Зазеркалье

       Казалось, что все воспоминания о лете уместились в один день. Оглядываясь назад, Том с трудом верил, что все эти воспоминания не вымышлены, реальны и принадлежат ему. Капли морской воды на его щеках, горячие ладони Поттера на его плечах; робкие и неуклюжие поцелуи Вальбурги в тени густого плюща на заднем дворе; ветер, от которого кружится голова, и маленький, крошечный издали Лондон, над которым так приятно парить на метле и представлять себя его единовластным правителем. Том ревностно хранил все эти образы в своём сердце, засыпая в студенческой спальне с мыслями о следующем лете. Возвращение в школу было и радостным и печальным событием одновременно. Теперь Том понимал своих одноклассников, когда они жаловались на то, что совсем не хотят возвращаться в школу. Прежде он не знал ничего лучше Хогвартса. Прежде его жизнь делилась на две части: ночной кошмар, от которого он просыпался только с приходом осени, как выходящий из спячки зверь, и достойное человека существование до последних дней весны. Теперь же и он испытывал эту светлую, лёгкую грусть, вновь входя в огромные и холодные коридоры и залы древнего замка. Казалось, что после жизни с Поттером и Блэками он научился слышать запахи иначе, научился видеть доселе невидимые ему вещи. Замок казался ему теперь совсем другим. Он не стал хуже или менее приветливым, он по-прежнему был его первым и единственным домом на земле, однако, что-то в самом Томе изменилось, отчего теперь он смотрел на всё вокруг новым, непривычным ему взглядом. Первая школьная неделя была, как и всегда, очень хаотичной и бестолковой. Так называемый период смирения как для учеников, так и для учителей. Поттер, который за всё лето ни разу не притронулся к учебным планам, теперь спешил составить хоть что-то, чтобы представить на суд совета учителей. Том оставался с ним почти каждый вечер и помогал ему организовывать это всё на бумаге. Это, тем не менее, не мешало ему продолжать вынашивать коварные планы. Каждый день перед сном Том листал таинственную книгу, которая сама выбрала его. Разве это не было знаком, судьбой? Он зачитывался старинными текстами до глубокой ночи. Философия в них изложенная была так близка ему по духу, словно кто-то читал его мысли, когда писал этот труд. Мог ли кто-то из Гонтов составить эту книгу? Том очень на это надеялся. Ему хотелось чувствовать связь с кем-то родным, пусть и сквозь века. В главе номер девять про приворот говорилось, что зелья вроде Амортенции слишком слабые и неустойчивые, их результаты не гарантируют стабильности. Потому три ведьмы из Мори* изобрели этот сильнодействующий приворот, способный не только и не столько влюбить жертву в колдующего, сколько подчинить ему волю жертвы. Жертва будет подчиняться колдующему, как под Империусом, но по “собственному желанию” и будет видеть высшей целью своего существования заботу о своём “хозяине”. Иными словами этот приворот превращал жертву в раба, который слепо верил в то, что все его побуждения и поступки принадлежат ему самому. Тому очень нравился этот приворот, ведь он и не хотел, чтобы Поттер в него влюбился - он же не педик какой-то, чтобы слюни пускать по другому мужчине. Педиком его обзывали в приюте, потому Том наотрез отказывался верить даже в малейшую вероятность того, что он испытывает к своему опекуну какие-либо нежные, романтические чувства. Он просто хотел обеспечить исполнение клятвы, данной ему Поттером. По крайней мере, так он думал. Приворот представлял из себя сложную трёхступенчатую схему. Сначала необходимо было собрать пучок волос потенциальной жертвы и омыть их своей кровью в полнолуние. Это будет нетрудно, тем более, что Том часто торчит у Поттера в его жилых комнатах на третьем этаже. Пройтись по его вещам будет проще простого. Однако, два последующих шага представлялись куда более сложной задачей. Поттера необходимо было порезать и забрать его кровь, которой необходимо затем облить одну из личных вещей Тома и тайно поместить эту вещь в спальню Поттера. Эффект начнёт проявляться на следующий же день. Ну и третий и финальный шаг, который казался Тому невыполнимым и оттого страшно его разочаровывал, было зелье. Несколько ингредиентов, которые входили в его состав, были достаточно редкими. Если два из них Том мог выкрасть из запасов Слагхорна, то третий ему неоткуда было взять. Крови Василиска просто не существовало на свете. Во всяком случае, будучи нищим и безродным студентом Хогвартса, Том никак не мог её достать. — Из праздного любопытства хотел бы спросить у вас, профессор, — обратился Том к Слагхорну после первого собрания их клуба первого октября, — как вы думаете, кровь Василиска вообще реальна? Или же это просто выдумки и сказки вроде Даров Смерти? Из разговора Дамблдора и Поттера он знал, что Дары очень даже реальны, и даже знал кто владеет двумя из них. Может же быть так, что и такой редкий ингредиент где-то бывает? Пусть даже за границей. Том готов был потратить некоторое время на поиски, если они обещали привести к желанному результату. — Том, мальчик мой, — усмехнулся Слагхорн из-за бокала, пьяно улыбаясь своему любимому студенту и похлопывая его по плечу, — Василиски все давно вымерли! Вряд ли кто-то решится разводить их сейчас, ведь для этого нужно быть змееустом. — То есть в теории, если бы кто-то владел языком змей, то он мог бы вырастить своего собственного Василиска? — вкрадчиво спросил Том, чьи руки вдруг вспотели. — На Парселтанге невозможно научиться разговаривать, ведь все носители давно уже умерли… — В словно стеклянных глазах Слагхорна плясали отблески пламени в камине, у которого волшебники стояли. — Салазар Слизерин, великий основатель нашего с тобой факультета, Том, был самым известным змееустом. Ходят легенды о том, что в замке он построил свою Тайную Комнату, войти в которую могли только его потомки-змееусты. В той комнате он, якобы, — тут он, пошатываясь из стороны в сторону, поднял указательный палец, чтобы подчеркнуть ненадёжность этой информации. — Якобы разводил змей, занимался всевозможными экспериментами по скрещиванию чудовищ и вывел-таки своего собственного гигантского Василиска. Говорят, что старый змей всё ещё там, внизу, спит в ожидании возвращения своего господина. Глаза Тома невольно расширились. Тайная Комната… Ему встречалась эта легенда в одной из книг по истории Хогвартса, но он не предал этому значения тогда, потому что ещё не знал, что связан со Слизерином. Теперь же, когда сам Дамблдор подтвердил то, что он действительно является потомком великого чародея… Том мог найти эту комнату и открыть её! — А где эта комната, в легендах не говорится? — А-а, Том, — Слагхорн игриво погрозил ему всё ещё поднятым пальцем, — каждый слизеринец мечтает найти Тайную Комнату. А сколько к нам приезжает разных авантюристов и искателей приключений, желающих обнаружить наследие Слизерина и прославиться! Это бесполезно, мальчик мой, это всё про-просто ска-азки, — зевнул он, стыдливо прикрывая рот полной ладонью и отмахиваясь от Тома. Они распрощались. Том брёл по подземелью, освещая свой путь палочкой. Из-за угла выплыл Кровавый Барон и с порывом ледяного ветра пронёсся мимо Тома и растворился в стене позади него. Давно привыкший к такому поведению сумасшедшего приведения, Том и глазом не моргнул. Он был глубоко погружён в собственные мысли. Не может быть, чтобы никто не знал ничего о Тайной Комнате, если о ней так много легенд и слухов. С кого-то ведь эти слухи начались? Кто-то проболтался о чём-то и слова его разнесли по миру. В школе существовало несколько тайных проходов, о которых ему рассказали старшеклассники ещё несколько лет назад. Значит и в логово Слизерина должен быть тайный лаз. Том, не раздеваясь, повалился на кровать и так и заснул, одетый и отягощённый думами о Тайной Комнате. Он - потомок Слизерина. Неужели он её не найдёт? Следующие несколько дней Том провёл в библиотеке, перечитывая все сохранившиеся летописи об основателях Хогвартса. Получив допуск в Запретную Секцию от Слагхорна, которому он должен был ассистировать в приготовлении недостающих запасов для Больничного Крыла, Том начал искать всё, что только могло хотя бы косвенно указать на расположение комнаты и на наследие его предка. В одной книге он нашёл упоминание о медальоне Слизерина. На рисунке он выглядел очень безобидно и даже просто. Том скопировал его себе в блокнот, записав, где и когда его в последний раз видели почти семьсот лет назад. В другой книге он нашёл целую страницу текста о Василиске Хогвартса, которого автор якобы видел собственными глазами, когда тот был ещё в яйце. Из всего его достаточно скучного и скудного описания Том выделил две важных вещи: яйцо держалось в очень сыром месте; Ровена Рэйвенкло тоже видела это яйцо, пока помогала Слизерину с каким-то другим его проектом. В одной из летописей говорилось о том, что дочь Рэйвенкло состояла в неоднозначных отношениях с Кровавым Бароном, который позднее заколол её. Может ли Кровавый Барон знать что-то о Тайной Комнате? Том был уверен, что комната где-то близко к озеру, и должна быть связана с канализацией. Иначе, откуда сырость? Цель создания Василиска, однако же, по-прежнему оставалась загадкой для Тома. Не для крови же одной Слизерин его растил? И если ведьмы из Мори смогли создать зелье на основе этой крови, значит в прошлом её было куда больше в обиходе? Как вообще так получилось, что парселтанг вымер и не осталось никого, кто мог бы на нём говорить? Неужели носители этого языка не осознавали, насколько бесценен их дар? Или, напротив, прекрасно знали его цену и потом намеренно прервали свой род? — Мадам Пинс? — Том подошёл к сурового вида колдунье, которая монотонно перекладывала газеты из одной коробки в другую, слюнявя свои указательные пальцы всякий раз, что ей необходимо было приоткрыть страницы следующего экземпляра и убедиться, что он подходит по году. — Я никак не могу найти никаких летописей о деятельности Салазара Слизерина. В истории Хогвартса он описан в общих чертах, а мне бы хотелось больше конкретики для моего сочинения по Истории. — У нас есть одна книга про Слизерина в Запретной Секции, — отчеканила ведьма, не отрываясь от своего дела. Она не удостоила Тома даже взглядом. — Вернее, была. Профессор Дамблдор изъял её из библиотеки, и теперь она хранится в его личных комнатах. Чертыхнувшись про себя и вежливо поблагодарив неприятную тётку, Том ушёл с пустыми руками. Некоторое время спустя он сидел в своей спальне и смотрел на флакончик Феликса Фелициса, который в прошлом году заработал от Слагхорна за отлично сваренное зелье. Он собирался использовать зелье удачи как раз для того, чтобы поговорить с деканом о крестражах, но передумал и пошёл к Поттеру, как есть. В итоге, ему по-своему повезло и без помощи магии. Но сейчас у него просто не было выбора. Кража книги у Дамблдора будет глупостью и сразу же его выдаст. Значит, надо искать другой способ найти комнату… Ему нужна Удача. Том задумчиво повертел флакончик в руках и убрал в ящик тумбы.

