За пределами Тьмы Солнце светит ярче

— Забери меня, река, забери и погреби… Холодные мутные волны омывают мое тело. Как можно быть мертвой и чувствовать, мыслить одновременно? Я плыву уже которые сутки, но я думаю, живу, не-живу, кто скажет?.. Главное сохранять рассудок, держать мысли в голове. Иначе река (или пруд?) заберет его себе, и меня не будет существовать. В прямом смысле. Совсем не будет. Раз я думаю, значит я существую, но как я могу существовать, не дыша?.. Я не дышу… Нет. Я не могу умереть. Паника охватывает меня с головой. Вынырнуть. Срочно. Ожить. Резко сажусь. В голову ударяет боль со зловещей силой. Воды нет. Пруда и ила тоже. Снова сон, галлюцинации. Как они меня достали!.. Фиалкового цвета платье скользкой и удушливой змеей сдавило меня, легкие горели. Вода, в которой я сижу, мутно-алая. В ней плавают кроваво-алые маки. Где плавают?.. В черном, грубо сколоченном гробу. Это был какой-то летаргический сон или что?.. Меня трясло изнутри. Розово-черный траурный цвет трех стен вокруг меня вогнал меня в состояние, близкое к истерике. Я продрогла. Мне холодно. Я хочу домой. Мои ноги пожирают маковые лепестки. Кроваво-алые маки-убийцы. Маки-маньяки. Заберите, упакуйте меня в чистую постель из этого кошмара. Это сызнова видение или реальность?.. Быть может, я вновь погрузилась в сны, наведенные злобным кудесником. Сны, полные ужаса и трагизма о собственной смерти. Ледяная рука легла мне на плечо. Казалось, холоднее меня, вылезшей из воды, быть уже невозможно. Он смотрел на меня маниакально, слегка склонив голову набок и хищно улыбаясь. Ворон, который питается падалью. Не зря жители моего мира так его называли. Он весь соткан из Ночи, бездушный и властный. Черновласый, черноглазый, чернодушный, в черном плаще. Ну чем не Смерть?.. — Зачем? — Только и смогла вымолвить я. — Чтобы боролась со своим убогим страхом смерти. Страхи делают тебя слабой, поглощают и выжирают. Все умрут. Нет смысла этого бояться. В посмертии ты будешь жить вечно. Так нас и будет двое — призрак и ее ручной демон-хранитель. На веки вечные. — Но почему маки?.. — Помнишь несколько Лун назад ты танцевала для меня? Эдакая птичка в алом оперении. — Это было несколько жизней назад. Мы были другими. Я по-другому смотрела на жизнь, на все, что происходит в ней. — Но ломалась ты подо мной, как шея висельника. Он выдыхал жар мне в лицо. Его запах сводил меня с ума. Запах тления с примесью сандала. — Еще боишься?.. — Я всегда буду бояться смерти. И не важно, что порой я так устаю, что желаю ее милую с когтями и клыками в моем немощном чреве… — Я выждала паузу, не сводя взгляда с его губ, скривленных в презрительной усмешке. Усмешке над жалкой человеческой жизнью, — моей жизнью, а затем прошептала. — Как в той идиотской попсовой песне, в которой всегда мало тебя. — Будь готова ослепнуть и умереть, моя радость. — Приляг со мною в гроб, мой дорогой. Так мне не страшно жить и умирать. Слиться воедино, чтобы торжествовать пир мрачного разврата в карнавале тлена. Примерь маску, я — следом. Тьма не мерцала. Меня охватило жаром и удушьем. Знакомые симптомы. Он вновь и вновь овладевал мной в розово-черном гробу, и кровь из моих вспоротых ран по всему телу смешивалась с маковым цветом. Только его плоть могла насытить меня, загасить мой дьявольский голод, который я терпела годами. Гробовая чернь и алая краска маков. Любовь в смерти. Смерть в любви. Воскреснуть и снова умереть. Ради любви не страшно…