За пределами Тьмы Солнце светит ярче

В мае две тысячи четырнадцатого исполнилось десять лет с того дня, как я увидела Райогнана в кинотеатре «Будапешт», в зале номер четыре, на шестом ряду, одиннадцатом месте. И сто лет с момента знакомства с Владиславом. Снова, как неприкаянная душа, я скиталась в округе кинотеатра, к которому возвращалась каждый год двадцать второго мая. Скиталась, все еще веря в сказку. Что на этом самом месте можно встретить свою судьбу. Тем временем, моя судьба, печали не зная, работал в театре и кино, воспитывал своих детей, пока я, сидя у экрана компьютера, включив ту самую ленту, с которой все и началось, заедала ощущение украденного времени шоколадом и запивала вином «Абрау». После этого, гуляя в парке, рядом с домом, в том самом, мост и беседка которого стали прототипами аналогичных мест в моем мире, я повстречала художника, который хотел написать мой портрет, от чего я категорически отказалась, сказав, что замужем и ожидаю мужа из командировки, угнавшей его в Шотландию. Не добавила лишь, что ожидаю прибытия, которого никогда не случится… Перегнувшись через перила белоснежного моста, я кинула монетку в воду, загадав желание, всеми силами души сконцентрировавшись, чтобы все-таки в этой жизни увидеть Райогнана… В астральном мире с Велизаром отметили первый век совместного проживания в одном, вернувшем свои очертания, после того, как я думала, что его уже и не существует, замке небольшим столом. А через пару месяцев я снова уехала на лето в деревню, в свою Ярославскую область, на Родину предков, где все детство ожидала чуда напару с Агнессой. Там-то и случилось кое-что, о чем я до сих пор вспоминаю с легкой дрожью и предчувствием очерненного грядущего. А началось все с просмотра криминальной правовой драмы с Раем, печально известной тем самым мероприятием, на отмену которого я ваяла рунический став «отменяющий». Ее я последние годы все откладывала напоследок из-за отсутствия озвучки. Отталкивала она меня, по правде, не только этим, но и наличием эротических сцен, в съемках которых мой ирландец принимал участие. Это был мегаэпический взрыв мозга, и чтобы после этого не психануть и не сжечь все свечи в доме, проклиная каждую, к нему прикоснувшуюся актриску, я держала себя в стороне от просмотра. А тут подвернулась студия озвучки, смастерившая перевод, и в тот июльский день, после полудня, в первом эпизоде третьего сезона я увидела в одной из вышеупомянутых сцен шрам. Уродливый шрам на правом боку, рассекающий тело от подмышки до бедра. Окончив просмотр и заподозрив, что ему угрожала некая опасность, я сделала расклад на Таро. Истинную природу шрама выяснить не удалось, но и прежний покой себе вернуть тоже. Пару дней я спала по два часа ночью, меня накрыл приступ панической атаки, и потаенные в глубине души страхи за его жизнь, вернулись с ошеломляющим воздействием удара на мою нервную систему. Даже в те два часа каждую ночь мне снилось, что кто-то зарезал его в переулке, оставив на асфальте истекать кровью. Возможно, это был лишь стресс, и не более того, но мне необходимо было сделать что-то магически, чтобы помочь ему и не сойти с ума самой. Не зная, что предпринять, я обратилась к силе, с которой конфликтовала. Темнобог желал мне смерти и был бы охотно рад моему саморазрушению, а я чувствовала, что пришел тот самый момент, когда от меня потребуется самопожертвование и немалое. Тогда-то мне и был подан зловещий совет в качестве решения всех моих проблем. Отделить от себя часть души и продать ее темным силам, взамен озвучив желание. Темнобог предупредил меня о том, что больно это неимоверно и неплохо калечит жизнь и сводит с ума. Но я не думала. Собственно, в такой момент, когда паника накрывает с головой, вообще перестаешь думать. Сев на пол и мысленно воззвав к темным силам и Тьме внутри себя, я прошептала: «Темные силы, бесы и демоны, я отдаю вам половину моей души. Взамен сделайте так, чтобы Райогнану Регенсбургу ничего не угрожало. Чтобы он жил свою жизнь тихо и мирно, чтобы его не коснулась ни одна из ужасных болезней. Сделайте так, чтобы он был счастлив…» Кажется, меня даже не услышали. Я неодобрительно покачала головой и встала с пола, не почувствовав никаких в себе изменений. Конечно. Чего ожидать. Силы откликаются лишь тогда, когда я прошу не для себя, а я сама настолько никчемна, что просто не имею права от них что-то требовать. Однако, напрасно я вышла из себя. Ночью началась эта ужасная круговерть. Грудь мою словно пробила когтистая лапа. Дышать стало нечем, а внутри скреблось нечто с такой силой, словно выкорчевывало что-то из меня. Душу. Я лежала на диване, глотая ртом воздух, ощущая, как в районе сердца рвут что-то на куски. В ушах раздавался мрачный хохот, а перед глазами предательски потемнело. Вертело и кружило меня всю ночь, в течение которой я думала, что не