***

Ноябрь подкрался незаметно, словно призрак. Запретный Лес окрасился золотом, а лужайка посерела и опустела. Погода становилась всё холоднее и дождливее, и студенты всё реже выходили наружу, предпочитая греться в гостиных своих факультетов или играть в Большом Зале. Краем уха слушая лекцию по истории, Том рассеянно смотрел в окно, запотевшее по краям своей высокой, стрельчатой рамы. Густой туман стелился по поверхности Чёрного Озера, а поверх тумана ползли тяжёлые чёрные тучи. Делать или не делать? Том вздохнул вот уже в десятый раз и раздражённо постучал пальцами по столу. Не было смысла начинать ритуал, не имея всех ингредиентов для зелья, так как результат обещался временный и малоэффективный. Но в то же время Тому очень хотелось испытать эту старую, тёмную магию. Ну какой вред могло это принести Поттеру? Никакого, в том-то и дело. Том продолжал нетерпеливо барабанить пальцами и смотреть на облака. Они плыли и сгущались в причудливые образы и формы, походившие то на людей, то на чудовищ. А может это было плодом его воображения? Настроение его едва ли изменилось вечером, когда он наблюдал за тренировкой сборной Слизерина. Решение утолить свое любопытство он принял, стоя в раздевалке у шкафчика Поттера. Он стоял в темноте, внимательно следя за прямоугольником света, падавшего из прохода в душевую. Он слышал, как чертыхался Поттер, пытаясь поймать ускользнувшее от него мыло. Никого не было рядом, все уже давно вернулись в замок делать домашнюю работу. Даже тренер Бёрчвуд, обычно уходивший последним со стадиона, уже давно был в тёплых каменных стенах, вне всякого сомнения, в компании старшекурсниц. Осознание того, что они с Поттером вновь одни во всём мире будоражило Тома, наполняло его каким-то странным, необъяснимым трепетом. Он тихо открыл дверцу и, освещая содержимое светом Люмоса, провел влажной от волнения рукой по неряшливо сложенному костюму и мантии. Волосы Поттера были толстыми, не такими мягкими, как у самого Тома. Он спрятал небольшой пучок в карман своей мантии и прикрыл дверцу. Когда Поттер вышел из душевой, Том скользнул за противоположный ряд шкафчиков, притаившись в их чёрной тени. Молодой волшебник стянул с бедёр красное полотенце с гербом Гриффиндора и отбросил его на скамью. Том смотрел на его тело, освещённое сбоку жёлтоватым светом, и почему-то никак не мог отвести взгляда. Поттер был худым, подтянутым, среднего роста, с достаточно широкими плечами - стандартного для играющего в Квиддич волшебника телосложения. Член его тоже был совершенно обычным, такого же размера как и у всех. Том не видел в этом теле ничего выдающегося или экстраординарного, оно было схоже с телами большинства старшеклассников… Но взгляд его упорно скользил по изгибам, останавливался на волосках, родинках, шрамах, коих было немало. Поттер одевался медленно, лениво, то и дело шмыгая носом. Он повернулся к свету, чтобы протереть очки подолом рубашки, а Том невольно залюбовался его профилем. Он редко видел волшебника без очков. Поттер был молод, привлекателен, даже красив. Интересно, что будут думать люди, когда будут видеть их вместе? Будут ли они подмечать то, как красив и мужественен друг Тома? Оценят ли они, что такой человек, как Поттер, может дружить только с кем-то крайне особенным, интересным, могущественным - таким, как Том Риддл? Том представил себя на званом ужине у каких-нибудь Малфоев или Паркинсонов. Как непринуждённо он со всеми общается, обменивается любезностями с дамами; Поллукс Блэк, завидев его в толпе, спешит заключить его в объятия и, похлопывая его по плечу, раскатисто смеётся, рассказывая окружающим о том, какой уникальный человек Мистер Риддл. К их группе присоединяется Поттер, которого все встречают восторженными комплиментами и аплодисментами. Поттер тоже прижимает к себе Тома и, улыбаясь, признаётся всем в том, что они ближайшие на свете друзья, что он жизни себе не представляет без Тома, что Том - это человек, за которого он не моргнув глазом умрёт. Том ловит на себе взгляды полные зависти и ревности и лишь надменно улыбается им в ответ… С громким зевком Поттер захлопнул свой шкафчик, чем спугнул забывшегося было Тома, быстро пересёк раздевалку и вышел. Свет в душевой тут же погас и Том оказался в кромешной темноте. Досчитав до десяти, глубоко дыша, он на ощупь двинулся к проёму и, поравнявшись с ним, хлопнул в ладоши. Свет вновь загорелся, озарив заполненное паром помещение. Вытянутая душевая была поделена на десять равных отсеков невысокими стенами, выложенными белым кафелем. Тому как-то странно было ощущать пар на своей коже, словно этот пар был частью тела Поттера и теперь прикасался к нему в этой причудливой, даже немного неприличной манере. От этой мысли щёки Тома зарделись румянцем и он поспешил пройти в отсек, в котором мылся его учитель. Склонившись над всё ещё мокрым стоком, он взмахнул волшебной палочкой и приманил к себе волосы волшебника. Вместе с теми, что он достал ранее, и с теми, что он собрал в личных покоях Поттера на прошлой неделе, получился приличный пучок волос, с которым можно было работать. Выйдя на газон стадиона, Том воровато огляделся и, не заметив никого рядом, достал из внутреннего кармана мантии маленький ритуальный кинжал, который ему подарила Вальбурга. Старый, совсем не тяжёлый, вырезанный из человеческой кости и украшенный драгоценными камнями, он хранился в семье Блэков веками. Но эта несносная девчонка запросто отдала его Тому - пара поцелуев были смешной платой за такой поистине уникальный и потрясающий инструмент. Такой кинжал достоин потомка Слизерина. Том задрал голову и уставился на луну, такую огромную и ослепительную, что глаза его невольно заслезились. Он едва слышно выдохнул, когда острое костяное лезвие впилось в его кожу. Горячая кровь потекла по его пальцам, и он поспешно сжал ладонь в кулак, зажимая в ней и волосы Поттера. — Да, да, — шептал он, глубоко вдыхая тяжёлый, спёртый воздух, пахнущий осенней сыростью. По телу Тома шла дрожь, сравнимая разве что с тем мимолётным удовлетворением, которое он испытывал, когда изредка мастурбировал в темноте своей спальни. У него особо не получалось достичь полноценного оргазма, потому что он не знал, что или кого ему представлять, чтобы возбудиться. Даже шкодливые обнажённые ведьмы в эротических журналах старшеклассников не интересовали его. Но сейчас… Эта приятная жалящая боль, этот запах и эта магия, сочащаяся из его вен, это электричество, окружающее его... Он смотрел на луну, не видя её. Перед глазами у него стояло обнажённое тело Поттера, в ушах - шум шуршащих платьев и мантий. Взгляды, полные зависти и ревности; тело Поттера в его руках на глазах у всех; шуршание платьев и простыней… Окровавленная рука Тома словно сама собой оказалась в его штанах и он жалобно застонал, кончив в пучок волос в онемевшей ладони. Оргазм и последовавший за ним прилив магии были столь сильными, что Том не устоял на ногах и упал на колени, опираясь правой рукой о влажную, ледяную землю. Он продолжал остервенело тереть свой член и стонать, задыхаясь от того, каким плотным и маслянистым стал воздух вокруг него. Холодный пот бежал по его разгорячённой спине, по бедрам, по груди. Закусив губу, он кончил ещё раз и с последним, отчаянным и хриплым вздохом повалился на землю. В голове его образовался туман, и всё, о чем он мог думать, было лишь тело Поттера. Он хотел, чтобы все знали, что он владеет Поттером. Он хотел посадить Поттера в сейф, нет, в клетку, в клетку из чистого золота и просто держать его в ней, смотреть на него и не давать ни одной гадости из внешнего мира коснуться его. Он хотел обладать Поттером так же, как он хотел обладать медальоном Слизерина, так же, как он хотел обладать бессмертием. Пьяно улыбаясь, Том прижался лицом к колючей, мокрой траве и вдохнул неожиданно лёгкий и свежий запах земли. Интересно, о чём думает Поттер, когда лежит один в темноте и ласкает самого себя?

