Часть 3
19 августа 2016 г., 08:58
Итак… я открыл глаза… Только я все равно не буду вам описывать, что я увидел. Тут и трезвому разобраться, что к чему было непросто. Куда уж мне, с такого-то ерша, да еще на понижение градуса. Пожалуй, это был первый и последний, по крайней мере пока, раз, когда умереть было много легче, чем попытаться что-нибудь понять. Единственное, что я запомнил — белоснежные ноги и кровь. Это все. Сразу после этого видения, я снова отключился, решив, что ничего страшного, обычная «белочка». Бывает.
Поэтому я уступаю место у мольберта Ромке. Пусть он вам все опишет. Во-первых, потому, что он был трезв и разумен, во-вторых, потому, что он все наблюдал со стороны, без моего ужаса и паники, ну и, наконец, в-третьих, потому, что Ромка не соврет не слова, это я субъективен, а ему-то чего? Не он же чуть под суд не пошел.
Ну, что, Роман Дмитриевич, берите кисти и холст, пишите свою картину. Я даже название придумал вашему полотну — «Андрей Жданов и его жертва».
POV Роман Малиновский…
С вечера Палыч так укушался, что просто, как одно парнокопытное животное с пятачком, я еле-еле дотащил его до спальни, отведенной ему. Хорошо еще, что гости к этому моменту уже разъехались и Андрюхиным родителям краснеть не пришлось, разве что перед Воропаевыми. Но тут уж ничего не поделаешь, Кирюшу прихватила мигрень, да такая, что ей срочно дали какой-то анальгетик да отвели в спальню, в гостевое крыло. Ну, и предки ее, понятное дело, тоже остались на ночлег, Кирочка же у нас девочка маленькая, как, скажите на милость, одна в чужом доме ночевать будет? Кроха ведь. Всего-то двадцать четыре годка от роду.
И еще одной вещи я никак в толк взять не мог. Ну, ладно родители за деточку волновались, а Сашка-то с какого перепуга у Ждановых остался, причем невесту на такси домой отправил. Он что, тоже волновался за Кирочку? Так волновался о головной боли сестрички, что плюнул на все приличия? Мне бы, дураку, тогда заподозрить что-то нечистое, а я ни сном ни духом.
Доволок Жданыча до его кровати и пошел к себе в комнату, уж больно спать хотелось. Обратите внимание! Самостоятельно передвигаться Палыч не мог, о его состоянии можно было сказать только одно — труп! Живыми люди с таким количеством промилле в крови не бывают, а уж чтобы они могли перемещаться в пространстве?.. Что я фантаст, что ли? Я пишу только реалистические картины маслом.
Утром, где-то около девяти, меня разбудила Маргарита Рудольфовна.
— Роман, ты не знаешь, где Андрей?
— У себя в комнате, спит.
— Нет его там.
— Этого не может быть. Он еще не мог оклематься, даже если бы в его комнате начался пожар, он бы не проснулся.
— Да уж, устроил мне сыночка юбилей, ничего не скажешь. Неужели нельзя было не напиваться как свинтус?
— Маргарита Рудольфовна, зря вы так. Андрюха вчера спас ваш праздник, рискуя своей молодой и цветущей жизнью. Он сражался вчера, как лев! — я вкратце обрисовал Марго ситуацию, какой она была на самом деле.
— Ромка, прекрати сочинять небылицы. Думаешь, я не знаю, как вы с Андреем «любите» Сашу? Не понятно только за что вы его так ненавидите.
— Маргарита Рудольфовна, я говорю вам чистую правду. Андрюха протрезвеет, спросите у него сколько раз он эту мадам из полиции в Лондоне вытаскивал. И спросите, как она туда попадала.
— Ромочка! Так нужно же Сашеньку предупредить, что девочка пьющая… Бедный мальчик. Он так расстроится. Ромка, а ты мне не врешь? — вдруг спросила она строгим тоном. — Может вы с Андреем снова строите козни Александру? Оставьте его в покое.
— Да за ради Бога, пусть женится на своем ангеле, а мы еще успеем сплясать на могиле Сашкиной репутации.
— Ромочка, не нужно злорадствовать, тебе это не идет. Ладно вставай, пойдем искать Андрея.
Мы обошли почти весь дом, заглядывая в каждую комнату, и уже подумывали поискать Палыча на природе, как из гостевого крыла раздался какой-то шум. Естественно, мы бросились туда. Как оказалось, шумовую завесу создало семейство Воропаевых, столпившееся у двери комнаты Киры, и пытающееся в эту комнату проникнуть. Марго бросилась к друзьям.
— Оленька, что случилось?
— Понятия не имеем. Пошли будить Кирочку, а комната заперта, стучали, стучали… никакого результата.
