По собственному желанию...

      POV Кира Воропаева…       Я прекрасно понимала, что церемониться со мной отец не будет, и все же сказала, что не буду подавать на Андрея заявление, если он на мне женится. Мне было все равно, что я путаю папе карты, что весь его план летит в тартарары, мне даже было все равно, что меня обязательно накажут, важно только одно — удержать возле себя Андрея. И к этой цели я готова была идти любым путем… Любым… До того самого момента, когда я попросила:       — Ан­дрей, об­ни­ми ме­ня, по­жалуй­ста. Мне необходимо по­нять, что я нуж­на те­бе не толь­ко по­тому, что ты был пь­ян, а в до­ме не бы­ло дру­гих жен­щин.       Он при­жал меня к се­бе, стал гла­дить по во­лосам.       — Ко­неч­но же, ты нуж­на мне. Ты пос­мотри, ка­кая ты кра­сивая, ум­ная, доб­рая. Как ты мо­жешь быть не нуж­на мне? Ты мне очень нуж­на.       По-моему, он говорил что-то еще, или не говорил… я не помню, помню только, что впервые в жизни мне стало тепло, хорошо и уютно. Я знала, знала наверняка, что Андрей меня просто успокаивает, что я не нужна ему, что никакая я не добрая и не умная. Красивая? Пожалуй. Нужна ему? А вот это точно ложь.       Все знала, но руки его были такими нежными и сильными, а голос таким участливым и заботливым, что мне вдруг захотелось стать и доброй, и умной, и какой угодно, только бы его слова о том, что я ему нужна, стали правдой.       Дорога домой была ужасной. Мама уговаривала меня подать заявление на Андрея, Сашка угрожал мне психушкой, если я этого не сделаю, а папа… Папа сказал, что лишит меня наследства, а если это не поможет, то он согласится с Сашкой, что мне нужно сменить проживание в моей квартире, на проживание в палате с видом на речку, правда через решетки на окнах.       — Папа, мы все равно не сможем доказать изнасилование, у нас с Андреем ничего не было.       — Это тебя не касается, твое дело только подать заявление. Я не собираюсь доводить дело до суда.       — Неужели ты думаешь, что дядя Паша дурак? Небось уже и простынь на экспертизу отдал, и кровь Андрей тоже уже сдать успел. Неужели ты думаешь, что после того, как мой ненормальный братец разлил там сто литров свиной крови, кто-то сможет испугаться твоих угроз?       Я специально перевела стрелки на Сашку, пусть и ему достанется. Пока папа орал на Сашеньку, а мама его защищала… блин, ну, почему мама всегда за него заступается, а за меня никогда… я придумала, как мне скрыться от чересчур пристальной опеки моих родственничков.       — Пап, отвези меня ко мне домой, я хочу принять душ и подумать обо всем спокойно. А вечером я позвоню и скажу вам свое окончательное решение. — Сашка пристально на меня посмотрел, но я сделала вид, что не замечаю его взгляда. — Только давайте вначале заедем, снимем побои.       Я знала, что эта моя фраза их успокоит. Она и успокоила. Мы заехали в какую-то больницу, папа с кем-то переговорил, меня осмотрели и выдали папе на руки справку, после чего родственники сразу отвезли меня домой, а сами уехали. Я тут же вызвала слесаря, он поменял мне замки да еще и цепь здоровую на дверь навесил. Теперь просто так не вломятся…       Пока слесарь менял замки я позвонила Андрею, но трубку взяла Маргарита.       — Да, де­точ­ка.       — Мар­га­рита Ру­доль­фов­на, я мо­гу по­гово­рить с Ан­дре­ем?       — Ки­роч­ка, у не­го сей­час вра­чи.       — Ой! А что слу­чилось? Мо­жет мне при­ехать?       — Нет, дет­ка, ну что ты. У не­го ал­ко­голь­ное от­равле­ние, ему бы­ло очень пло­хо, приш­лось выз­вать бри­гаду ме­диков. Они взя­ли у Ан­дрея ана­лиз кро­ви, еще ка­кие-то ана­лизы и маз­ки, а сей­час пос­та­вили ка­пель­ни­цу. Спа­сибо те­бе, Ки­роч­ка, я бы на тво­ем мес­те сра­зу в ми­лицию пош­ла, а ты его по­жале­ла, еще вон и о его здо­ровье вол­ну­ешь­ся. О та­кой не­вес­тке толь­ко меч­тать мож­но. Нам всем очень по­вез­ло с то­бой.       — Ну, что вы, Мар­га­рита Ру­доль­фов­на, я прос­то очень его люб­лю. Очень, очень.       — Да, дет­ка, я по­няла. Уй­дут вра­чи, я те­бе пе­рез­во­ню.       — Спа­сибо.       И не перезвонила… Ни три дня назад, ни два, ни вчера, ни сегодня. И Андрей не перезвонил. Ну, а чего я хотела? Небось уже знает наверняка, что я разыграла спектакль с изнасилованием, а потом играла на его чувстве вины. Только я все равно не буду на него заявлять. Хватит, достало все. То, что я впервые в жизни почувствовала тепло и покой внутри себя — это стоит того, чтобы уйти из жизни с миром.       Я написала письмо, где обо всем рассказала Андрею. О своей болезни, о планах отца, о Сашкиных планах, даже о том, сколько он Инге* заплатил за спектакль с «невестой», обо всем, обо всем, и сразу отправила ему на почту в «Зималетто», чтобы не передумать.       А потом я позвонила папе, сказала, что написала письма Андрею, Павлу, и заявление в милицию, что если он только подумает вломиться ко мне в квартиру, я успею эти письма отослать. Так я обезопасила себя от неожиданных визитов.       И уж только потом я легла на кровать стала ждать смерти. А что еще мне оставалось делать? Еды у меня в квартире все равно не было, а выходить на улицу, чтобы что-то купить или заказать еду на дом я боялась. Папа мог перехватить и меня, и посыльного. Так что дней через десять, двенадцать помру голодной смертью, если не осмелюсь сделать этого раньше каким-нибудь другим способом.       Сегодня меня стало знобить, говорят, что это не очень хороший признак, но меня он обрадовал, может конец наступит быстрее… Я набросила старый теплый Сашкин свитер и забралась под одеяло с головой, лучше спать, чем думать.       И в эту секунду раздался звонок мобильного…       POV Андрей Жданов…       Я никогда раньше не видел, чтобы люди так менялись за какие-то три дня. Бледная, изможденная Кира, по-настоящему несчастная и измученная, совершенно не была похожа даже на ту девушку, которую я запомнил у пруда. Ее было жалко до комка в горле. Я видел, что она голодна, но есть она категорически отказывалась.       — Кира, или ты сейчас поешь, или я уйду, — пришлось мне ее шантажировать.       — Пожалуйста, не заставляй меня есть, Андрей, пожалуйста. Я не могу, у меня спазм в горле. Такой спазм, что я даже говорить не могу, а ведь я должна рассказать тебе все.       — Ничего ты мне не должна.       — Ты просто не понимаешь, как это важно. Обними меня, чтобы мне было легче все тебе рассказать. Или нет! Нет! Не надо.       Кира бросилась в спальню, принесла ноутбук и поставила его передо мной.       — Ты сейчас зайди на свою почту в «Зималетто», там письмо от меня. Прочти его, ладно? А я пойду полежу. Если потом, — она интонационно выделила это слово, — ты сможешь меня видеть, ты зайди ко мне. Если нет, то прочти и сразу уходи, я услышу стук двери и запру за тобой.       Кирюша ушла в спальню, а я включил ноутбук, зашел на свою почту и открыл письмо…       Письмо было длинным, в нем она описывала все круги ада, через которые прошла и о которых я не имел понятия. Девочка была больна, тяжело больна, она пыталась лечиться, но пока безуспешно. И у ее болезни был диагноз, убийственный для меня диагноз — Андрей! И что с этим делать, я не знал.       Я точно знал, что не люблю ее, но я не люблю и никакую другую женщину. Я точно знал, что бросить ее сейчас — это стать палачом. И еще я точно знал, что она не врет, потому что она все-все написала мне о затее дяди Юры. Это письмо ставило жирный крест на всех его планах не только относительно меня, но и относительно папы.       Убить Киру я не мог! Поэтому я пошел к ней в спальню. Она лежала широко открыв глаза и глядя в одну точку, застывшая, словно каменное изваяние. Я лег рядом с ней, обнял ее.       — Кирюша, ты сейчас поешь, обязательно. И это не обсуждается. А завтра мы вместе пойдем к психиатру. Не твоему, другому. И вместе будем думать, что же нам делать.       И Кира заплакала…