***

Том не ожидал, что первая стадия приворота возымеет какой-либо эффект на Поттера, и уж тем более не ожидал, что она как-то повлияет на него самого. По идее, ритуал вообще не должен никак на нём сказываться. Однако, после той ночи на стадионе он начал видеть Поттера во сне. Волшебник и прежде снился ему, но в контексте каких-то безобидных и ничего не значащих сюжетов. И вдруг всё изменилось. Каждую ночь Том видел непристойные сны о Поттере, охарактеризовать которые магглы могли бы только как “прелюбодеяния проклятых содомитов”. В немагическом мире за такого рода пристрастия сажали в тюрьму… А какое наказание следовало за подобное в мире магии он даже знать не хотел. — Мистер Риддл, вы в порядке? — голос Поттера вырвал его из раздумий, и он активно закивал головой, пытаясь сконцентрироваться на теме урока. Тому было стыдно смотреть на волшебника, он думал, что его лицо горит краснее Хогвартского Экспресса, что в его глазах всё написано и Поттер всенепременно всё узнает… Но взгляд его упорно промахивался мимо доски и останавливался на лице профессора. Он видел мелкие капельки пота над верхней губой Поттера, и желудок его, казалось, вот-вот готов был перевернуться. Гарри неуверенно покосился на мальчишку. Риддл всё время ёрзал и постоянно порывался смотреть в окно, словно ему там мёдом было намазано. Это продолжалось уже неделю. Риддл никогда прежде так себя не вёл и никогда ещё не отказывался помогать ему после уроков. Неужели так сложно просто сказать, что он не хочет проводить с ним время, потому что у него есть другие интересы, вместо того, чтобы придумывать странные отмазки? И из-за чего этот засранец так нервничает? Опять что-то задумал… Гарри раздражённо отвернулся к доске и провёл рукой по лицу, стирая капли пота. Ему было ужасно жарко - ему теперь постоянно было очень жарко. Поначалу он предположил, что у него температура от какой-то простуды, однако, от подобного симптома никто кроме него больше в школе не страдал, а медсестра заверила его в том, что он здоровее гиппогрифа. Гарри бы может и не стал обращать на это внимание, но помимо изнуряющей горячки его начали беспокоить странные сны. Поначалу они были такими же как и всегда. Ему порой снилась Джинни, их небогатый на впечатления и ощущения секс; иногда ему снились проститутки, к которым он время от времени наведывался в Хогсмиде, чтобы снять напряжение. Эти сны были безобидны и влекли за собой простую утреннюю эрекцию, справиться с которой не было проблемой. Но вот уже неделю сны эти принимали совершенно неожиданный и тревожный характер. Вместо Джинни ему виделся Риддл. Вместо проституток - клоны Риддла. Даже если сон начинался с безобидных воспоминаний о лете, он всё равно заканчивался тем, что он и Риддл набрасывались друг на друга, словно их покусали бешеные собаки. Он чувствовал себя ужасно неуютно в обществе мальчишки и всё ломал голову над тем, откуда у него вообще могли появиться такие фантазии, но и спускать глаз с юного колдуна он тоже не мог. Он поделился своей проблемой со Слагхорном, умолчав о личности того, кто ему снится, на что озадаченный зельевар мог лишь предложить ему антидот Амортенции, но зелье это не возымело никакого эффекта. Значит, никто ему ничего не подмешивал. Но откуда тогда это всё? Гарри решил, что он взрослый мужчина и справится с этим, а пока ему надо концентрироваться на более важных вещах и на следующий же день разыскал Риддла на дежурстве у библиотеки. — Том? — позвал он подростка. Тот оглянулся через плечо, покраснел и тут же отвёл взгляд. И что это значит?! — Том, ты в порядке? — Что вы имеете в виду, Мистер Поттер? — слизеринец держал свою волшебную палочку на уровне глаз, мягкий свет Люмоса озарял его и проход в узкий коридор восточного крыла. Но взгляд мальчишки был прикован к мыскам его ботинок. — Ты будто сам не свой… — Гарри вздохнул и, ссутулившись, заглянул Риддлу в лицо, пытаясь поймать его взгляд. Всего за год юный волшебник сильно вытянулся и возмужал, и был уже одного роста с Гарри, даже чуточку выше. Голубые глаза его казались такими большими и яркими, волшебными. Они светились, словно магическое пламя Кубка Огня. Гарри невольно сглотнул, часто моргая. — Мне кажется, что ты отдаляешься. Не думай, что я пытаюсь принудить тебя к общению, просто… Мне казалось, что у нас с тобой сложились очень хорошие отношения летом, доверительные. Мне бы хотелось, чтобы так продолжалось и дальше. Том сильно сжал свои губы, боясь, что их дрожь выдаст его волнение. Слова Поттера доносились до него словно сквозь барьер, словно кто-то зажал его голову между двух толстенных пуховых подушек. Капли пота на лбу и висках волшебника блестели в свете заклятия, Том смотрел на его губы, которые быстро шевелились и приветливо улыбались, и думал о том, что произошло на стадионе под полной луной. В паху у него стало вдруг очень горячо. Он отвернулся и неуверенно зашагал в сторону, слегка повернув голову в направлении Поттера, приглашая его прогуляться вместе. Волшебник поравнялся с ним, и они медленно двинулись вдоль коридора. — Я… Честно говоря, Мистер Поттер, я испытываю некоторые затруднения… Кхм… Физиологического характера, — выдавил он, заставляя себя смотреть на спящие портреты, а не на мужчину справа от него, от которого пахло всем тем, чем Тому хотелось быть и жить. — Физиологического? — Гарри невольно покраснел. Хотя чего было удивляться и стесняться? Том ведь подросток! Да Гарри радоваться должен, что у мальчишки всё работает так, как и должно у нормальных мальчишек! Он вспомнил себя в этом возрасте и смущённо рассмеялся. — Том, половое созревание - это неприятно, но это естественно. Ты становишься мужчиной. Я не вижу в этом проблемы. — Нет? — Том сбавил шаг и вопросительно покосился на волшебника. — То есть… Это нормально, что мне снятся сны непристойного содержания… С участием определённого человека, которого я знаю? — Конечно, нормально, — Гарри попытался вложить в эти слова столько уверенности, сколько мог в себе найти. Ему-то у кого спрашивать совета? Он учитель, и ему снится его студент, которого он обязался опекать. — Не переживай по этому поводу. Мне тоже снились такие сны в твоём возрасте. Тебе нечего стыдиться, поверь мне. — Даже если… Даже если человек этот мужского пола..? — едва слышно промямлил Том. — Даже если... — тут Гарри осёкся и замер. Риддл тоже остановился и посмотрел на него с просто-таки животным страхом. Гарри никогда не приходилось думать об этом в силу того, что он просто никогда не был заинтересован в мужчинах, но ведь в эти времена в маггловской Англии гомосексуализм преследовался законом… И он не имел ни малейшего понятия о том, как к этому относились в нынешнем магическом мире. Дамблдор не вызывал ни у кого никаких негативных чувств, но Гарри сомневался, что о его связи с Гриндевальдом знал кто-либо кроме его брата, а остальной мир, наверное, считал, что у мага вообще нет никаких сексуальных предпочтений и желаний. Что ему ответить Тому? Он сам впервые оказался в ситуации, где его собственные жизненные понятия должны были быть основательно пересмотрены. — Пол человека не важен, — сказал он, наконец, убеждая не то Риддла, не то себя самого. — Сны - это всего лишь проекция желаний. Они не значат ровным счётом ничего кроме того, что ты растёшь и формируешься. То, что тебе снится секс с мужчиной вовсе не значит, что твоя сексуальная ориентация нетрадиционна. Это просто значит, что ты хочешь секса. Как любой здоровый мужчина. В голове же у Гарри возникали самые дикие картинки. Неужели Волдеморт был геем? Почему-то идея эта внушала ему ещё больший ужас, чем идея того, что этот псих вообще был способен совокупляться. А был ли он способен? Мерлин, да какая разница?! Ему не нужно этого знать! Том покачнулся, но поспешил взять себя в руки. Его голова закружилась от облегчения, после того, как он услышал эти слова от Поттера. Нормально, это нормально, он сам - нормальный. — Значит, эти сны не значат, что я испытываю к этому человеку какие-то чувства? — переспросил он, чтобы убедиться наверняка. — Необязательно, — уклончиво ответил Гарри, которого мучил ровно тот же вопрос. — Ну, ты можешь просто очень хорошо относиться к этому человеку, возможно, ты просто ему доверяешь и потому твоё сознание выбрало его на эту роль… Неужели он сам настолько доверяет Риддлу? Бессмыслица какая-то… И если уж на то пошло, кому Риддл так доверяет? Прежде чем Гарри посмел представить себе возможность того, что в эротических снах несостоявшегося пока Тёмного Лорда ведущую роль играет он сам, мальчишка смылся, быстро поблагодарив его за такой полезный и приятный разговор. Гарри решил, что не станет думать обо всём этом больше и просто притворится, что ничего не было. Он поклялся защищать Риддла, но в список его обязанностей не входит контроль подростковых гормонов.