выживу, а с утра, наконец, отпустило. Боль из груди никуда не пропала. Она рассредоточилась по всему телу, лишь в груди ощущалась пустота, словно кусок вырвали. Я отключилась на короткий миг, во сне увидев призрачную себя у изголовья кровати Рая, гладившую его по голове и плачущую. По пробуждению Темнобог сообщил, что сделку одобрили, и что мою половину души оторвали от меня. Также он предупредил опасаться поездки в Эдинбург сейчас еще больше, нежели раньше. Теперь, в силу такого бескорыстного желания, что являлось, в принципе, прецедентом, ведь обычно люди просят богатства, отличный брак, прекрасный дом ДЛЯ СЕБЯ, и не имеют обыкновения желать каких-либо благ другому, в любом случае, не до такой степени, чтобы оторвать кусок себя и зашвырнуть во Вселенную, вырванная часть души витает в столице Шотландии. И, если я приеду туда, куда ее отпустила, она может вернуться ко мне. Безумная, постоянно вьющаяся возле него, оторванная от тела так надолго. Темнобог предупредил, что в таком случае я могу окончательно сойти с ума. И я верила в это. Верила, но не передумала. Едва совершив такой безумный акт, как добровольное сбагривание души в ад, долила масла в огонь я уже осенью, вернувшись в Санкт-Петербург. Однажды, по пути с работы, а я устроилась консультантом в книжный магазин, бесы, ошивавшиеся в моем сознании с первого декабря две тысячи двенадцатого года, явили мне видение, сподвигнув на еще один сумасшедший поступок. Столик на двоих в кафе с бордового цвета стенами. Я в черном платье в пол сижу за столом. Райогнан в безупречном костюме — напротив меня. — Заказать что-нибудь еще? — Он спрашивает, а его летняя улыбка согревает своей солнечностью меня изнутри. Он берет мою руку в свои, и, на одно короткое мгновение, касается ее губами. — Да нет. Я ничего не хочу. — Отвечаю я, и видение исчезает. Мысленно я отсылаю им свою просьбу о том, чтобы вернуть иллюзию назад, а они совершенно серьезно говорят, что если откажусь от десяти лет жизни, видение о кафе может стать реальностью. А если соглашусь отдать всю жизнь, кроме десяти ближайших лет, реальностью может стать даже жизнь с ним. И для этого необходимо лишь мое устное согласие. Никаких ритуалов и обрядов. И я выдыхаю «да». С выдохом огонь пунктиром проползает по легким и забирается в самые глубины меня, вычерчивает золотыми буквами слова контракта на внутренних органах, на который я подписалась. Я вырвала из своей груди половину души. Но у него все будет в порядке. Я отдала десять лет своей жизни. Но если договор вступит в силу, и я доеду в Эдинбург, нам удастся переговорить. Я отдала всю свою жизнь, кроме десяти грядущих лет. Но если силам будет угодно, и я доеду в Эдинбург, мечты станут реальностью. Я хотела совместной жизни с ним, но даже это было бы не обязательно. Мне бы вполне хватило стать вспышкой на одно мгновение его бытия. Я хотела связи с ним. Хотела касаться его хотя бы пять минут во всей Вселенной часов, целовать хотя бы пару минут архаической вечности бытия, и я хотела оставить себе его часть навсегда. Я хотела родить и воспитать его ребенка. Если бы это могло случиться, я бы смогла ощутить, что жизнь прожита не впустую. Что у меня есть цель, и что в моих руках мое будущее. И что родив его ребенка, отдав ему всю любовь и заботу, которые не смогла подарить его отцу, я реализую себя, окончу век мучений, слез и крови по ночам. Дав жизнь его сыну, оставив в своей жизни частицу его, я бы, наконец, успокоилась и смогла обрести мир и покой. Я и по сей день не жалею о принесенных жертвах. Пусть скептики не верят в реальность этих жертв, списывают и голоса на шизофрению, в то время, как все, о чем они говорят, касательно ближайших событий, сбывается, но скептикам и не приходилось переживать состояние, в котором что-то в груди твоей рвут на мелкие кусочки, а ты лежишь, глотая воздух ртом, не зная, сможешь ты пережить эту ночь или нет… Я знаю, что все, что я сделала, в итоге, сработало. По крайней мере, мое забрали. А дадут ли что-нибудь, включая вознаграждение, некогда обещанное Одином, это уже вопрос в перспективе, ориентированный на будущее. Вскоре, также в форме видений, ко мне вернулась память того, о чем говорил Велизар. Я вспомнила историю его, Лауры Пассери и Риккардо. Венеция, яркие маски и карнавал, расплата за грехи и всепоглощающие страсти. Танец ценою в жизнь… В жизнь, которой я недавно, с легкой руки, заплатила за возможность построить хоть что-то с мужчиной, с которым в этой жизни ничего не суждено. В детстве я верила в волшебство, а в тот момент верила в силу магии, и по сей день верю. Верю, что существует что-то не напрасное, что-то, за что возможно и нужно бороться. А Райогнан — такой человек… Шторм, буря, катастрофа и эйфория всей моей жизни. Он из тех, за которых вырвать из себя душу и распродать свою жизнь — мельчайшие из возможных жертв.