Она его сестра!

Приближалось Рождество. В середине декабря, проснувшись поутру, все обнаружили, что замок укрыт толстым слоем снега, а огромное озеро замерзло. Те немногие совы, которым удалось в то утро пробиться сквозь снежную бурю, чтобы доставить почту в школу, были на грани смерти. И лесничему, кажется, его звали Хагрид, пришлось основательно повозиться с ними, прежде чем они снова смогли летать. Все школьники с нетерпением ждали каникул и уже не могли думать ни о чем другом. Может быть, потому, что в школе было ужасно холодно и всем хотелось разъехаться по теплым уютным домам, особенно Амелии. Нет, в Общей гостиной Слизерина, в спальне и в Большом зале было тепло, потому что ревущее в каминах пламя не угасало ни на минуту. Зато продуваемые сквозняками коридоры обледенели, а окна в промерзших аудиториях дрожали и звенели под ударами ветра, грозя вот-вот вылететь. — А ты поедешь домой на каникулы? — Конечно, я поеду. Мои родители устраивают рождественский приём. Только для избранных, разумеется, — громко произнес Регулус Блэк на одной из переменок. — Хотя бы отдохну от сумасшедших, не умеющих себя контролировать. Произнося эти слова, Блэк смотрел на Амелию. Амелия, разговорившая в это время с Марком, пыталась сделать вид, что ничего не слышит. После того случая на Чарах, Блэк стал еще невыносимее, и это стало ещё одной причиной, почему Амелия так жаждала возвратиться в Годрикову впадину. — Да не бери ты его слова в голову, Эми, — сказал Марк и тут же осёкся, вспомнив про так называемый «бзик». — Не смей. Называть меня. Эми. — Да ладно тебе, это же твоё имя!.. — в который раз попытался вразумить подругу Марк. Ему-то, в отличии от неё, очень даже нравилось имя Эми. — Хорошо, только успокойся и не смотри на меня своим «я-убью-тебя-сегодня-ночью» взглядом, о’кей? Так вот, Амелия, не обращай на Блэка внимания, и он от тебя отстанет. — Я и не обращаю, — фыркнула Амелия, злясь на Марка то ли из-за того, что он назвал её Эми, то ли из-за того, что он заметил её переживания. — И вообще, тебе какое дело? Марк собирался ответить, но Амелия сразу же пресекла его попытку: — Это был риторический вопрос. — Ну вот, почему ты такая злюка, а? — наигранно обиделся Марк. — Если бы кто-нибудь, помимо тебя, мной не брезговал, то я бы с тобой точно дружить не стал. — Ты со мной дружишь? — удивилась Амелия. Конечно, последнее время она, кажется, только с Марком и общалась, но она никак не думала, что они дружат. — Повторяю, я вынужден с тобой дружить. Ты же знаешь, многие считают, что таким, как я, на Слизерине не место. — Я и сама так думаю. Как тебя Шляпа распределила на Слизерин? Ты же магглорождённый! — Ну, наверное, я слишком амбициозный, умный, хитрый, талантливый, меня не волнует мнение окружающих, и ещё я слишком реалистично смотрю на мир в свои одиннадцать лет. А вот как ты оказалась на Слизерине? У тебя ни амбиций, ни ума… Ты даже врать не умеешь и скрывать свои эмоции, кстати, тоже! Не могла же тебя Шляпа отправить сюда только за чистокровность?! — Однако отправила. Хотя, если быть честной, Шляпа сказала мне, что только на Слизерине я смогу стать той, кем я являюсь… — Оу, звучит по-слизерински, — усмехнулся Марк. В этот момент двери в кабинет зельеварения открылись и в проходе показался профессор Слизнорт. — Прошу, дети, заходите! О, мистер Блэк, проходите… мисс Поттс, мисс Купер, рад приветствовать, мистер Голдмен… О, мисс Поттер, как поживаете? — Э-э… неплохо, профессор. Что ж, если Блэк стал относится к Амелии только хуже, то профессор Слизнорт наоборот