***

Две недели спустя, поняв, что навязчивые сны никуда не уйдут, Том решил начать вести дневник. В красивой чёрной тетради, которую ему подарил кто-то из учителей на позапрошлое Рождество, он решил записывать все свои находки и новые, важные знания, а также свои сновидения и прогресс поисков Тайной Комнаты. Изливать мысли на бумагу было очень приятно, нетрудно, а главное, что процесс этот приносил такое желанное облегчение. Том обнаружил, что если записывать сны, то впечатления от них можно переживать заново и даже, порой, сильнее, чем непосредственно во сне. В подземельях было много старых аудиторий, которые давно не использовали для занятий. В одной из них он и пристроился после своего ночного дежурства, чтобы перечитать последние три сна и помастурбировать. После того, как Поттер сказал ему, что нет ничего плохого или неправильного в том, что они во сне занимаются непотребствами, что это не делает его педиком, Том решил, что не будет из-за этого переживать, но будет извлекать из этого максимум выгоды. Сны были такими яркими, в них было столько страсти и похоти… Он даже не представлял себе, что способен на подобные вещи. Прежде секс его вообще не интересовал, он воспринимал его как одну из необходимых функций, которую ему, возможно, придётся время от времени исполнять, чтобы поддерживать своё тело, свой организм и его правильную работу. Теперь же все его мысли были заняты только сексом, он понял, что начинает терять курс, который себе задал, потому пытался ублажать себя до сна, чтобы как следует уставать и ночью спать крепче. Это помогало перезарядиться и трезво оценивать то, что требовало его пристального внимания. Однако, с гормонами всё было гораздо сложнее, чем с магией. — Шаловливый мальчишка, — прошептал кто-то у него за плечом, после того, как он кончил, забрызгав страницы дневника спермой. Том резко обернулся, ошарашенно озираясь, но рядом никого не было. В следующее мгновение Кровавый Барон выплыл на него из сломанного книжного шкафа и, близко-близко прильнув к лицу Тома, выдал некое подобие улыбки. — Что же ты, мальчик, портишь свою книжечку? Привёл бы сюда ту дуру из Блэков, которая ходит за тобой, словно собачонка. Она тебе даст без сомнений, даже не задумается. Том не ответил, а лишь густо покраснел и неуклюже попытался выбраться из-за составленных друг на друга парт, за которыми он прежде устроился. — Ты что-то поздно начал, — вскользь отметил Кровавый Барон, облетая его и вновь растворяясь в воздухе. — Все твои однокурсники начали дергать свои палочки ещё года четыре назад… А ты в подземельях только всё вынюхиваешь что-то… Ищешь старый скелет, на котором потренироваться? — пошутил он и гнусно расхохотался. Его ледяной смех вызвал у Тома лёгкую дрожь. Он невольно поёжился. — Нет, сэр, я вообще-то ищу Тайную Комнату. А это… — он увидел запачканные страницы дневника и поспешно захлопнул его, в душе желая провалиться сквозь землю от стыда. — Это для того, чтобы расслабиться. Очень помогает. — Не сомневаюсь, — с сарказмом протянул призрак и вновь материализовался рядом с ним. — Как тривиально, — добавил Барон, вздыхая, — кто эту комнату не ищет, покажите мне этого человека, я дам ему мешок золотых… — А вы разве не знаете, где Тайная Комната? — придя в себя, Том тоже сменил кротость на высокомерие. — Или вы её негласный охранник? — Дерзость ещё никогда не приводила ни к чему хорошему, — просипел призрак, с отвращением рассматривая юного колдуна. — Я знаю все секреты этого замка, но они были погребены вместе с моим бренным телом. — Вы должны сказать мне, где находится эта комната, — нагло потребовал Том, расправив плечи и грозно посмотрев на Барона. Так он обычно смотрел на своих одноклассников, когда они забывали свое место. — Я имею право знать, потому что я - наследник Слизерина. Кровавый Барон вновь разразился омерзительным хохотом. — Я помню, как ты рассказывал всем своим жалким последователям в темноте этих подземелий о том, что ты Наследник, Принц Слизерина, — он снисходительно помотал головой, в то время как лицо его вновь исказилось в подобии злобной улыбки. — Щенок без рода и племени, отчаянно пытающийся оправдать своё жалкое, никчёмное существование… Знаешь ли ты, сколько подобных тебе я повидал за эти века? Жалкие, никчёмные грязнокровки... — Я не такой, как они! — покраснев, Том отбросил дневник в сторону и вытащил из рукава волшебную палочку. От гнева у него даже начала болеть голова. — Я вам докажу, что я не такой! Направив палочку на призрака, он прошипел заклятие на парселтанге и клубок пёстрых лент пролетел сквозь Барона и моментально расползся по всей аудитории. — Хозяи-ин, хозя-и-ин, — шипели змеи в унисон, подползая к нему по мановению его пальца. Кровавый Барон бесстрастно наблюдал за тем, как подросток разговаривает с рептилиями и управляет ими. Он думал о том, что слишком долго ждал этого дня - так долго, что уже даже не мог по-настоящему обрадоваться явлению истинного потомка Слизерина. Все эти оскорбления были фарсом. Он давно наблюдал за юным сиротой Риддлом, чувствовал, что мальчик далеко не так прост и имеет отношение к основателям школы. Наконец-то правда открылась, наконец-то он получил свои доказательства… Но “жизнь” призрака была настолько утомительной, а ожидание наследника столь долгим, что Барон даже подумывал отказать Риддлу и не раскрывать секрет его предка. Но клятва, некогда данная Слизерину, обязывала его подчиняться воле колдуна. Глядя на змей, на бледное от гнева, высокомерное лицо Риддла, Барон думал о том, что убийство - это всё-таки худшее из проклятий, которые колдун может сам на себя навлечь. Цена, которую необходимо платить, может оказаться неподъемной. Он-то знал это лучше большинства. И то, как Риддл распорядится своими новыми знаниями, тоже может очень дорого стоить ему, да и всем другим волшебникам Англии. Однако, это всё не было заботой обычного призрака.

***

Гарри стоял в коридоре и провожал озадаченным взглядом покидающих его факультатив старшеклассников. Риддл не пришёл на сегодняшнее занятие. И это было настолько не свойственно старосте Слизерина, что Гарри невольно начал паниковать. Он не видел Тома со вчерашнего обеда, но не придал этому значения, потому что был уверен, что мальчишка резвится в Хогсмиде. Декабрьский мокрый снег никогда не мешал студентам наслаждаться сладостями и сливочным пивом. Гарри быстро шёл, почти бежал по коридору в направлении подземелий. Чувство ужаса, загнанности нарастало в нём тем больше, чем дольше он искал Тома. В его спальне было пусто, как и в библиотеке. Никто не видел его и не знал, куда он запропастился. Бить тревогу? Гарри чувствовал, как подгибаются его колени. Предчувствие, дурное, ужасное предчувствие душило его. Воспоминания из детства нахлынули на него внезапно, неожиданно. Он забежал в туалет на втором этаже, но стена с раковиной была на месте. Открывал ли он её или нет? Гарри не мог сказать. Ну что же такое… Вдруг почувствовав страшную слабость, Гарри бессильно опустился на низкий подоконник витражного окна, потирая пульсирующие виски. Всё ведь было хорошо, Том отлично учился, помогал ему во всём, прилежно исполнял обязанности старосты, активно общался с учениками и без проблем занимался на дополнительных занятиях по продвинутой и тёмной магии. Гарри и Том постоянно проводили время вместе, совсем как летом, пили чай и играли в настольные игры. Том много смеялся, даже начал дружить с Альфардом и выглядел чуть ли не беспечным… Куда же этот мальчишка делся… Мерлин, пожалуйста, пусть он уснул где-нибудь на седьмом этаже, пусть он потерялся в Запретном Лесу, пожалуйста, что угодно, Гарри готов вытащить его задницу из любой заварушки, лишь бы не... «Убить… Убить предателей крови...» Гарри настолько резко дёрнулся, что у него свело шею и правое плечо. Послышалось, ему совершенно точно послышалось! Бросившись к ближайшей стене, Гарри прильнул к ней ухом и вслушался, затаив дыхание. «Убить… Разорвать… на кус-ки-и… Кро-овь...» Отпрянув от шёпота, который, казалось, раздался прямо возле его уха, Гарри в ужасе уставился на стену, неосознанно мотая головой и повторяя про себя как мантру: «Нет, нет, нет, нет… Не может быть...» Ведь он так старался, ведь Том поклялся, что думать забыл о крестражах… Неужели что-то невозможно было изменить? Неужели они все были обречены? Пытаясь подавить всхлипы, которые норовили вырваться из его заложенного горла, щурясь сквозь запотевшие от слёз очки, Гарри бросился в коридор, следуя за шепотом чудовища из-за стены. Слава богу сегодня было воскресенье и все обитатели замка находились в Хогсмиде на ярмарке. У него было время, совсем немного, но оно было. Гарри бежал так быстро, что в его легких начало колоть от нехватки кислорода. Он уже почти достиг поворота в сторону кабинета директора, как врезался в бегущего ему навстречу Риддла. — Ми… Мистер Поттер! — подросток упал, отлетев на пару шагов. Его лицо было белее мела, он был напуган до смерти. — Том! — Гарри не знал, что ему делать, он хотел убить его на месте. Казалось, все его силы и терпение иссякли. Он так привязался к нему, и вот чем это всё закончилось. Дамблдор был прав! А он - Гарри - ошибся. — Что ты натворил?! Он накинулся на Риддла, схватил его за грудки и рывком поставил на ноги. — Ты в своём уме?! Ты зачем это сделал?! — Я не специально, клянусь, мистер Поттер! — мямлил Том, чуть не плача. Его грудь сковало от страха не только перед ожившим Василиском, но и перед Поттером, который был похож на разъярённое божество из мифов. Его глаза посветлели от гнева, волосы и одежды развевались и трепетали, словно он находился в воронке ветра, а физическая сила его утроилась - он припёр Тома к стенке и держал его одной рукой на весу. Его рука тряслась от напряжения и была горячей, словно внутри неё бурлила кипящая лава. — Я думал, он мёртв! Клянусь! Гарри очень хотелось ненавидеть Риддла в этот момент. Ему хотелось видеть в нём безумного Волдеморта, который издевательски кривлялся в его видениях, ему хотелось видеть того высокомерного подонка, который высасывал из Джинни её жизнь. Он бы мог не задумываясь умертвить его Авадой, и он бы не засомневался в этом ни на секунду, его рука не дрогнула бы. Но он упорно видел перепуганного насмерть подростка, в голубых глазах которого не было ничего, кроме животного ужаса и мольбы о помощи. Сделав несколько глубоких, нестройных вдохов и резко, судорожно выдохнув, Гарри отпустил Риддла и согнулся, борясь с подступающей тошнотой. — О боже… — прошептал он, закрывая глаза и дрожа всем телом. Голова кружилась, ноги подкашивались. Где взять силы, чтобы пережить это всё заново? — Боже… Том лишь растерянно таращился на своего опекуна, вжавшись в стену. Шок обездвижил его, а разум его вдруг совершенно опустел. Не было никаких мыслей, только ужас, холодный, скользкий ужас, который, казалось, полз мерзкими, гадкими ледяными щупальцами по его спине. Поттер, глубоко дыша, словно после пробежки, выпрямился и посмотрел на него с таким разочарованием и такой обреченностью во взгляде, что Том не смог сдержаться и заплакал. Слёзы брызнули на его лицо, на мгновение затуманив глаза. — Том, слушай меня очень внимательно, — Гарри говорил очень медленно, лихорадочно пытаясь составить в своей голове план действий. Опций было мало, времени - ещё меньше. С причинами и последствиями он будет разбираться потом, а пока надо было разделаться с основной проблемой. — Сейчас мы с тобой возьмем меч Годрика и вернемся в Тайную Комнату, где я убью Василиска. Ты должен слушаться меня во всём, ты меня понял? И не задавать вопросов, а слепо подчиняться, это понятно? Том, не в силах говорить, яростно закивал головой. Он не собирался задавать вопросы. Ему было плевать, как Поттер узнал о змее, откуда он знает, что Том уже побывал в Тайной Комнате… Его это не интересовало. Только Поттер мог ему сейчас помочь, и он готов был всецело ему довериться. Не говоря ни слова волшебник схватил его за руку и потащил за собой к кабинету Диппета. Том решил, что сейчас его представят на суд перед директором и деканом школы, а потом собравшись всем школьным советом преподаватели отправятся в подземелья биться с чудовищем. Однако, в кабинете никого не было, а Поттер, судя по всему, никого там и не ожидал увидеть. Он подскочил к Распределяющей Шляпе и как следует встряхнул её. — Мне нужен меч Годрика Гриффиндора, сейчас же! — Что вы себе позволяете, молодой человек?! — начала возмущаться спавшая до этого шляпа. Её складки недовольно затрепетали. — Врываетесь без разрешения в кабинет директора, будите меня, так ещё и требуете от меня несуществующей реликвии! Произвол! — Так, — Гарри разъярённо тряхнул шляпой, чем вызвал у неё негодующие визги и икоту. — Я не буду повторяться, я знаю, что ты - хранитель меча! А у нас по школе ползает освобождённый Василиск! Только меч Годрика может пробить чешую этой твари! — Василиск?! — вскрикнула шляпа так резко и громко, что могла бы сойти за банши. Однако, магия сделала своё дело, и Гарри немедля выудил из поношенной тряпки огромный, тяжелый меч с золотой рукоятью, инкрустированной красными и зелёными рубинами. Том ошарашенно глазел на считавшийся сказкой артефакт. — Так, ты, — Поттер вдруг повернулся к нему и на секунду замер, пока его глаза быстро двигались из стороны в сторону за тонкими круглыми очками. Они остановились, заметив искомое, и волшебник подался вперёд к одному из стеллажей. Он достал оттуда какой-то странный предмет на цепочке и бросил его Риддлу. — Это маховик времени. Используй его при крайней необходимости. Главное, помни, тебе нельзя встречаться с самим собой в прошлом, если ты туда вернешься. Как только маховик оказался у него в руках, Том тут же узнал его из одной из книг, что они проходили на факультативных занятиях. Он хотел спросить, зачем ему может понадобиться путешествие в прошлое, но не успел, так как Поттер уже схватил его за воротник и поволок вон из кабинета и вниз на второй этаж. Десять минут спустя в кабинет поднялись смеющиеся между собой Диппет и Дамблдор. — Нет, Альбус, ну серьёзно, я готов поставить деньги на то, что Слагхорн подрабатывает на ярмарке. Зелья для потенции и уменьшения носа? Никому другому такое и в голову прийти не могло, ха! — Неужели вы такого плохого мнения о… — Дамблдор осёкся, переступив порог и увидев валяющуюся на полу шляпу. Почувствовав присутствие магов, она тут же ожила и завизжала. — Тревога! Трево-о-га-а! В школе Васили-и-иск! Поттер отнял у меня меч Гриффиндо-о-ора и собирается уби-и-ить зме-е-я-я! Трево-о-о-ога! На мгновение застывшие, потрясённые волшебники тут же повернули вспять. — Армандо, вы предупредите остальных учителей и завхоза, что детей необходимо держать на улице, а я отыщу мистера Поттера и попытаюсь ему помочь! — Берегите себя, Альбус! Маги разбежались в разные стороны. В пустой школе повисла гробовая тишина.

