По собственному желанию...

      POV Андрей Жданов       Когда мы расселись на лужайке у пруда, мамуля выложила провизию, и Ромка усиленно заработал челюстями.       — Ромка, ты мне только скажи, ты принес результат? — Роман кивнул, достал из кармана сложенный вчетверо листок и передал маме. Мама посмотрела, пожала плечами. — Ничего не понимаю.       — Вава скажал, что тут квовь двух видов, — прошепелявил Ромка с набитым ртом.       — Как это?       — Шеловешеская и швиная.       — Я ошиблась, думала, что будет только свиная. Видно, ей, и правда, Сашка нос разбил прямо в комнате. А ребята где?       — Они с охранниками беседуют, — Роман проглотил последний кусочек, налил кофе и сыто откинулся с чашкой на траве. — Маргарита Рудольфовна, может, объясните нам хоть что-нибудь.       Мама задумалась. Может, решала с чего начать, а может, прикидывала, что нам рассказывать можно, а что не следует. Мы не мешали. Ромка достал сигарету, прикурил ее и с наслаждением сделал первую затяжку, а я покусывал травинку и думал, что очень скоро передо мной откроется завеса тайны и мне нужно будет решать, что делать. Наконец, мамуля начала свой рассказ.       — Мальчики, надеюсь, что вам не нужно рассказывать историю «Зималетто», вкратце расскажу, как мы пережили один из кризисов. В общем, в начале августа девяносто восьмого Паша с Юрой взяли кредит, заказали ткани для новой коллекции и успели их не только оплатить, но и получить в тот же день. Более того, они успели купить… не помню какое количество объемного гипюра, и тоже его получили. И зарплату швеям выдали как раз накануне дефолта. Это было чудом, чудом которое позволило не только выжить компании, но и подняться на совершенно другой уровень. Однако, было одно «но»… именно тогда и пролегла первая трещина в партнерских отношениях.       Мама тяжело вздохнула.       — Я до сих пор не могу в себе разобраться на чьей стороне я тогда была. Нет, громогласно я, конечно, поддерживала Пашу, но и Юра приводил очень убедительные доводы. И, когда мы оставались с папой наедине, я пыталась доказать ему, что Юрий прав.       — Мама, а можно по сути?       — Да, Андрюша. Вот представь себе, что сегодня ты за триста условных единиц, покупаешь три метра ткани, сегодня же у тебя просят еще двести этих единиц за пошив платья. И ты тут же их платишь. А уже на завтра эта же ткань стоит три тысячи условных единиц, а пошив две тысячи. Но ведь ты уже все оплатил, правда, сыночка?       — Ну, да.       — Более того, ты уже и ткани получил, и раскроить, и пошить платье тебе уже успели. По новым расценкам осталось только настрочить гипюр. Добавим еще тысячу условных единиц. Во сколько платье обошлось тебе? В полторы тысячи, правильно? А продаешь ты его уже не за пять тысяч, как собирался, продаешь ты его уже за пятьдесят.       — Тетя Рита, так это же прекрасно!       — Мы все тоже так решили. Впали в эйфорию. А вот Паша…       — Он стал настаивать, чтобы «Зималетто» поделилось прибылью с поставщиками тканей и швеями? — догадался я.       — Да, Андрюша. Папа тогда пытался убедить Юрия, что если мы этого не сделаем, то хозяин ткацкой фабрики вынужден будет просто закрыться. К сожалению, папины доводы не были услышаны. И ладно бы это бы кто-то абстрактный.       — Они закупили ткани у дяди Сережи? — я начал понимать весь ужас выбора.       — Да.       — Стоп, вы о чем? Я-то не в курсе.       — Ромка, помнишь я прилетал в Москву на похороны? — Малиновский кивнул. — Их было трое друзей — папа, дядя Юра и дядя Сережа. Они вместе учились, потом вместе открывали бизнес. Всегда поддерживали друг друга в самые тяжелые времена. А потом…       — Сережа повесился, — перебила меня мама.       — Как? Говорили же, что у него инфаркт был.       — Говорили, — мама горько усмехнулась, — мало ли что говорят. Ты знаешь, — сейчас она обращалась только ко мне, — самое ужасное, что я где-то была согласна тогда с Юрой. Это бизнес, кому повезло, тот молодец, а кому не повезло — значит, такова судьба. Проснулась я от этой спячки, когда Марина, жена Сережи позвонила мне. Она кричала что мы можем радоваться, что с сегодняшнего дня она вдова, обвиняла нас в смерти Сережи, проклинала нас всех вместе с детьми, я в ужасе бросила трубку.       В глазах у мамы стояли слезы.       — Марина пережила Сергея всего-то на год. Вот у нее, действительно был инфаркт. А папа тогда сказал мне такую фразу, что Юра, мол, по трупам пойдет не задумываясь, и что точно так же, как он предал Сергея, он когда-нибудь предаст и нас. Как в воду глядел… Где-то полгода назад Юра вдруг заговорил о том, что нам пора подумать о разделе «Зималетто», аргументы выдвинул такие, что наши дети, мол, не ладят между собой, и если мы полюбовно не разделим бизнес, то начнется война между Андреем и Сашей за пост президента, или за раздел бизнеса. Аргументы были очень убедительны. И тут снова вмешалось «но». Только на этот раз этих «но» было несколько.       — И какие? — Ромке нетерпелось подойти к сути.       — Во-первых, за кем останется раскрученная торговая марка? Как вы понимаете, ни Паша, ни Юра не собирались добровольно оставаться на бобах.       — Мама, но ведь весь первоначальный капитал на раскрутку был нашим! — Я еще помнил, как мы ютились в двушке вместе с бабушкой, в ее квартире, потому что папа тогда продал нашу четырехкомнатную квартиру в самом центре и все деньги вложил в бизнес. Да еще и бабушка свои «похоронные» отцу отдала. А у Воропаевых тогда гроша за душой не было.       — Ты прав, сынок. Но это мы сейчас оставим в стороне. Во-вторых, и вот тут начинается самая суть моего рассказа… Ох, что-то мне не по себе. Андрюша, принеси-ка нитроглицерин.       Я вскочил, побежал в дом, быстренько схватил мамину аптечку и рванул назад, про себя отметив, что по дому ходят какие-то посторонние люди, но, видно, ничего страшного не происходит, раз отец их сопровождает и при этом мило о чем-то с ними беседует.       — Держи, мам. А что за люди в доме?       — Какие люди, Андрюша?       — Маргарита Рудольфовна, это Слава с ребятами.       — Понятно. Об этом потом, сыночка. На чем это я остановилась?       — На втором «но», на сути.       — Да, точно. Значит так… где-то в то же время, чуть более полугода назад «Зималетто» начало терять клиентов, желающих закупать нашу продукцию, зато у «Фонтаны», я надеюсь вы знаете, что это наши конкуренты, непостижимым образом начали появляться лекала Милко всех последних коллекций. И многие наши клиенты…       — Мам, ты хочешь сказать, что дядя Юра…? Да ведь это диверсия! А зачем ему?       — Не понимаешь? Он решил отжать у папы бизнес. Любыми путями! Любыми! Он не несет убытков, «Фонтана» ему платит, и платит хорошо.       — Но это точно?       — Да, папа провел расследование, как раз на следующем Совете директоров все должно всплыть. И Юрий ответит за все. Своими акциями ответит, или сядет.       — А причем тут я и моя, как ты говоришь, подстава? Хотя я пока в этом не уверен.       — Ты знаешь какой нюх у Юрки? Как у бигля! Он унюхал, что Павел ему не доверяет, что будет скандал, и что он может все проиграть. Если бы у тебя что-то было с Кирой, хоть что-то, хоть какой-нибудь намек на близость и это можно было бы доказать, уверяю тебя, что они настояли бы на вызове милиции, а потом Юрка бы просто-напросто забрал у отца «Зималетто» за закрытие дела. Теперь понимаешь?       — Мама, а почему же вы тогда не настояли на вызове милиции? — я чуть не плакал.       — А как ты думаешь, Андрюша, почему?..