улучшил своё мнение о ней. Особенно это стало заметно после собрания Клуба Слизней. Слизнорт почему-то решил, что в Амелии есть скрытый потенциал и, вообще, Амелия очень талантливая волшебница, и теперь каждую её неудачу в чём-либо списывал на то, что этот самый потенциал ещё не раскрылся. А неудач у Амелии было много, и она, в отличии от своего декана, не была так уверена в своих способностях. Она в принципе не была уверена, что они у неё есть: по всем предметам, что были в школьной программе, ей не удавалось получить оценку выше «Удовлетворительно». Хотя нет, не по всем. Амелия была хороша в полётах. Марк даже предложил ей пробоваться в команду по квиддичу в следующем году и, скорее всего, Амелия задумалась бы над этим предложением, но, увы, летать она, может, и умела, однако не любила. И, наверное, именно поэтому не понимала всего восторга и ажиотажа, который создавался вокруг квиддича. — Я рад, очень рад. Кстати, Вы собираетесь остаться в Хогвартсе на Рождество, мисс Поттер? — Нет, — честно ответила Амелия. — Поеду домой. Слизнорт сказал что-то ещё, но Амелия не поняла, что именно, однако переспрашивать не стала: болтать она не любила, в особенности с преподавателями. Вместо этого она выдавила из себя улыбку и поспешила занять своё место. — Не знал, что ты поедешь домой, — вновь включился в разговор Марк. — Ты действительно думал, что я останусь в Хогвартсе? — Ну, да… Ты же вроде не ладишь с семьёй, нет? — Не лажу я только с Джеймсом, а он на рождественские каникулы домой не приезжает, всегда остаётся в Хогвартсе. У него ведь здесь друзья… Прозвучало, конечно, немного жалко, если честно, да и Амелия сама это понимала, но она ничего не могла поделать со своей ревностью к брату, даже сейчас. Особенно сейчас. И Марк, будто забравшись в её голову, предложил: — Хочешь, в следующем году я останусь в Хогвартсе, чтобы ты тоже могла остаться? В этом году не получится, я обещал Лу и Лив, что приеду… Однако на следующее Рождество мы вполне можем устроить вечеринку. Ты же согласна, Поттер? Только учти, согласившись, даже если ты помиришься с братом, ты будешь обязана провести каникулы в Школе со мной. Ну, что скажешь? Амелия не знала, что ответить, хотя бы потому, что не знала, серьёзно ли говорит Марк. К счастью, проблема решилась сама собой, когда к их парте подошла Флинт — Марк перевёл всё своё внимание на неё, что самой Флинт, конечно же, не понравилось. Дженне в принципе не нравился Марк. Она тоже не понимала, как магглорождённый мог попасть на факультет, где чистота крови ставится превыше всего. Но, в отличии от Амелии, которой было абсолютно наплевать на происхождение человека, Дженна считала это хорошим поводом для ненависти. Хотя, если честно, то она его не ненавидела, просто брезговала, и Амелия даже не знала, что хуже. Так или иначе, сегодня её отношение к Марку никак не поменялось, поэтому на его приветствие она лишь поморщилась, будто учуяла какой-то очень неприятный запах и бросила: — Это моё место. — С чего это вдруг? — На Зельеварении я всегда сижу с Поттер. — А где тогда сижу я, позволь спросить? — С Эшли Купер, на второй парте второго от окна ряда. — Так ты следишь за мной? — Нет. На этом их увлекательнейший диалог закончился. Голдмен, пробормотав что-то очень похожее на «Скучная ты, Флинт», пересел на своё законное место рядом с пуффендуйкой. — Он такой раздражающий, — не сдержалась от замечания Флинт. — Каждый раз одно и тоже! Сказать что-либо в защиту друга Амелия не успела: все, наконец, расселись по местам и Слизнорт начал урок.