***

К счастью, волшебники с портретов в восточном крыле находились на своих местах и указали Дамблдору верный путь, предупредив его о том, что Поттера сопровождал юный Риддл. Старый волшебник торопливо летел к туалету на втором этаже, старательно отгоняя от себя мысли о том, что вопреки его предупреждениям, вопреки его надеждам на способности Гарри, его опасения сбылись. Но сейчас было не время показывать пальцем и искать виноватых. С порывом ветра он влетел в заброшенную уборную, посреди которой зияла чёрная дыра - тайный ход в подземные владения Слизерина. Дамблдор всегда знал, что они реальны, но никогда и представить себе не мог, что они находятся прямо у них под носом. Недолго думая, и послав патронус с сообщением Диппету, декан Гриффиндора бросился прямо во тьму тоннеля и приземлился на груду костей мелких животных и крыс. Вдали послышались крики, на их звуки Дамблдор и побежал, держа зажженную палочку высоко над головой. Он только надеялся, что оба волшебника живы, что он успеет. И как только Поттер догадался, что меч хранится в Шляпе? Маг ворвался в зал, когда было уже слишком поздно помогать. В зеленом свете факелов, полыхающих на высоких колоннах сводчатого зала, огромная вздыбленная на кольцах змея висела на мече Гриффиндора, пронзившего её раскрытую пасть. Меч держал Поттер, обездвиженный одним из клыков Василиска, который впился в его плечо. Мгновение спустя он с тихим стоном опустился на колени - его ослабевшее от яда тело не могло вынести веса чудища, и он повалился на спину, а голова змеи упала на него и придавила к земле. От удара он содрогнулся и изо рта его брызнула кровь. — Нет, нет! Мистер Поттер! Нет! Только не это! — Том бросился к нему, не помня себя. Всё произошло так быстро, он глазом моргнуть не успел, как всё кончилось. Но Гарри не мог погибнуть, нет, он ведь победил Василиска, он ведь был самым сильным и смелым волшебником, которого Том знал. Такие люди просто не могли умирать! — Нет! Мистер Поттер, пожалуйста! Он заключил белое, как снег лицо учителя в свои ладони, хлопал по нему, но Поттер не открывал глаза, только хрипел и давился собственной кровью, которая текла изо рта, из носа. Внутренности Тома похолодели, он впал в ступор. Он не понимал, что ему делать, никто ещё никогда не умирал у него на руках, и ощущение ускользающей жизни было не просто устрашающим. Оно было убийственным. Ему было больно, словно кто-то вонзил в его сердце нож. Глаза и горло щипало, он кашлял и давился, и сквозь слезы и сопли звал Поттера по имени, тряс его, кричал ему в окаменевшее лицо, но ничего не помогало. Он не слышал ни Дамблдора, ни прибежавших Дипетта, Слагхорна и Флитвика, он не давал им оттащить себя от теперь уже тела своего опекуна. Как мог еще недавно дышащий и улыбающийся человек превратиться в объект, в вещь? Кусок плоти, больше похожий на пластиковый манекен в витрине магазина. Маги силой оттащили его. Он сопротивлялся, вырывался из их рук, не отрывая глаз от трупа. — Всё кончено, Том! Он мёртв, — пытался урезонить его Дамблдор. Но подросток был недосягаем, он оказался в ловушке собственного горя. Не видя другого выхода, декан влепил ему пощёчину. — Том, очнись! Обескураженный, Риддл наконец-то взглянул на него, но голубые глаза его по-прежнему были пустыми, безжизненными. Дамблдор сжал его ладони в своих, но они были холоднее льда и утратили всякую гибкость, словно окоченели, совсем как в скором времени окоченеет труп Гарри. — Том, — тихо, но с нажимом произнёс Дамблдор, сжав его лицо в своих ладонях, — ты должен сконцентрировать всё своё внимание на моём голосе и внимательно послушать, что я тебе сейчас скажу. Том, слышавший его будто сквозь глухую стену, едва заметно пошевелил головой, но взгляд его был направлен на тело Поттера, вокруг которого стояли учителя. Флитвик и Слагхорн аккуратно отодвинули труп змея и подняли тело коллеги на волшебные, сами по себе парящие в воздухе носилки. Другие волшебники плакали, обнимая друг друга и то и дело указывали на Поттера или касались его рук. Том думал о том, что магглам такие носилки очень пригодились бы на войне, они ведь очень удобные. Потом он подумал, что, возможно, ему сейчас тоже не помешают носилки, потому что тело его начало медленно оседать под грузом какой-то невидимой тяжести, которая тянула его к земле, словно привязанный к шее булыжник тянет утопленника на дно. — Нет-нет, Том, сейчас не время падать в обморок, — Дамблдор резво подхватил его подмышки и, прижав к себе, оттащил в сторону. Прислонив подростка к колонне, он силой мысли сотворил в воздухе стакан с водой и вложил его в руку юному колдуну. — Том, я знаю, что ты меня слышишь. Мистер Поттер мёртв. И ты с этим уже ничего не можешь поделать. Что ты можешь сделать, однако, это сказать мне правду здесь и сейчас, чтобы я мог тебя защитить. Никто не хочет твоей казни, больше всего я. Время сейчас очень дорого, вот-вот придут Авроры. Мы будем говорить за тебя, представлять твои интересы, как твои опекуны, поэтому мне необходимо услышать от тебя всю правду. Сейчас. Время скорбеть у тебя будет потом. Том не собирался концентрироваться на его словах. Он сжимал в руке холодный стакан и думал о том, что он убил Поттера. Он убил единственного близкого и дорогого ему человека. Уничтожил весь тот мир, который он открыл для себя через него. Не стало Поттера - не стало смысла жизни. Какая теперь разница, что есть правда, а что есть ложь? Он убил Поттера и теперь уже ничего не может с этим поделать... «Это маховик времени. Используй его при крайней необходимости.» Эти слова вдруг прозвучали в его голове таким громким эхом, что он невольно дернулся от неожиданности. Вот что тянуло его к земле, словно камень. Свободной рукой Том схватился за маховик, висевший на его шее, а стакан резко толкнул декану в грудь, отчего тот опешил и от удивления попятился. — Том… Том..? — Дамблдор заметил цепочку на шее быстро уходящего в тень галереи волшебника. Ему понадобилось несколько долей секунды, чтобы догадаться, что намеревается сделать Риддл, но ровно столько же времени понадобилось последнему, чтобы провернуть заводной механизм несколько раз. — Том, ты не знаешь, что ты делаешь! Остановись! Риддл растворился в воздухе, словно его никогда здесь не было. С тяжелым, полным изнеможения вздохом Дамблдор щёлкнул пальцами, чтобы испарить стакан и, качая головой, присоединился к своим коллегам, которые уже маленькой процессией следовали за уплывающим по воздуху телом погибшего волшебника. Остаётся надеяться, думал Дамблдор, что план Риддла сработает и он успеет остановить самого себя, а главное, остаётся надеяться, что это послужит ему уроком на всю жизнь.

