет и, в добавок ко всему, поделиться паролем от гриффиндорской гостиной, чтобы та могла приходить к нему и днём, и ночью, но забыл все слова, все обещания, которые собирался произнести. Потому что то, что произошло, было слишком не так. — Чего тебе, Джеймс? Слишком резко. Слишком неправильно. Слишком не то, чего он ожидал. Она выжидающе уставилась на него, а он не мог вымолвить ни слова. — Хотел сказать, что я тебе больше не сестра? — не выдержала Амелия. — Что гриффиндорцы и слизеринцы — враги на генетическом уровне? Что бывают, конечно, исключения, но это явно не тот случай? Что теперь, ты считаешь меня отродьем? Гнусной тварью, недостойной носить фамилию Поттер? Она высказала ему всё то, что боялась услышать от него самого. Что желала никогда не слышать от Регулуса Блэка. Обрушила на него свои страхи, не предупредив. И только несколько секунд спустя поняла, что натворила. — Я хотел извиниться, — произнёс Джеймс, еле сдерживая себя, чтобы не перейти на крик. — Но, раз это не тот случай, то ты права. Ты мне больше не сестра. И ушёл. Просто развернулся и ушёл, оставив её наедине с ужасающей мыслью: она всё испортила. А он просто неправильно её понял. — Джеймс! — крикнула вдогонку брату Амелия, но было уже поздно. Имя эхом разлетелось по коридору, ударилось об каменные стены и затихло, так и не достигнув своего владельца. Девочка, поджав губы, простояла в одном положении ещё несколько мгновений, а потом, разозлившись на саму себя, пошла в прямо противоположном направлении, не заметив, как за одной из колон стоял мальчишка, провожая её взглядом.