Я вроде не гей, но ты мне нравишься

Минут двадцать я отмокал в душе, подставляя лицо косым струям воды. Только, блядь, в этот момент кому-то приспичило в туалет, и я ошпарился, став красным, как рак в кастрюле с кипятком. Я, конечно, истошно заорал, чтоб перестали смывать. Покой мне только снится. - Сыночка, а ты какую рубашку наденешь? Физиономия моей мамы просунулась в щелку двери и вопросительно хлопала глазами. Ее руки теребили мою самую ужасную голубоватую рубашку в клеточку. - Мам, ты что подождать не можешь?! - я еще раз истошно заорал. - Ой, Господи, что я там не видела? - отмахнулась маман. - Так какую? Я закатил глаза, прося у Всевышнего еще немного спокойствия и терпения. Ну, какого хуя, спрашивается я рассказал маме про вечеринку? Ну, еп твою ж мать, кто меня просил?! Нет, нельзя так просто прийти, молча сходить в ванную, пожрать и свалить к чертям, односложно отвечая на все вопросы и убеждая, что пойду покататься на коньках! - Ма, я надену футболку, - считая внутренне до десяти, сказал я. Мама цокнула языком и так же, как и я до этого, закатила глаза. - Вот в наше время все юноши носили заправленные рубашечки, прямые брюки и начищенные до блеска туфли. А вы что носите?! Кроссовки, зауженные джинсы, майки или толстовки! Тьфу, смотреть противно! - Может, мне еще валенки и ушанку надеть для правдивости образа, а? И еще балалайку захватить? Как подмосковная электричка, маман вылетела из ванны, хлопнув дверью так, что матовое стекло зазвенело со звуком камертонов. - Ну, ахуеть теперь, - раздраженно буркнул я. Опять поссорился! Та-дам, карма неудачника моуд он! Наверное, меня прокляли, потому что КАЖДЫЙ ДЕНЬ, КАЖДЫЙ ЕБАННЫЙ ДЕНЬ я влипаю в какое-нибудь дерьмо! На манер уличного Барбоса я потряс волосами и пошел на кухню. Там меня уже ждали бутерброды с докторской колбаской и ароматный чай, от которого поднимался молочный дымок. Я с жадностью накинулся на жратву, запихивая бутерброды полностью в рот. Правильно, с прошлого вечера не ел. И только мне захотелось откусить от лежащей рядом шоколадки, как завибрировал телефон. Ничем хорошим это точно не кончится. И я всецело был прав: звонила Копейкина. - А я возле твоего подъезда, выходи! - запищала в трубку Копейкина. - ХОРОШО! И я повесил трубку. Не хватало, чтоб это уебище травмировало мои и так расшатанные нервы. Ко мне кто-то сзади подкрался. - А кто это звонил? - любопытной пчелой зажужжала маман. - Копейкина, - скривился и поставил чашку с тарелкой в мойку. - Неужели мой мальчик стал общаться с девочками! Бля-я-я-я, надо сваливать! Я быстро оделся и, наскоро попрощавшись, выскользнул из квартиры и цепких объятий моей матери. Возле подъезда стояла, словно пугало в огороде, Копейкина и ее верная потрепанная сумка. Ну, прямо Дон Кихот и Санчо Панса. - Максим! - заулыбалась своими железками Копейкина и потащила меня к метро. В подземке я упорно делал вид, что не знаю ее, и как можно дальше отодвигался от Кощея Бессмертного( я так "ласково" называл очкастую моль). Прохожие шарахались от меня, как от чумного, но потом, завидев Копейкину, сочувственно качали головой или незаметно трепали по плечу. Особенно сочувственны были мужики. На нужной станции я пулей вылетел из вагона и пошел к выходу. Копейкина плелась где-то сзади, постоянно окрикивая меня. Спустя пять минут мы были у входа, где уже собралась порядочная толпа студентов, которая подразделялась на четыре группы: унылых дебилов, вроде меня, веселых нарядных студенточек, пьяных в говно старшекурсников и пока еще трезвых пацанов. Постояв минут пятнадцать на морозе, нас пустили внутрь универа. Вдалеке уже слышалась качающая музыка, стиль чем-то был похож на Swedish House Mafia. Я пошел по направлению к звуку, натыкаясь на разношерстный народ.