***

Гарри недовольно рассматривал мешки под своими глазами в зеркале. Ночи, полные страсти очень плохо сказывались на его жизненном ритме и работоспособности. Это всё было, конечно, здорово, что его организм работал без нареканий, и потенция его была на высоте, но… Эти безумные сексуальные похождения с Риддлом во сне должны были закончиться. Его прекрасно устраивала жизнь холостяка и компания проституток Хогсмида, ему не на что было жаловаться, так что эти странные фантазии были точно лишними. Гарри чувствовал, что начинает сходить с ума. Он не озабоченный, но кажется, что он готов запрыгнуть на Риддла сию же минуту. Если негодник сейчас постучит к нему в дверь и предложит развлечься, он не может гарантировать, что откажется. От одной только мысли об этом, у Гарри волосы на затылке встали дыбом. Кошмар! Нет, ему определенно стоило поговорить с мальчишкой об этом. Вся эта чертовщина была крайне неестественной, кто-то его проклял… Тут в дверь постучали, а Гарри вздрогнул, вдруг подумав, что это Риддл пришел его соблазнять. Но он тут же отогнал от себя эту мысль и, нервно смеясь, с сарказмом погрозил пальцем своему отражению. Стук повторился. Гарри поспешил накинуть рубашку и прошел к двери. — Да-да? — он вышел на порог и оказался нос к носу с Риддлом. Подросток, белый как смерть, таращился на него с выражением абсолютного неверия на лице. Его глаза были раскрыты так широко, что можно было видеть набухшие красные сосуды и внутреннюю розовую сторону век. — Э-э… Том? Что с тобой, ты словно призрака увидел? — нервно спросил он и тут же сам рассмеялся своей плоской шутке. Ведь они видели призраков в Хогвартсе каждый день. — Живой… — только и смог прошептать в ответ Том, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не броситься на шею как всегда взъерошенному, такому прекрасному, замечательному, дражайшему Поттеру, который догадался дать ему маховик… Всего несколько минут назад он держал его, харкающего кровью, и ловил его последние вдохи. И вот он целый и невредимый стоит перед ним. У Тома побежали мурашки по коже от счастья, ни с чем несравнимого восторга и одновременно ужаса. Ужаса оттого, что по его вине всего через несколько часов Поттер умрёт. Магия была несравненным чудом, но она могла одновременно принести и величайшее счастье, и величайшее горе. Только сейчас Том это понял, от чего его затошнило. — Что? — не расслышал Гарри. Присмотревшись к подростку, он заметил, что тот не просто удивлен и бледен, но напуган. Одежда помята и порвана в некоторых местах, обычно идеально зализанные волосы всклокочены и растрепаны, под опухшими от слёз глазами лежат глубокие тени, а губы дрожат. — Том, ты в порядке? — Мистер Поттер, я… — начал он сипло, но голос не слушался его. Том помотал головой, неровно дыша и протиснулся мимо преподавателя в его покои. Он подошёл к письменному столу и, взяв пергамент и перо, принялся сочинять письмо. — Мне очень нужна ваша помощь, Мистер Поттер, — наконец прохрипел он. — Да, проходи, располагайся, я всегда готов принимать гостей в семь утра в субботу, — махнул рукой Гарри, фыркнув. Но сарказм его был неуместен, да и он прекрасно видел, что с Риддлом что-то случилось. У него похолодели руки. — Я всегда готов помочь, ты же знаешь. Но разве это не могло подождать до нашего факультатива? Он ведь начнется уже через два часа. Я понимаю, что вы, ребята, хотите побыстрее попасть в Хогсмид на ярмарку, но мы уже откладывали наше прошлое занятие по той же причине, и в итоге много времени теряется… — Он понял, что Риддл его не слушает, но сосредоточено и очень быстро пишет. Гарри умолк и, скрестив руки на груди, выжидающе уставился на подростка. Тот нагло влез в ящик стола за конвертом и запечатал в него письмо, после чего наложил на него чары секретности и дрожащей рукой протянул его Гарри, нервно облизывая свои синие, покрывшиеся коркой губы. — Не хочешь объяснить, что происходит? — Гарри взял конверт и тревожно сжал руку Риддла в своей. — Мистер Поттер, — Том сглотнул ком в горле и, подойдя близко-близко, почти вплотную, не мигая уставился в его зеленые глаза. — Мистер Поттер, я прошу вас через час, ровно в восемь пятнадцать встретить меня на втором этаже у рыцарских лат Ланселота и передать мне это письмо. Я должен прочесть его при вас, проследите, чтобы я обязательно его прочел, но, умоляю, не задавайте никаких вопросов. Он сильно сжал руку волшебника в своей и вновь подавил в себе желание броситься в его объятия и разрыдаться на его плече. Он ещё успеет это сделать. Гарри молча смотрел в голубые глаза, чувствуя, как нутро его холодеет и сжимается. Не надо было быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться, что происходит. Через час он встретит другого Риддла, из другого времени. На втором этаже. Он открыл было рот, чтобы спросить, как много будет жертв, но Риддл прижал к его губам холодные пальцы и лишь молча помотал головой. — Пожалуйста, помогите мне, Мистер Поттер, — прошептал Том, чувствуя, как предательски дрожат слёзы на глазах. Он отстранился и повернулся к двери. — Но не задавайте вопросов. Умоляю вас. — Хорошо. — Гарри посмотрел ему вслед и долго ещё смотрел в пустой проём распахнутой двери. Из окна коридора лился яркий солнечный свет, преломляясь и играя разными цветами стекол витража. Где-то вдали слышался смех рано проснувшихся студентов.

***

Том затаился в нише за гобеленом у входа в башню директора. Ему необходимо было вернуть маховик назад на его законное место. Диппет вот-вот должен был спуститься на завтрак. Том ждал, зажимая рот рукой и пытался подавить нахлынувшую на него истерику. Поттер давал убивать ему раненных насекомых и больных животных разными магическими способами, но то были милосердные смерти. Но держать в руках умирающего человека, нет, умирающего Поттера было чем-то за гранью всего самого злого в этом мире. Зажмурившись от боли и содрогаясь от сдавленных рыданий, Том опустился на пол и тихо заплакал, дав волю чувствам. Он монстр, что бы там Поттер ни говорил. Он - монстр, он - Василиск в человеческой шкуре, он убивает и разрушает всё, к чему прикасается. Он урод, урод, урод, чудовище… Видения из приюта, бросающих в него камни детей смешались с воспоминаниями о походе в кино, поездке на машине и вечерах, проведённых с Поттером за работой и учёбой. Привыкший проецировать свою ненависть на других, Том впервые за долгое время ненавидел самого себя, ненавидел так сильно, что у него жутко разболелась голова, а из носа потекла кровь. Он рассеянно размазал её по лицу рукавом, истерично всхлипывая. Он готов был наложить на самого себя Круциатус, лишь бы перестать испытывать эту ужасную боль. Образ мертвого Поттера стоял перед его глазами и упорно не хотел исчезать. Он знал, что он виноват, он знал, что он монстр, чудовище, мерзкое дьявольское отродье… В этот момент Диппет, насвистывая под нос, спустился по винтовой лестнице и торопливо зашаркал в направлении Большого Зала. Том понимал, что медлить никак нельзя, и поспешил юркнуть в кабинет, пока гаргулья не развернула и не заблокировала вход. Войдя в комнату, он нервно огляделся, всё ещё слабо веря тому, что сумел вернуться во времени и предупредить катастрофу. Шляпа мирно сопела на своём привычном месте, как сопели и портреты на стенах. С трудом передвигая ноги, тяжелевшие с каждым шагом, словно налитые свинцом, Том подошёл к дальнему стеллажу со стеклянными створками и, распахнув одну из них, достал из кармана мантии маховик и неуклюже водрузил его обратно на мягкую подушку, на которой он до этого лежал. Закрыв дверцу, Том с тяжёлым вздохом оперся о неё лбом, не в силах больше двигаться. Его трясло с такой силой, что стекло, к которому он прижимался, дрожало и тихо звенело. — Хорошо, что ты возвращаешь вещи на место, после того, как без спросу их одолжил, Том, — послышался за его спиной голос Дамблдора. С сердцем, упавшим в пятки, Том медленно обернулся к декану, который вышел из боковой комнаты, где хранились бумаги и архивы выпускников. Волшебник, также не ожидавший встретить кого-то в кабинете директора так рано, стоял в домашнем халате в цветочек, держа под мышкой толстую стопку папок. На голове его красовался ночной колпак. Если бы Том был в другой ситуации, он бы непременно рассмеялся. Сейчас же ему было не до смеха. Он попытался поздороваться с деканом, сделал шаг в его сторону и внезапно весь мир вокруг него почернел, и он упал на пол. Том очнулся легко, трижды моргнув, словно и не спал вовсе. Высокие своды больничного крыла были озарены солнцем, по перекрытиям бегали солнечные зайчики. За его спиной шуршал снег за окном, тень от падающих снежинок иногда перебивала игру света. Том вздохнул и вновь закрыл глаза. Кто-то сел на край его кровати, но он сделал вид, что не заметил этого. Теплая ладонь накрыла его руку, безвольно лежащую поверх покрывала. — Я знаю что ты не спишь, Том. Поттер. Живой. Значит, передал письмо и всё получилось. Ему удалось повернуть время вспять. Волна облегчения окатила его с такой силой, что Том не смог сдержать стона. Однако, ему было страшно и стыдно посмотреть на своего опекуна, потому он лишь сильнее сжал веки. Гарри ласково похлопал его по руке и пересел в кресло рядом с койкой. Он так и не знал, что же произошло, но прекрасно понимал, что Риддл натворил что-то совершенно ужасное, из-за чего вынужден был вернуться во времени. Последние три дня, что он был в отключке, Гарри не сидел у его постели, но доказывал Дамблдору, что раз мальчишка воспользовался маховиком, раз он вернулся во времени, значит он осознал всю тяжесть совершенного им проступка и заслуживает веры и второго шанса. Дамблдор сомневался, что угрызения совести заставили Риддла вернуться, и считал, что своим возвращением он скрыл тяжкое преступление, за которое попался с поличным. Но ни он, ни Гарри не знали всей правды, потому могли лишь остаться каждый при своей точке зрения. И сейчас, пока Гарри сидел у его постели и смотрел на всё ещё бледное, осунувшееся лицо своего подопечного, он не мог не гадать, что же произошло. Он возвращался к ошарашенному, неверящему взгляду Риддла и всё больше склонялся к мысли, что скорее всего случилось что-то именно с ним самим. И мысль эта вызывала у него невеселый смех. Разве не парадоксально, что он вернулся во времени, чтобы спасти Риддла, а тот в свою очередь обратил время вспять, чтобы спасти его? Сколько ещё раз им обоим потребуется прибегнуть к временной магии? Это ведь никогда не кончится… Гарри тяжело вздохнул и устало потёр лицо руками. Кажется, он уже успел постареть лет на десять. — Простите меня, пожалуйста, Мистер Поттер, — вдруг прошептал Риддл. Гарри поднял голову и встретился с ним взглядом. Грустные голубые глаза были полны слёз. — За что я должен тебя простить? — За то, что я - чудовище, — едва слышно пролепетал он и отвернулся, уставившись в потолок. По его щеке скатилась слеза. Гарри, не выносящий вида слёз, поспешил подсесть ближе и утереть лицо подростка своей рукой. — Ты не чудовище, Том, — вздохнул он. — Ты просто ошибся. Риддл, шмыгнув носом, пристально на него посмотрел, но не сказал ни слова. Его губы были плотно сжаты, а глаза подрагивали, едва заметно двигаясь из стороны в сторону, словно высматривая что-то в глазах Гарри. Они долго ещё смотрели так друг на друга. Солнце скрылось из виду, в больничном крыле зажгли свечи, а Гарри всё ещё сидел подле подростка. — Меня ведь исключат из школы, да? Я украл маховик из кабинета директора, Дамблдор поймал меня с поличным, — Том, наконец, решился задать волнующие его вопросы. — Вы от меня откажетесь, после того, что я натворил… — С чего ты это всё взял? — Гарри укоризненно покачал головой. — Том, я ведь даже не знаю, что именно ты сделал. А Дамблдор никому кроме меня про маховик не рассказал. Никто тебя не отчислит, и я от тебя не откажусь, ну. — Как вы можете так хорошо ко мне относиться после этого всего? — чуть не плача спросил Том, задыхаясь от благодарности и страшной вины. — Почему продолжаете мне верить, не зная даже, что произошло? — Том, — Гарри посмотрел на него со всей серьёзностью и, хмурясь, сжал его руку в своих ладонях. — Как ты не понимаешь, что между мной и тобой есть только одна разница, и она заключается как раз в этом? Я готов простить тебя хоть сто раз, потому что я верю в тебя, я верю в добро в тебе, а ты - нет. Ты не веришь ни в себя, ни в других, и шанса ты не даешь ни окружающим, ни самому себе. Ты веришь лишь в то, что ты от рождения, от какого-то там дьявола плохой и ведешь себя соответственно этому своему верованию. И тем самым ты делаешь его истинным. А мне моё сердце подсказывает, что в каждом из нас есть от рождения добро, просто за него надо бороться и держаться - и эта борьба куда сложнее, чем кажется. Том в ответ сжал руки Поттера, не в силах ничего ему ответить. Слёзы вновь градом потекли по его щекам. И Поттер вновь вытер их, грустно, но по-доброму улыбаясь. В приюте их учили, что ангелы-хранители приходят на выручку тем, кто верит в Христа. Том ни в какого бога не верил, однако, свой ангел-хранитель у него появился, и им был Поттер. Его сердце ныло от какой-то светлой тоски, от какого-то странного, неведомого ему доселе чувства, пока он смотрел в зелёные глаза. Медсестра нарушила идиллию их очень интимного и почти божественного контакта и погнала Поттера прочь, а Тому на кровать водрузила поднос с едой и стояла у него над душой, пока он всё не съел. Сонный от лекарств он до самой последней минуты ждал, что Поттер вернётся, прокрадётся обратно, чтобы посидеть с ним ещё хоть немного, но природа и магия взяли своё. Том вновь отключился.

