По собственному желанию...

      POV Андрей Жданов…       — Ма­ма, а по­чему же вы тог­да не нас­то­яли на вы­зове ми­лиции? — я чуть не пла­кал.       — А как ты ду­ма­ешь, Ан­дрю­ша, по­чему?..       — Папа не уверен, что я не трогал Киру? Я его понимаю. Я сам не уверен… был.       — Ты мог быть не уверен, — взорвался Ромка, — а Павел Олегович нет!       — Это еще почему? — с усмешкой спросила мама.       — Ну, я же не поверил! Сразу не поверил! Я знаю, что Палыч просто не способен ни на агрессию против женщины, ни на преступления. Не говоря уж о том, что пьяный Андрей это не ходок, ему бы только отоспаться.       — Ну, Ромочка, про ходока — это тебе виднее, чем Паше. Андрей с отцом не обсуждает такие темы. А вот насчет того, что Паша поверил в виновность Андрюши — это не так, просто мы же не знаем, что за сюрпризы были приготовлены и как все могло обернуться, вызови мы милицию. Ты хоть понимаешь, что твоей кожи под ее ногтями и ее синяков уже достаточно для возбуждения дела если не об изнасиловании, то, как минимум, о попытке изнасилования. И мы не поняли, почему Юрка не воспользовался этим, — мама задумчиво покачала головой. — Так и не поняли.       Сумерки все сгущались, уже и лица трудно было различать.       — Мальчики, собирайте остатки еды, пойдем в дом.       — Мама, ты думаешь, что мне не стоит сегодня ехать к Кире? — у меня перед глазами все еще стояли тоненькие белоснежные запястья с синими подтеками.       — Думаю, что тебе от нее десять дней нужно будет скрываться, вплоть до Совета директоров. Все, пошли в дом, договорим там. И папа подключится.       Мы с Романом быстро собрали все, что не доели в корзину, выбросили мусор и отправились вслед за мамой в дом. А там… там я впервые за день посмотрел в глаза отцу и прочел в них такое, что до сих пор, когда вспоминаю затравленный, извиняющийся папин взгляд, мне становится не по себе. Отец как будто просил у меня прощения, что из-за него и из-за его бизнеса меня втянули в эту ужасную историю.       — Андрей, ступай в свою комнату, сейчас к тебе поднимутся пару человек, у тебя возьмут анализы и побеседуют с тобой.       — Хорошо, папа.       Не успели мы с Ромкой подняться наверх, как в комнату вошли трое мужиков. Один из них с чемоданчиком.       — Рукавчик закатаем, вот так, — сказал мужик с чемоданчиком и наложил мне жгут повыше локтя, — поработаем кулаком, зажмите кулак, хорошо, отпустите, — не успел я опомниться, как из меня выкачали четыре пробирки крови. — Баночку держите и марш в туалет, чтоб минимум на треть заполнили.       Потом он у меня взял еще слюну, мазок из детородного органа, да кусочек кожи с груди, где царапина, и исчез. Оставшиеся два мужика подробно расспросили нас с Ромкой обо всем, что мы помним и тоже исчезли.       — Ромка, поехали ко мне, ужасно хочется нажраться, — мне, и правда, нужно было выпить, мозги закипали.       — Палыч, ты даже не надейся, что нас сегодня отсюда выпустят. Но у нас с собой было, мы в палате приспособились… Нормально, Григорий? Отлично, Константин! * — Роман, как фокусник, достал из-под кровати две бутылки «Хеннеси». — Я вчера с банкета уволок. Как знал, что нам сегодня понадобится. Давай по чуть-чуть, потом поговорим с твоими, а потом, когда все улягутся, мы с тобой вдвоем посидим, коньячок покушаем и перетрем все.       — Ромка! Вот чтобы я без тебя делал?       — Сдох бы!       — Это точно.       