***

— Моя маман устраивает какой-то, по её словам, очень важный приём, где без меня, видимо, ну никак не обойтись. Так что, каникулы я вынужден провести… дома. — Я тоже уезжаю, — вставил Питер и, кажется, хотел что-то добавить, но Джеймс не дал ему этого сделать: — Ну, ты всегда уезжаешь, — отмахнулся он. — Мне вот интересно: остаётся ли наш Лунатик? — Увы, да, — с некой досадой отозвался Люпин, смотря на пюре из картошки в своей тарелке. Есть совершенно не хотелось. — Я же вам рассказывал про возможность повидаться с дальними родственниками из Америки? Так вот, я всё же убедил своих родителей, что со мной ничего не случится, если они поедут на Рождество в Ньюпорт. Кто-нибудь, кстати, знает, где это? — В Америке, — пожал плечами Сириус с самым серьёзным выражением лица, на которое только был способен. — Да ладно! Правда? — изобразил искреннее удивление Римус. — Не знаю даже, что бы я без тебя делал! Сириуса, как и остальных мальчишек, это повеселило. Однако проблема Лунатика, которая, кажется, волновала всех, кроме него самого, никуда не делась. — Хочешь, я останусь вместе с тобой в Хогвартсе? — Джеймс, брось, я уверен, что мне будет, чем заняться. К тому же, ты обещал своей маме, что в этом году точно приедешь. Как и предыдущие два года. Тебе не кажется, что хоть раз, но стоит сдержать обещание и провести праздник в кругу семьи? — Но ты тоже моя семья, Лунатик, — сказал Джеймс так легко и непринужденно, будто он отвечал на вопрос «Как дела?» или «Какая сегодня погода?». И Римуса это просто не могло не смутить (в очень хорошем смысле этого слова). — И я не хочу оставлять тебя одного в самую противопоказанную для одиночества ночь в году, как, кстати, и Сириуса, и Питера. Но Питер в моей помощи не нуждается, у него итак всё хорошо, ведь так? — (Питер поспешил кивнуть). — Помочь Сириусу я вряд ли смогу, хотя постараюсь, — (Блэк усмехнулся, будто вспомнил что-то крайне забавное, и тоже кивнул), — а вот ты… Да я сам себя потом не прощу, понимаешь? — А если пропустишь семейный ужин, то простишь? — на секунду в глазах Джеймса отобразилась некая обречённость. — Да не парься ты так, как я уже говорил, я найду себе занятие, — стал Римус успокаивать друга, как был прерван этим же самым другом: — Гениально! — внезапно воскликнул Джеймс, явно очень довольный собой. — Если я не могу остаться с тобой, значит, ты поедешь со мной! Уверен, родители разрешат: они никогда не против гостей. — Слушай… — Всё, решено! — в эту минуту импульсивности Джеймса можно было только позавидовать. — Я сейчас же отправлю сову домой, мама точно будет рада! Кто со мной в совятню? — Ты не успеешь, перемена скоро кончится, — сказал Сириус и теперь все изумлённо посмотрели на него: он никогда не считал уважительной причиной что-либо не делать, только потому, что это каким-либо образом помешает учёбе. — Не думаю, что профессор МакГонагалл спустит тебе с рук ещё одно опоздание, а мне не хочется последнюю неделю в Хогвартсе торчать вместе с тобой в подземельях и чистить котлы, — поспешил пояснить он. — Я запланировал устроить кое-что грандиозное! Но без твоей помощи, думаю, у меня вряд ли что получится. — Так, ты не успеешь, это во-первых, — спохватился Люпин. — Во-вторых, я ещё не согласился. Тебе не кажется, что я буду лишним? И доставлю кучу хлопот твоим родителям? Амелии? — При чём тут она?! — Ну, знаешь, ты мог бы помириться с ней, что ли. — А ещё она немного того, — зачем-то прибавил Сириус. — Я, если честно, немного её побаиваюсь… Мало ли, что ей в голову придет? Сумасшедшие… — Она не сумасшедшая, — с напором проговорил Джеймс. От его весёлого настроя не осталось ни следа. — Ты видел-то её всего один раз, так что держи своё мнение, касающееся моей сестры, при себе. А теперь ты, Лунатик. Ты едешь и это не обсуждается. Обещаю, хлопот родителям ты не доставишь, лишним сто процентов не будешь и уж нашему примирению с Амелией ни коем образом не помешаешь, — заверил он, а потом тихо прибавил: — Думаю, она вообще не поедет домой.