***

Отсутствие Риддла на уроках вплоть до самых каникул объяснили его заражением Драконьей Оспой. Он же просто спал сутками напролёт - от пережитого шока его тело и магия совершенно ослабли и вошли в некое подобие стазиса, из которого трудно было их вывести. Но время, как известно, лечит. Двадцать третьего декабря Гарри принял подростка от медсестры, вручил ему его саквояж и проводил до станции в Хогсмиде. На зимние каникулы они не оставались в замке, а возвращались к Блэкам по настоянию Поллукса. Он хотел устроить большой семейный праздник на Рождество и хотел, чтобы и подопечный Гарри обязательно принял в нём участие. Гарри решил, что смена обстановки Риддлу не помешает, да и поискать решение своей проблеме эротических снов в библиотеке он тоже очень хотел. Том же не мог поверить своему счастью и удаче: ему доведётся отметить самое настоящее Рождество по-человечески, с ёлкой, с подарками, в окружении принимающих его настоящего людей, вместе с Поттером… Василиск, Тайная Комната, это всё осталось позади, в его ночном кошмаре. Он поклялся сам себе, что больше никогда туда не спустится и не станет применять к Поттеру никаких приворотов. С него хватило ужасов на целую жизнь. В возрасте почти семнадцати лет он уже мог похвастаться двумя седыми прядями в волосах. В первую же ночь в доме на Гриммо Том прокрался в спальню Гарри и подбросил ему в сундук злополучную книгу. Она ему больше была не нужна. Тем более, что он запомнил её всю наизусть - придет ещё время применить несколько фокусов и зелий из неё, но не на Поттере. Больше никаких опытов, потерять его второй раз Том просто не мог. Он знал, что не переживет этого. В доме же царила предпраздничная суета. Ирма поставила цель приготовить самый сногсшибательный рождественский обед, который, конечно, был не маггловским по своей традиции, а языческим - это был обед в честь солнцестояния. Сам ритуал проводился двадцать второго декабря, а двадцать пятого собирались семьями и обменивались сплетнями. В этом году Блэки собирались у Поллукса. Дом блестел, всё стояло чуть ли не по линейкам, а прикасаться к начищенным ручкам, рамам и столовым приборам запрещалось под страхом смерти. Том вместе с Вальбургой и Альфардом помогал украшать дом и несколько ёлок старинными красивыми украшениями, которые передавались по наследству, как драгоценности. Так же, как и Гарри, древняя магия дома и рода заряжала его энергией, и уже в Рождество он почти полностью оправился и восстановил силы. Рождественским утром Поллукс позвал Гарри к себе в кабинет и, удостоверившись, что вокруг никого нет, а подслушивающие картины, двери и окна заблокированы чарами, он усадил своего племянника напротив себя и деловито сообщил ему о том, что очень в нём разочарован. — Что ты имеешь в виду? — рассмеялся Гарри, искренне не понимая, о чем толкует колдун. — Гарри, Гарри, Гарри, — почти нараспев повторил Поллукс, закидывая ногу на ногу и набивая трубку, — не строй из себя дурачка. Ты намеренно утаил от меня истинное происхождение Тома, не так ли? А я-то думаю, почему ты так воспылал сердцем к сироте из приюта… — Он пару раз причмокнул, раскуривая трубку. Гарри же улыбаться перестал. — В общем, Вальбурга мне нашептала на ушко, что Том-то наш не грязнокровка, а последний наследник самого Слизерина. И как долго ты собирался утаивать от меня эту информацию? — Я не понимаю, какое отношение эта информация к тебе вообще имеет, — процедил Гарри. Его дядя самодовольно улыбнулся, выпустив тройное кольцо дыма. — Гарри, кровь Слизерина куда дороже и ценнее всего моего имущества, моей собственной крови, — сипло усмехнулся он, прижимая усыпанную перстнями ладонь к груди. — Вместо того, чтобы выдавать Вальбургу за Ориона, я лучше выдам её замуж за наследника величайшего рода, тем более, что она его хочет! Ты представляешь, какие у них получатся дети? Какая в род войдет магия? Я не говорю сейчас про статус и престиж, я говорю про будущее наших потомков. Они будут здоровее, потому что кровь разбавится, и они будут могущественнее, чем кто-либо ещё. Как глава рода я не могу просто так взять и упустить такую возможность… — Поллукс, — Гарри поспешил остановить его поток мыслей, — ни о каком замужестве речи быть пока не может. Я не зря его приютил, да, именно из-за того, кто он есть, и скрывал я это тоже по серьёзным причинам. — Ну тогда поясни, будь добр! — Поллукс подался вперед, зажав трубку между зубов. Выражение лица его было недовольное. Но Гарри он доверял, как никому, потому готов был выслушать его и прислушаться к нему. Гарри же тяжело вздохнул, взъерошив волосы, и откинулся назад в кресле, устало покачивая головой. Непонятно, на что он надеялся. Рано или поздно ему пришлось бы рассказать Поллуксу эту правду. Наверное, он надеялся, что сможет отсрочить этот момент ещё лет эдак на двадцать… — Хорошо. Помнишь, я говорил тебе, что в моем времени случилась вторая магическая война? — Из-за которой осудили и посадили в тюрьму твоего отца - моего внука, да, — Поллукс кивнул головой, внимательно глядя на волшебника. — Том Риддл, — почему-то слова с трудом выходили из его рта, его голос вдруг резко сел и охрип. Гарри набрал побольше воздуха в легкие. — Том Риддл стал вторым Гриндевальдом, нет, он стал в десять раз хуже. Он убил мою мать, из-за него погибла Вальбурга и оба её сына. Сириуса - моего отца и твоего внука - убила его собственная двоюродная сестра, которая была приспешницей Риддла. Он убил множество моих друзей, я охотился за ним годами и в итоге умер, чтобы убить его… Как я воскрес - это долгая история, которую я тебе никогда не расскажу, даже не спрашивай. Но факт остаётся фактом: пока я полностью не перепишу его жизнь так, чтобы обезопасить наше будущее, Вальбургу к нему подпускать нельзя. Гарри судорожно выдохнул и утёр слезящиеся глаза. Смерть Сириуса всё ещё была слишком болезненным для него воспоминанием. Он посмотрел на потолок, чтобы заставить слёзы уйти, а Поллукс смотрел в пол, хмурясь и пожёвывая трубку. — Вот оно что, — произнёс он глухо, почти безжизненно. Он поднял взгляд на бледного и опустошенного Гарри. — Значит, ты надеешься его починить..? — Ключевое слово: надеюсь. Прости, Поллукс, я понимаю, что привел его в твой дом, не сказав о нём всей правды, но я просто не мог поступить иначе. Он должен научиться быть человеком, он должен научиться ценить жизнь и уважать жизнь и окружающих его людей… В противном случае, всё вновь повторится и я... — Гарри, это и твой дом тоже, — прервал его Поллукс. — И ты всё абсолютно правильно сделал. Такой человек как Риддл должен всегда быть под присмотром… Мне просто трудно представить себе, что этот мальчик может стать кем-то хуже Гриндевальда… С другой стороны, кому как не мне знать, что такое обманчивая внешность, зло и чёрная магия… В тихом омуте, говорят... Блэк встал и подошёл к окну. Оно выходило в заснеженный двор, где дети вешали гирлянды. Альфард бросил в Риддла снежок, тот немедля ответил, и вот уже секунду спустя оба подростка в компании Вальбурги устроили мощную перестрелку с применением магии. Раскрасневшийся и счастливый Риддл шутливо дрался с детьми и даже позволил Вальбурге украсть у него мимолётный поцелуй. — И он действительно наследник? — спросил он задумчиво. Гарри подошёл к нему и тоже посмотрел на подростка. — Без сомнений. Он змееуст, и он нашёл Тайную Комнату. — На полный удивления взгляд колдуна Гарри помотал головой. — Нет, всё обошлось, никто ничего не знает кроме меня. Он может изменить свою судьбу, Поллукс. Я в этом уверен. Просто ему нужна помощь. Его всю жизнь уверяли в том, что он монстр, чудовище, недостойный счастья урод. Поэтому погибла моя мать, погиб мой отец, погиб весь твой род… Если мы докажем ему, что он человек, что его ценят и любят, что он может ценить и любить в ответ, мы получим не психопата и тирана, а могущественного мага, который будет отстаивать ценности тёмной стороны, но не будет при этом рушить чужие жизни. — Я хочу, чтобы моя дочь вышла замуж именно за такого человека, Гарри, — абсолютно серьёзно, даже властно заявил Поллукс, многозначно на него глядя. — Скажи, что я могу сделать, чтобы этого добиться? Деньги, связи, влияние - я готов использовать ради этого всё, что угодно. — Пока твоей доброты, твоего расположения будет достаточно, — Гарри с благодарностью похлопал его по