— Так может, она в саду? — пробормотала тетя Рита, доставая ключи из кармана. — А может, еще спит? Зачем будить девочку?
— А может, ей нехорошо? Маргошенька, открывай двери, мы очень волнуемся.
— Хорошо, хорошо, успокойтесь. — Марго отперла двери и распахнула их.
Первой в комнату заглянула Воропаевская маман. Что тут началось! Крики, визги, слезы, сопли. Конечно же, все ломанулись внутрь, создавая пробку в дверях. Я дождался пока пробка рассосалась и на малой скорости подъехал к дверному проему. Картина, которая предстала моему творческому взору, заслуживала кисти Репина, но за неимением оного, мне самому придется вам все описать. А никуда не денешься — Андрюха просил.
На широкой двухспальной кровати сном праведника похрапывал мой друг, почти с головой укрытый белой простыней с алыми пятнами. На той же кровати, чуть наискосок, можно сказать валетом лежало еще одно тело. Тело Киры Юрьевны Воропаевой. Ноги ее были оголены, и на них резким контрастом с ее белой кожей алели размазанные пятна крови. Она была одета в свое вчерашнее вечернее платье, задранное почти по линию неприличности, но все же прикрывающее все, что не предназначено взгляду постороннего. Платье тоже было в крови.
Если говорить честно, то я вообще ничего не понял, создавалось впечатление, что в этой комнате ночью перерезали горло парочке кур. А иначе откуда столько крови. Ну не Кирюшу же Палыч прирезал? Правильно? Он и нож-то вчера вряд ли мог удержать.
Кира была в глубоком обмороке. Все бросились к ней, а тетя Рита начала тормошить Палыча и выть.
— Андрей, что здесь произошло?
— Юрочка, вызывай скорую. Кирочка без сознания, — подключилась к стенаниям Марго и Воропаевская маман.
Кирочка, видно услышав сквозь глубокий обморок слова своей матери начала слабо шевелиться. А я побежал на кухню, налил холодной воды в стакан, бросил туда пару таблеток аспирина УПСА и, возвратившись, подал стакан в руку пытающегося открыть глаза Палыча. Он выпил воду, открыл глаза, оглядел нас затуманенным взглядом, улыбнулся, повернулся на бок и снова захрапел так и не выпустив пустой стакан из руки.
Меж тем Кира, полностью пришедшая в себя от обморока, тряслась и плакала, и просила не вызывать скорую, потому что это позор. А все крутились возле нее успокаивали и пытались понять, что же произошло.
Я стоял в стороне и очень внимательно следил за всеми вместе и за каждым в отдельности. Например, я заметил, что Сашка вовсе не так потрясен увиденным, как демонстрирует это. Когда он думал, что никто его не видит, он поджимал свои тонкие губы в ядовитой усмешке. Или вот такой момент мне удалось подметить — Кира делала все возможное и невозможное, чтобы избежать освидетельствования незаинтересованного врача. Ее долго, долго успокаивали, просили рассказать что случилось, снова хотели вызывать скорую помощь. В общем, курятник был растревожен до крайности. Наконец, Кира заговорила.
— У меня раскалывалась голова, все, что я хотела, это побыстрее лечь в постель и уснуть. Я пошла замыкать двери, но тут в них вломился Андрей. Он оттолкнул меня, запер двери и стал приставать ко мне. Я отбивалась, как могла. Но что я могла сделать? Что? Силы-то не равны. Он ударил меня, скрутил руки. А потом… потом… — тут Кира просто зашлась в рыданиях.
— Он изнасиловал тебя? — вытаращив свои и без того базедовые глаза возопил Сашка.
— Да! — Кира упала на кровать в изнеможении, и плечи ее затряслись.
Вот тут этот гаденыш и прокололся.
— Папа, Павел Олегович! И этого насильника вы рассматриваете, как кандидатуру на пост президента?
Все в недоумении уставились на Сашку, а Кирюша (я очень хорошо это видел) чуть повернула на кровати голову и покрутила пальцем у виска. Сашка спохватился, да было поздно. Я уже все слышал.
— Кирочка, я хочу, чтобы все знали, что я не верю ни одному твоему слову. И я докажу, что ты врешь. Можешь мне поверить, невинная детка, я это докажу, — я демонстративно оторвал кусок простыни с пятном крови, благо батист рвется легко. Пошел к дверям, затем обернулся и добавил, — Кирюша, тебя насиловали или резали? Ты, видно так давно лишилась чести, что и не помнишь, сколько крови должно было бы быть, если бы тебя и в самом деле лишили…
Договорить я не успел, ко мне подскочил Сашка и с размаху попытался врезать мне по скуле. Дурак! В детстве нужно было не фискалить, а заниматься спортом, тогда не зажимал бы сейчас разбитый в кровь нос…