***

Последняя неделя перед каникулами пролетела совершенно незаметно. Амелия до сих пор не могла поверить, что, наконец-то, сможет отдохнуть от скучных уроков, непомерно больших домашних заданий и пренебрежительного отношения однокурсников к ней… В общем, от всей этой школьной суматохи, которую так сильно любил Джеймс. Правда, Амелия сомневалась, что он полюбил бы Хогвартс, попади он на Слизерин. Но кто его знает? В любом случае, на Слизерине оказалась она, а не Джеймс, и друзья, с которыми можно остаться в школе на Рождество, были у него… Однако на этот раз грустить Амелия не собиралась. В конце концов, у неё тоже были друзья, да и вообще, в тот момент, когда она заняла купе в Хогвартс-экспрессе всё стало таким не важным. Она же возвращается домой! К маме, к папе! Никакого Блэка, никакого Джеймса. Удивительно, но сейчас она радовалась, что проведёт Рождество без своего старшего брата. И, кажется… Кто-то щёлкнул пальцами прямо перед её носом и от неожиданности Амелия передёрнулась, будто проснулась из-за страшного сна. — И о чём ты задумалась? — Я не о чём не задумывалась, Марк, и… — Амелия окончательно пришла в себя и оглядела купе: повсюду валялись различного рода сладости, которые, очевидно, только что купил Голдмен, снова сидевший напротив неё. — Ты правда думаешь, что сможешь всё это съесть? — Более того, я уверен в этом, — заявил Марк, открывая коробку с шоколадными канарейками. — Если хочешь, угощайся! — Нет, спасибо. Я не очень люблю сладкое… Амелия и предположить не могла, какое сильное впечатление это произведёт на Марка. Ему, казалось, в голову даже не приходило, что шоколад и мармелад может кому-то не нравиться, поэтому весь оставшийся путь он так или иначе возвращался к разговору о сладостях и пытался накормить ими Амелию, чтобы доказать, что нет людей, которые не любили бы сладкое. Надо отметить, у него не получилось. Но оставлять эту идею он явно не собирался: — Вот увидишь, после каникул ты и жить не сможешь без шоколада! — заверил её Марк, когда они уже прощались на платформе девять и три четверти. — А сейчас, кажется, я вижу Лив… О да, это она! Так что, мне пора… — он схватил свой чемодан и улыбнулся своей самой озорной улыбкой. — Счастливого Рождества, Эми Поттер! Не успела Амелия возмутиться, как Марк скрылся в толпе, состоящей из учеников, их родителей, летающих сов и кошек. Ну-ну… ему всё равно это с рук не сойдёт. А сейчас и ей надо было найти свою семью. В письме родители написали, что будут ждать её около последнего вагона; так оно и случилось. Но ждали её не только мама и папа. — Джеймс? — в шоке произнесла она, даже не поздоровавшись с родителями. Нет. Нет, нет, нет, нет, нет. Этого не могло произойти! Это не правильно! Этого не может быть! — Амелия? — Джеймс был в не меньшем недоумении. Он, кажется, тоже не ожидал её видеть. Однако он опомнился куда быстрее и с наигранным энтузиазмом повторил: — Амелия! Как я рад тебя вновь видеть! Амелия же стояла как вкопанная​, не веря во всё происходящее. Неужели?.. Почему?.. Зачем?.. Необъяснимая обида наполнила её изнутри. Как он мог? Зачем он приехал? Он ведь никогда, никогда не приезжал. В легких будто не осталось воздуха, а Амелия забыла как дышать. В носу неприятно защипало, глаза застелила пелена — Амелия была готова расплакаться. — Ты не говорил, что приедешь, — очень тихо прошептала она, больше для самой себя, чем для Джеймса, но тот её услышал и заметно напрягся. Ещё бы! Тут же мама с папой, которые явно не будут горды своим драгоценным сыном, если узнают, что он поссорился с сестрой из-за… факультета? — Разве? По-моему, я тебе говорил… Да, Лунатик? Тут Амелия заметила ещё одного человека — светло-русого мальчика, стоявшего чуть позади, который, по словам Сириуса Блэка, ходил во сне. И в эту секунду ей стало ещё обиднее. А потом эта обида на Джеймса резко сменилась злостью. Плакать больше не хотелось, зато отомстить (за что именно Амелия сама не понимала) — очень даже. — Нет, — сказала она теперь достаточно громко, чтобы родители услышали каждое её слово. — С октября ты мне вообще ничего не говорил. Жалко, Амелия сразу же развернулась к маме с папой, и не увидела того ужаса, отобразившегося на лице Джеймса. Зато она отчётливо представила это у себя в голове и на душе, надо признаться, стало чуточку легче. Ну что ж, каникулы начались.