плечу. Конечно, у Блэка всегда будут свои корыстные мотивы помогать ему в его начинаниях, но он был не против. — Если ты готов подождать, если Вальбурга готова подождать, и если сам Том захочет стать частью твоей семьи, то совместными усилиями, я уверен, мы сможем этого добиться. Если Том женится на Вальбурге, то у неё никогда не родится Сириус. Гарри это прекрасно понимал. С другой стороны, если бы у Тома появилась своя семья, свои дети - возможно, это сделало бы его более отзывчивым, милосердным? Гарри невольно вспомнил Люциуса Малфоя, который совершал ужасные злодеяния, но не потому, что они приносили ему наслаждение, а потому, что от этого зависела сохранность семьи. В конце концов, он оставил Волдеморта, выбрав свою семью. Не мог же Том быть хуже Люциуса? А может быть Сириусу и не суждено было родиться… Может, если Вальбурга выйдет за Тома, у них действительно родятся более здоровые, более счастливые дети? Гарри желал Блэкам и Тому только счастья. Если получится сделать его частью своей семьи - тем лучше. — Я верю в тебя, Гарри, — Поллукс тоже похлопал его по плечу. — Я верю в нас. Вечером в доме было многолюдно и очень шумно. Играла музыка, шуршали юбки, шуршали ёлки, звенели колокольчики, а в большой столовой за стеной кто-то постоянно стонал. Том никогда не видел столько тёмных волшебников в одном месте, да ещё и настолько похожих друг на друга. Было тут и много детей дошкольного возраста, были и слизеринцы, напрямую или не очень связанные с родом Блэков. В воздухе пахло сладостями, свечами, дорогим парфюмом и палёной плотью - кто-то из детей пытался поджечь ногу тролля при входе. Атмосфера царила самая что ни на есть дружелюбная и умиротворённая. Все активно сплетничали и обсуждали друг друга, насмехались над магглами и Гриндевальдом, бесконечно пили шампанское и с восторгом рассматривали Тома, словно заморскую диковину. Поначалу его это напрягло и даже немного разозлило, но Поллукс отвёл его в сторону и объяснил, что ничего плохого в этом нет, просто Блэки никогда не видели сирот, и никогда не встречали выросших в мире магглов колдунов. Для них Том - это не повод для смеха, а повод для восхищения. После обеда, действительно, многие начали подходить к нему с вопросами о его жизни и с вниманием и сочувствием слушали его рассказы. Они активно поддерживали его неприязнь к магглам, возмущались условиями его приюта, политикой Хогвартса и тем, что его, бедняжку, не спасли раньше, и не понимали почему он не обратился за помощью к своим одноклассникам. Тому такое внимание очень понравилось, он даже вошёл во вкус. Поллуксу и особенно Ирме такое внимание нравилось вдвойне, ведь их активно хвалили за то, что они протянули руку помощи бедняжке, который оказался ещё и красивым, и талантливым, многообещающим колдуном. Гарри, оставив Риддла на растерзание голодным до свежей крови Блэкам, весь вечер провел в компании Дореи и Карлуса, и нескольких Поттеров, отважившихся посетить цитадель чёрной магии всея Лондона. Все отлично проводили время, алкоголь лился рекой, в какой-то момент наливать начали даже детям. Потом кто-то потребовал танцев, и до полуночи дом ходил ходуном. Только к двум часам ночи большинство гостей разошлись, а кого-то и насильно выпроводили. Размякший от бокала вина Том украдкой подсматривал, как Поттер провожает своих родителей. Сходство волшебника с его матерью было столь очевидным, столь поразительным, что он невольно позавидовал своему опекуну. Видеть своих родителей, иметь возможность общаться с ними, держать их за руку, смотреть в их лица, как в зеркало - у него этого не было, но ему очень этого хотелось. Раздражённый, угнетенный, он ушёл в спальню, не пожелав никому спокойной ночи. Однако, не лёг спать, а просто уселся на кровати и уставился в черноту за окном. Альфард ещё до танцев уснул где-то в кухне, и в комнате было пусто и очень тихо. Закрыв глаза, Том представил себя в приюте. Как он сидит на жесткой, скрипучей кушетке и смотрит в окно, за которым то и дело отражаются снопы искр - лондонские фейерверки. Скрип двери в спальню он принял за скрип кушетки и дёрнулся от страха, что Хогвартс, Блэки и всё это свалившееся на него счастье были лишь плодом его воображения, жестоким сном. Но это был Гарри. Он присел рядом с ним на кровать и вопросительно на него уставился. Едва переведя дух, Том растерянно ему улыбнулся. — Я тебя напугал? Прости, — Гарри смутился. От него пахло вином, и глаза его блестели сильнее обычного. Он был совсем капельку пьян. — Ничего, Мистер Поттер, я просто задумался и, наверное, задремал… — Том развернулся к волшебнику и, взяв себя в руки, окончательно успокоился и расслабился. — После того как весь вечер рассказываешь про приют сто раз подряд, трудно потом не предаться воспоминаниям о нём. — Приятно было, да, когда они все охали и ахали, и жалели тебя? — усмехнулся Гарри и рассмеялся в голос, когда Риддл игриво толкнул его в плечо. — Ладно, ладно, я заткнулся! Я пришёл-то зачем… Поттер вытащил из кармана брюк небольшой свёрток, перевязанный чёрным бантом, и с улыбкой вручил его Тому. — Подарок? — он не мог сдержать ответной лучезарной улыбки. — Но ведь меня сегодня уже завалили подарками… — То было всё от Блэков. Они меры не знают, а я там всего пару коробок положил...— Гарри махнул рукой. Потом, заговорчески подмигнув, легонько толкнул руку Риддла, подначивая открыть свёрток. — Это мой подарок тебе на день рождения. Хочу подарить его заранее, потому что планирую тридцать первого на весь день тебя забрать в путешествие. Думаю, на Рождество его открыть всё равно считается, разве нет? — Подарок на день рождения, — благоговейно выдохнул Том и поспешил развязать ленту. В несколько слоёв бумаги был завернут медальон овальной формы. Озадаченный, Том зажёг прикроватную лампу и ахнул, узнав в нём медальон Слизерина, который он перерисовывал из библиотечной книги. — Мистер Поттер! Но… Как?! И почему… Он осёкся. Поттер смотрел на него серьёзно и трезво. Затем он поднял руку и погладил его по голове, грустно улыбаясь. — Ты хочешь найти свою семью, свои корни… Я знаю, что ты потомок Слизерина, Том. Глупо это скрывать и ходить вокруг да около этого вопроса. И я знаю, что ты хочешь, чтобы я помог тебе найти твоих родных. И я помогу, не сомневайся в этом. Но я прошу тебя не спешить с поисками. А пока пусть у тебя будет этот медальон - он твой по праву. — Откуда вы знаете, что я - Слизерин? — Том спрашивал просто из любопытства. Ему было очень приятно знать, что Поттер хочет помочь ему, что он ценит его происхождение и даже пошёл так далеко, что отыскал его родовое сокровище. — Вальбурга подслушала, как Дамблдор рассказывал это мне и рассказала Поллуксу, а Поллукс рассказал об этом мне, — Гарри театрально закатил глаза, и пожал плечами, саркастично улыбаясь. — Короче, все всё знают. — Вы не злитесь? — он провёл пальцем по выгравированной S и она, подобно змее, начала извиваться под его пальцем. — Что ты его потомок? — Гарри искренне удивился. — Нет, конечно, что ты. В этом нет ничего плохого. Другое дело, что твой род угас очень быстро из-за кровных смешений, как и многие другие древние семьи… Я просто боюсь, что если ты и найдешь своих родных, то они тебя очень сильно разочаруют. Как я уже говорил, не стремись искать тех, кто никогда не пытался найти тебя. — И всё же я предпочёл бы их найти, Мистер Поттер, — задумчиво проговорил Том. — Пусть я разочаруюсь, но я буду точно знать. Неведение сводит меня с ума. Гарри это прекрасно понимал, потому мог лишь вздохнуть и вновь потрепать Риддла по голове. Немного подумав, он взял медальон из рук подростка и надел его ему на шею. Опустив украшение Риддлу на грудь, Гарри невольно провёл по ней рукой, словно разглаживая шелковую рубашку пижамы. — Храни его, Том, и оберегай его от зла. — Обязательно, Мистер Поттер, — прошептал Том, невольно вздрогнув от приятной ласки. Так к нему никто ещё не прикасался. — Гарри, зови меня Гарри, — пробормотал Поттер и, подавшись вперёд, поцеловал его в лоб. — С днем рождения и с Рождеством, — прошептал он и ещё раз поцеловал Риддла, на этот раз в щёку. Он не знал, что на него нашло. Том тоже не знал, но поддался инстинкту и обвил руками шею Поттера, и уткнулся носом в его плечо. Его грудь наполнило всеобъемлющее, волшебное тепло и то самое странное чувство. — Спасибо… Гарри.