POV Павел Олегович…       Три дня мы продержали Андрея в доме. Хорошо, что у него такой друг, как Роман, есть. Я только намекнул ему, что для дела нужно, чтобы сын в городе пару дней не показывался, пока анализы не будут готовы, да пока отчет детектива мне на стол не ляжет, а главное, чтобы Ромка даже сомневаться Андрею не дал, что он невиновен, и все, завертел его Рома своей неуемной энергией так, что к вечеру, как подкошенные валились ребята спать. Малиновский придумывал какие-то рыбалки, купания, хождения в лесополосу, организовал поездку на озера с какими-то девчонками. Это меня больше всего обрадовало, раз Андрей согласился ехать с девочками, значит не сломался.       На четвертый день пришел к нам в дом Савелий Аркадьевич, детектив, которого я нанимал. Ну, что, все оказалось еще хуже, чем я мог подумать. Для начала решил поговорить с Марго.       — Риточка, на вот, прочти, — я протянул ей листочки отчета. Марго читала, вздыхала, несколько раз сжала кулаки. Наконец, отложила листочки в сторону.       — Паша, и что ты думаешь делать?       — Дотяну до Совета директоров и, думаю, открыто выступить против Юрия. Или пусть уходит из бизнеса, я даже готов выкупить его акции, или пойду в милицию.       — Ты прав, Пашенька, прав. Так до совета помолвку разрывать не будем?       — Ни в коем случае, я не хочу, чтобы Юра хоть что-то заподозрил.       — Паш, только ты поговори с Андрюшей. Ты же знаешь, какой он жалостливый. Кира же его и в самом деле может окрутить. И что потом делать?       — Не волнуйся, Маргошенька, поговорю обязательно.       И я поговорил с Андреем. Рассказал все, что удалось узнать о Кире, о ее болезни, и о том, что свою девственность она потеряла давным давно. Взял с сына слово, что он не попадется на ее лживый крючок, и отпустил в Москву, к «невесте».       — Андрюша, только, пожалуйста без секса. Да она должна быть уверена, что вы поженитесь, но образца твоей спермы у нее быть не должно. Ни за что.       — Пап, да не волнуйся ты, буду делать вид, что у меня ничего не получается, что я после того, что натворил, до сих пор импотент, — рассмеялся Андрей.       И я рассмеялся. Зря смеялся…       POV Андрей Жданов…       Я приехал к Кире вечером в среду. Позвонил в двери, но мне никто не открыл, тогда я позвонил ей на мобильный и она ответила сразу, вот просто после первого гудка.       — Андрей, я так соскучилась, так хочу тебя видеть, — вместо «здравствуй», заговорила она.       — Здравствуй, Кирюша. Я у твоих дверей, и мне очень жаль, что тебя нету дома.       — Я дома, только я думала, что это отец звонит, поэтому не открыла. А ты один?       — Я один.       — Тогда я сейчас открою.       Раздался звук отпираемой двери, я вошел в прихожую чужой квартиры, закрыл за собой двери и только потом взглянул на Киру. Это была не она, а какой-то испуганный, загнанный маленький зверек. И так всегда худенькая, она выглядела отощавшей. С каким-то голодным, лихорадочным блеском в валившихся глазах, бледная, кутающаяся в огромный, теплый не по сезону свитер.       — Господи, Кирочка, что случилось?       С громкими рыданиями она бросилась мне на шею. Плач ее был так безутешен и горек, что я, забыв обо всех клятвах, данных отцу, поднял ее на руки, прижал к себе и стал носить по комнате, убаюкивая и успокаивая, как ребенка.       — Ты когда последний раз ела?       — Я не хочу.       — Я не спрашиваю, хочешь ты или нет. Я спрашиваю — когда?       — Не помню.       — Ясно, — я быстренько позвонил в кафе «Лакомка» и заказал всяких пудингов, пирожных и йогуртов, — Кирочка, сейчас привезут еду, где у тебя кухня? Я пока поставлю чайник.       — Нет! Я хочу поговорить с тобой.       — Кира, — сказал я ей, как говорят очень взрослые люди подросткам, — пока ты не поешь, мне с тобой разговаривать не о чем.       — Мне надо с тобой поговорить.       — Мы обязательно поговорим, но только после того, как ты поешь…