По собственному желанию...

      POV Маргарита Жданова…       Господи, ну почему мужчины так упрямы? Я ведь просила Пашу не устраивать всех этих Советов директоров и разборок, просила сразу идти в милицию, со всеми нашими материалами, со всем, что мы раскопали. Господи, я же еще до своего юбилея просила его. Не послушал… А может просто не услышал меня. А Андрюша? Это же просто уму не постижимо. Взвалил на себя такой груз, который и увезти-то невозможно, не то что унести. И теперь? Что же будет теперь, когда этот груз стал тяжелее вдвое? Бедные мои мальчики. Совещаются, решают, что делать… А что тут сделаешь, после драки-то? Охо-хо, грехи наши тяжкие.       — Он, действительно, обыграл меня, Андрюша. Ситуация вышла из-под контроля. Из бизнеса я выгнать его не успел, в милицию обращаться бесполезно, за отсутствием обвиняемого. Все, что нам остается, сделать хорошую мину при плохой игре и ждать оглашения завещания. А пока делать вид, что никто никого не собирался разоблачать, что у нас погибли лучшие друзья и быть готовыми оказывать помощь детям погибших… И с похоронами тоже.       — Папа, а ведь Сашка в тысячу раз хуже своего папаши.       — Да, Андрей, хуже. Много хуже, но и много глупее. А значит у нас есть шанс.       — Шанс на что, Павел Олегович? — спросил Роман.       — Шанс на то, что компания не будет разграблена и разделена.       — Паша, — я попыталась достучаться, — ты же не знаешь, что и как собирался делать Юра и насколько Александр осведомлен о его планах. Возможно, то, что нам придется иметь дело с Сашкой, в тысячу раз хуже, чем если бы это был его отец.       — Сашка неумен, Марго.       — Не помню, кто сказал, что лучше с умным потерять, чем с дураком найти.       — Маргарита, не нагнетай, прошу тебя. В любом случае у нас есть шанс оставить за собой торговую марку. А это уже не мало.       — Кто тебе сказал, что Сашка готов расстаться с торговой маркой в случае чего?       — Никто, но его обыграть будет проще.       — Паша, а может предложить им выкупить их акции? Деньги найдем, уверяю тебя.       Но он снова меня не услышал.       POV Андрей Жданов…       «Честь» сообщить Кире о гибели ее родителей выпала мне. Хорошо, что это было в клинике, хорошо, что я был не один, хорошо, что ей тут же смогли оказать помощь. Самое страшное, что Кирюша не истерила, не кричала, не плакала, она только смотрела на мир своими огромными серыми глазами в которых была пустота и периодически теряла сознание. Казалось, что она вообще не понимает, что происходит.       — Кирюша, ты на похороны пойдешь? — спросил я ее накануне похорон, вечером. Она только кивнула.       Она вообще не произнесла ни слова с той самой минуты, как я сообщил ей о гибели родителей и до окончания поминок. Ни одного слова. Даже когда Сашка орал на нее, что это она виновата в смерти отца и матери, из-за ее длинного языка они погибли, она никак не отреагировала на это. Вернее не так. Она словами не отреагировала, но зато уверенно кивнула в знак согласия и снова потеряла сознание. Мне безумно хотелось расквасить Сашке нос, а я не мог — у меня на руках была Кира. Спасибо Ромке, что заткнул ублюдка.       После похорон я привез Кирюшу в клинику, там ей укололи что-то и она заснула, а я пошел разговаривать с Ниной Алексеевной.       — Андрей, ситуация вышла из-под контроля. К ее диагнозу прибавилась совершенно нормальная реакция на горе. С одной стороны, ей нужно тепло, участие и любовь, ей нужно помочь пережить ее горе. Оно неподдельно. Более того, она винит себя в случившемся.       — Нина Алексеевна, она вообще живет с чувством вины и стыда всю свою сознательную жизнь. Она винила себя за то, что… ну, вы понимаете.       — Я все понимаю, Андрей Павлович. Предлагаю сейчас не пороть горячку. Завтра у нее первый сеанс гипноза, посмотрим, что там, в глубинах ее мозга, а потом уже будем решать, что делать. Я вам позвоню.       Она, и правда, позвонила назавтра ближе к полудню.       — Андрей, приезжайте! — а когда я приехал, сразу провела меня в свой кабинет. — У меня для вас две новости и одна хуже другой.       — Не пугайте меня, Нина Алексеевна, пожалуйста.       — Я не пугаю. Сегодня ко мне приходил ее брат, требовал, вернее вначале требовал, потом просил, а, когда это не помогло, попытался подкупить меня.       — Чего он хотел.       — Чтобы я объявила Киру недееспособной.       — И вы?       — Кира совершенно дееспособна и ответственна перед судом, как я могу объявить ее недееспособной?       — Спасибо.       — Он хотел оформить над ней опеку. Но и в этом я ему отказала. Тогда он попытался дать мне денег, чтобы я пропустила к ней в палату его вместе с нотариусами.       — И?       — Не пропустила! Но… я же сказала, что эта новость плохая. Медсестра слышала, как, черт, не помню его имя…       — Александр.       — Да, Александр. Так вот, медсестра слышала, как Александр договаривался с кем-то о том, чтобы провести освидетельствование. И сумму слышала. Боюсь, что за эту сумму ему проведут такое освидетельствование, как ему нужно.       — Понятно. Только не понятно, что делать.       — А это и есть вторая новость, — врач надолго замолчала. Так надолго, что мне совсем стало не по себе.       — Нина Алексеевна, — я решился напомнить ей о своем существовании.       — Андрей, у Киры сегодня был сеанс гипноза. То, что я сейчас вам скажу, должно навсегда остаться между нами. Если Кира Юрьевна узнает правду, она этого не переживет. Я могу рассчитывать на молчание?       — Если это не во вред Кирюше, то конечно.       — Кира винит себя не в смерти родителей, а в том, что их гибель — это ее свобода.       — Как это?       — Вместе с их гибелью ушло чувство вины перед ними и страх быть наказанной. На подсознательном уровне Кира рада… нет, не их смерти, а своей свободе. Но для нее это одно и тоже. Понимаете?       — Не совсем.       — Ну, и не надо. Вам важно знать только одно, сейчас она чувствует себя свободной. Она очень хочет лечиться. Но в то же время она хочет свободы передвижения. Она хочет быть с вами, хочет, чтобы вы любили ее. Такие, знаете, простые, человеческие желания. Она ни одного раза под гипнозом не сказала, что хочет тереться о вас или онанировать, глядя на вас, или делать вам больно. Понимаете?       — Нет!       — И я не понимаю. Я ничего не понимаю. Ее зависимость пройти не могла — это неизлечимо. Врать под гипнозом она тоже не могла, не тот тип нервной организации. Я, правда, не понимаю, что нам делать. Выписывать ее? Оставлять в стационаре? Как защитить от брата? Я не знаю! И как ее лечить, я тоже не знаю. Какая-то гремучая смесь!       — Нина Алексеевна. Давайте пока оставим ее в стационаре, по крайней мере Сашка здесь добраться до нее не сможет. А вы еще понаблюдаете за ней. Может проведете какие-то дополнительные исследования. А я постараюсь за это время узнать о планах Кириного братца.       На том мы и порешили…       Сегодня в одиннадцать ноль ноль должен состояться первый Совет директоров после гибели Воропаевых-старших. А в десять ноль ноль, там же, в конференц-зале, будет зачитано завещание Ольги и Юрия на оглашение которого, по их воле, приглашены и мы...