***

Я еле разлепил глаза и секунды через две, фокусируя взгляд, увидел нечеткое очертание чьего-то лица. Когда же мои окуляры все-таки соизволили настроить резкость, я тихо охнул и привстал с пола. Передо мной на коленях стоял Роман Викторович и держал в руках нашатырь и ватку. - Э? - мекнул я и ощутил неслабую боль в челюсти. Похоже, мне какая-то уеба врезала по подбородку. - С Вами все в порядке, Свиридов? - обеспокоенно спросил он и поднялся с колен. Как всегда безупречно одет: слегка суженные у щиколоток светло-коричневые брюки, белая футболка с витиеватой надписью и синий пиджак с кокетливо торчащим кремовым платком. И что пидрила делает рядом со мной? - Не совсем, - я ощупал кости и провел языком по зубам: кажется, зубы на месте. - Что со мной произошло? Почему я ничего не помню с того момента, как зашел в универ? Вот эти вопросы меня волновали больше всего. Весь организм болит, будто я года четыре без перерыва драил школьный туалет; память начисто отшибло, отсчитывая часов с девяти; и рядом стоит ( чур меня! Чур!) Корсаков. - Вы повздорили с Калмыковым, причем серьезно, - начал Роман. - Я вовремя заметил сложившуюся ситуацию и разогнал всех обратно по домам. Не хватало еще, чтоб студенты приходили сюда ради чрезмерного увеселения спиртным. Калмыков - орясина-Женя, тот самый локомотив, про который я уже упоминал. Чем дальше в лес, тем жестче пиздюли. - М-м-м, - похоже, я превращаюсь потихоньку в рогатый скот. - А что Вы там делали? Роман Викторович презрительно изогнул брови и отряхнул колени. - Я, да будет Вам известно, курировал данную вечеринку, - он сел на близлежащий стул, поправляя косую челку. Его прическа чем-то напоминала прическу парня из рекламы One million от Пако Робан, такой же, блядь, педиковатый вид. - Ну, я пошел? - Идите.

***

POV Романа Корсакова. Когда его ударили, я думал, что сам разорву этого мудака на сотню памятных сувениров. Максим качнулся и с закрытыми глазами упал на пол. Мгновение, растянувшееся для меня на несколько секунд, напомнило мне падение моего друга с обрыва. Я яростно раздвинул толпу и подошел к Калмыкову вплотную. - В понедельник сразу же идете к декану! - заорал я на сникшего гиганта. - Кто дал Вам право бить студентов? Сейчас же все вышли! Все!!! Толпа, до этого удивленно глазевшая и примолкшая, поплыла к выходу, недовольно ворча и оглядываясь на меня, думая, что я пошутил. Когда все вышли, я достал походную аптечку из шкафа у охранника и вернулся обратно в рекреацию, где проходила вечеринка. Максим потерял сознание от сильного удара и имел такой расстроенный вид, что мне еще больше стало жаль бедного мальчишку. Я опустился на колени и провел пальцами по его вьющимся волосам, персиковым округлым губам, резко выделяющимся на фоне лица скулам. Я улыбнулся. Хотя бы десять секунд я мог побыть собой, не разглядывая украдкой, как обычно, а полностью рассмотреть его черты, прикоснуться. По моим губам скользит усталая улыбка. Как жаль, что придется прервать свою идиллию. Промокнув ватку нашатырным спиртом, я поднес ее к носу Максима и отодвинулся подальше, чтобы он ничего такого не подумал. Спустя пару секунд он очнулся и, проморгавшись, уставился на меня, как на чудовище времен палеозоя или кайнозоя. Его лицо поменяло несколько выражений, а я старался вести себя более отчужденно, пытаясь не смотреть ему в глаза. - Э? - он поморщился и пытался что-то спросить, удивленно ощупывая челюсть. - С Вами все в порядке, Свиридов? - я еле подавил внутреннее волнение, пусть и не до конца, и поднялся с колен. Максим придирчиво осмотрел меня и с отвращением опустил взгляд на свои ноги. - Не совсем, - он ощупал кости и пошевелил челюстью. - Что со мной произошло? Почему я ничего не помню с того момента, как зашел в универ? Я кашлянул и снова посмотрел на него - милого веснушчатого паренька. - Вы повздорили с Калмыковым, причем серьезно, - начал я и бесчувственно продолжил. - Я вовремя заметил сложившуюся ситуацию и разогнал всех обратно по домам. Не хватало еще, чтоб студенты приходили сюда ради чрезмерного увеселения спиртным! Он наморщил лоб, будто что-то вспоминая. Главное, чтоб не вспомнил то, что произошло, когда мы были одни! - М-м-м, - промычал Максим. - А что Вы там делали? Как сложно! Откуда ему знать, что я специально вызвался для наблюдения, чтобы с ним ничего не случилось! Я отряхнул колени и закусил нижнюю губу. - Я, да будет Вам известно, курировал данную вечеринку, - я сел на близлежащий стул, мимоходом поправив волосы - дурная привычка еще с юности. Максим снова презрительно смерил меня взглядом и потер ладонью лоб, будто времяпрепровождение со мной доставляло ему жуткие мучения. - Ну, я пошел? - Идите, - я тоскливо рассматривал паркет под ногами с трещинками и выщерблинками. Хорошо, что еще не краснею, как девчонка. POV Конец.