По собственному желанию...

      POV Андрей Жданов       Кира ушла, а я остался сидеть на скамейке опустошенный, сломленный и благодарный. Благодарный Кирюше настолько, что попроси она тогда мою жизнь, я отдал бы ей ее дважды не думая. Я все вспоминал и вспоминал наш разговор с Кирой, все прокручивал его в голове по кругу, с каждым новым витком находя все больше и больше подтверждений ее доброте, всепрощению и тактичности. Единственное, что меня неприятно резануло — это даже не то, как и что она говорила о Ромке, каждый имеет право на свое мнение, а то, как молниеносно она из котенка превратилась в гиену.       Разболелась голова и очень захотелось пить, но идти в дом я так и не осмеливался. Нужно было позвонить Ромке, поговорить с ним, но я понятия не имел где мой мобильный. Солнце палило нещадно и я переместился в тень под дерево, прилег там и уснул.       — Андрей, Андрюша, просыпайся, пошли в дом, — выдернул меня из сна мамин голос. Никого не хотелось видеть и я малодушно решил еще хоть чуть-чуть оттянуть время, прикинуться спящим. — Андрей, не притворяйся. Я же вижу, что ресницы дрожат. Пошли в дом, не волнуйся, Воропаевы уехали. Правда, хотели оставить тут Кирочку до завтра, наверное, чтобы ее еще раз изнасиловали, — хмыкнула мама, — но мы с отцом пресекли их попытки навязать нам невестку в дочки.       — Мама, ну, зачем ты так? Ты просто не знаешь, какая Кира благородная, и как она со мной разговаривала. Она простила меня, мама. Она даже часть моей вины на себя брала.       — Бедный мой мальчик, Такой взрослый и такой маленький, такой умный и такой глупый, мой мальчик. Быстро же ты сломался. Андрюшенька, послушай меня внимательно. Ты сейчас пройдешь в дом через заднюю дверь и сразу поднимешься в свою комнату. Папа пока не хочет тебя видеть, но я уверена, что это ненадолго.       Я понимал отца, я бы тоже вряд ли захотел его видеть если бы узнал, что он оказался насильником, и все равно было очень больно. А вот маму я понять не мог. Почему она, зная все, что произошло, так добра и ласкова со мной, почему злится на Воропаевых, а не на меня? Но это, наверное, потому, что я не женщина и не мать, чтобы понять такое.       — Андрюша, я принесу тебе поесть и мы обо всем поговорим. Наверное, давно нужно было поговорить, а мы с папой все оберегали тебя. Вот и дооберегались.       — Я не понимаю, о чем ты?       — Для этого нам и надо поговорить, чтобы ты понял о чем я. Потом мы должны будем дождаться Романа и только затем все станет ясно.       — Мама, я обещал вечером быть у Киры.       — И не надейся. Никакой Киры на ближайшие дней десять не будет.       — Почему?       — А сам не понимаешь? Мне не совсем удобно говорить с тобой об этом, но видно придется. Я очень внимательно осмотрела все постельное белье на кровати Киры, там даже следа спермы нигде нет. А она утверждает, что ты был без презерватива.       — Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать.       — Что никого ты не насиловал, что никакого секса у тебя, да и вообще ни у кого, на этом постельном не было. Но если у Воропаевых появится образец твоей спермы, то я не знаю чем кончится все эта история.       — Мама, что за ерунду ты говоришь? Что за бред?       — Бред? А тебе не показалось странным, что бедная, несчастная, изнасилованная девочка, уже на следующий день после изнасилования зовет насильника в свой дом? Нет, не странно?       — Она меня любит, давно любит, она сама мне призналась. Да и стокгольмский синдром еще никто не отменял.       — Андрей, я могу простить тебе все, даже твое мнимое изнасилование, но тупость мне простить очень сложно. Короче, вот уже с полгода Юрка пытается выжить отца из бизнеса вообще, а тебя с работы в «Зималетто». Если бы у них был образец твоей спермы, у нас бы уже сегодня не было компании. Так что спать с Кирой в ближайшие две недели ты не будешь. Я понятно изложила?       — Нет. А может, это с перепоя я ни черта не понимаю?       — Тогда иди к себе, принимай ванну и пей апельсиновый сок, папа лично надавил целый графин, а я пойду разогревать тебе обед. Потом поговорим подробно. Да, Андрюша, и звонить Кирочке не нужно. Все объясню потом, — и мы разошлись в разные стороны.       Часа через полтора, когда я был уже не только отмокшим в ванной и напившимся сока, но и пообедавшим, мне позвонила Кирюша. Я только хотел ответить, как мама выхватила трубку у меня из рук.       — Да, деточка.       — Маргарита Рудольфовна, я могу поговорить с Андреем?       — Кирочка, у него сейчас врачи.       — Ой! А что случилось? Может мне приехать?       — Нет, детка, ну что ты. У него алкогольное отравление, ему было очень плохо, пришлось вызвать бригаду медиков. Они взяли у Андрея анализ крови, еще какие-то анализы и мазки, а сейчас поставили капельницу. Спасибо тебе, Кирочка, я бы на твоем месте сразу в милицию пошла, а ты его пожалела, еще вон и о его здоровье волнуешься. О такой невестке только мечтать можно. Нам всем очень повезло с тобой.       — Ну, что вы, Маргарита Рудольфовна, я просто очень его люблю. Очень, очень.       — Да, детка, я поняла. Уйдут врачи, я тебе перезвоню.       — Спасибо.       Марго швырнула выключенный мобильный так, словно именно он был виновником всех ее бед. Потом резко встала и пошла мыть руки, при этом она что-то бормотала про себя.       — Мам, ты чего?       — Ничего, ощущение, как будто испачкалась.       — Зря ты так, мамуля. Ты просто перепутала жертву с палачом.       — Знаешь, Андрюшка, если человеку нравится страдать, то никто у него этого святого права отнять не может.       В комнату ворвался Ромка, он был потрепан, а на локте у него висел Женя, наш охранник.       — Простите, Маргарита Рудольфовна, мы пытались его задержать, но… не калечить же его было и не стрелять.       — Евгений, с какой стати вы пытаетесь задерживать наших гостей?       — Как? Так вы же распорядились не пускать.       — Я? Когда?       — Ну, я сам слышал, как вы его выгоняли. А потом, когда я ворота открывал для Киры Юрьевны, она передала вашу просьбу не пускать Малиновского.       — Женя, я вас поздравляю.       — С чем?       — Вы уволены.       — За что?       — Во-первых, за то, что выполняете распоряжение чужих людей, а во-вторых, за то, что выполняете их плохо. Вы обязаны были спросить у меня, действительно, я отдала такое распоряжение, или нет. Но если уж вы решили этого не делать, а поверить Кире на слово, то почему Роману удалось пройти?       — Виноват, Маргарита Рудольфовна. По обоим пунктам виноват.       — Женя, я хочу, чтобы вы поняли, вам доверена не только безопасность самого дома, но и наши жизни.       — Я понимаю. Никаких обид.       — А если понимаете, то ступайте и будьте так добры, работайте впредь на совесть. Считайте, что получили первую и последнюю желтую карточку. Следующая — красная.       Мама дождалась пока за охранником закроется дверь, выждала еще пару секунд и выглянула в коридор, там было пусто.       — Паранойя, — пробормотала она, — Ромка, есть хочешь?       — Еще как!       — Тогда быстренько все на кухню, я соберу еду, а вы потащите ее к пруду. Там и поговорим.