По собственному желанию...

      POV Андрей Жданов…       Кристина, средняя дочь Воропаевых, была для меня темной лошадкой. Вечно взбалмошная, вечно играющая на публику, вечно кажущаяся дурочкой, она была меж тем чутким, добрым и отзывчивым человеком, искренне любящим своих родных. Я почти ее не знал. В детстве Кристина мне не досаждала никак и ничем, ее почти совсем не бывало дома, она посещала какие-то литературные вечера, самодеятельные театры и мечтала стать актрисой. Правда, ее родные над ней посмеивались, говорили, что актрис с ее внешностью не бывает. Возможно, поэтому она подсела на пластические операции, делая их одну за другой.       На мамином юбилее Кристи не было, она отлеживалась где-то в Дании после очередной операции. Так что я впервые увидел ее, после почти десятилетнего перерыва, на похоронах ее родителей. Сегодня, на оглашение завещания, она тоже, естественно, пришла.       Итак нас собралось шестеро: мама, папа, Кристина, Сашка и мы с Кирой. Кирюша специально села рядом со мной, чтобы братец видел, что она не одна, что у нее есть защита от таких гниденышей, как он.       Нотариус, пожилой невысокий человек, оглядел нас всех и начал свою речь.       — Меня зовут Анатолий Андреевич Злотников. Я являюсь поверенным в…       Говорил он долго, нудно и противно, я практически не вслушивался в смысл его речи, пока он не подошел к главному. Но и это я пересказывать не стану, расскажу только самую суть. А суть была в том, что все накопления четы Воропаевых по наследству переходят в равных долях его детям. Тут и деньги на счетах, и все движимое, и недвижимое имущество. Единственным исключением были акции компании «Зималетто». По какой-то, никому непонятной прихоти, Воропаевские акции были завещаны в следующих долях: по пятнадцать процентов Кире, Саше и Кристине, и по одной целой, шестьсот шестьдесят шесть тысячных маме, папе и мне.       Суть этой насмешки стала понятна, когда открыли дополнительный протокол к завещанию. Там была написана всего одна фраза: «Пять процентов своих акций я жертвую Ждановым, чтобы не пошли побираться, когда мои дети станут владельцами».       Мама вскочила, но папа придержал ее за руку и что-то сказал ей на ухо. Я заметил, как она улыбнулась. Позже я спросил отца почему он не отказался от этой подачки — это же так унизительно. Отец преподал мне тогда урок бизнеса, он сказал, что мол да, это унизительно, и это именно то, что хотел сделать Юрий — унизить. Но, после минутного чувства униженности, пять процентов акций, а вместе с ними и контрольный пакет, навсегда перейдут в собственность семьи Ждановых. Забегая вперед, скажу, что эти пять процентов акций отец впоследствии подарил Ромке, он заслуживал этого.       — Завещание вступает в силу в оговоренный законом срок, — закончил свою речь господин Злотников.       — В каком смысле? — взревел Сашка.       — В том смысле, что деньги, недвижимость и движимое имущество, а так же акции станут вашими только через полгода.       — Почему?       — Потому что в течение полугода завещание может быть опротестовано. Таков закон.       Сашка задумался.       — Анатолий Андреевич, мне доподлинно известно, что отец не только собирался, но и переписал завещание, — наконец сказал Сашка.       — Вот как? Но мне об этом ничего не известно. Будьте добры предъявить новое завещание вашего отца.       — У меня его нет. Я только знаю его суть. Отец лишил Киру наследства, и, если она порядочный человек, то она это подтвердит.       — Мне ничего не известно о том, что меня лишили наследства, — Кирюша говорила тихо, но очень твердо.       — Ну, как же, я сам слышал, как папа тебе кричал что лишит тебя наследства.       — Сашенька, — вдруг заговорила Кристина, — помнишь, как ты пришел домой пьяным в девятом классе? Папа тогда тоже кричал, что лишит тебя наследства. Это же не значит, что он тебя его лишил. Правда?       — Александр, моя миссия на сегодня завершена, — бесстрастно сказал нотариус. Поскольку вы заявляете, что существует еще одно завещание, то вы должны будете предъявить его в течение полугода. Если оно не объявится, то это вступит в силу. До свидания.       А потом был Совет директоров, где папу выбрали президентом, за него проголосовали и мама, и я, и Кристина, и Кира. Выборы были совершенно номинальны, у Сашки пока не было не только акций, но и права голоса, как впрочем, и у Кристи с Кирюшей. Но отец хотел показать, что уважает мнение детей своего «лучшего друга».       Сашка ушел обозленный, напоследок буркнув: — Встретимся на Совете через полгода.       — Извини, Сашенька, — Кира успела ответить брату раньше всех, — президент выбирается на год, а не на полгода. Прежде, чем руководить компанией, выучи ее устав.       Так отец отвоевал право годичной передышки, так началась наша с Ромкой серьезная работа в «Зималетто», и именно так началась наша с Кирой история.       POV Кира Воропаева…       В день смерти родителей я начала жить. У меня напрочь исчез страх быть упрятанной в психушку за любое неповиновение, у меня почти совсем исчезло чувство стыда, спасибо Андрею. Он узнал обо мне все, но не отвернулся от меня. Наоборот! Он был со мной добрым и терпеливым. Сейчас я понимаю, что это была всего лишь забота, но тогда я ее приняла за любовь, уж слишком мне хотелось выдать желаемое за действительное.       Я лечилась по доброй воле, а не по принуждению. Уж не знаю, как Нине Алексеевне это удалось — разобрать мои мозги на молекулы, а потом собрать заново и в другом порядке, но я впервые, с тех пор как себя помню, почувствовала, что я живу. Живу, а не выживаю! Еще три месяца я ежедневно посещала клинику. Я прошла курс гипноза, а затем второй, прошла курс бесед с психологом, мне подобрали соответствующее медикаментозное лечение. В общем, жизнь налаживалась.       POV Андрей Жданов…       Я начал привыкать к Кире, с ней вполне себе можно было научиться ладить, более того, она даже стала мне нравиться, особенно когда мне удалось примирить их с Ромкой. Где-то мне даже льстило, что благодаря мне девчонку удалось вытащить из лап беды и мрака. Мы же, как правило, любим людей за то добро, которое им делаем и ненавидим за зло, которое им причиняем. Не учел я только одного — ее болезнь неизлечима, всегда где-то дремлет, всегда начеку. И не только болезнь, но и несносный характер…       Где-то через месяц после оглашения завещания Кира вышла на работу. Вот тут я и совершил ошибку, первую, но непоправимую.       Мы отмечали начало ее трудовой деятельности так бурно, что провожать Кирюшу до дома мне пришлось на такси, за руль я побоялся сесть с тем количеством промилле спирта в крови, которое я принял на грудь. Кира не пила, алкоголь был совершенно не совместим с ее таблетками. Так что скорее это она меня провожала до своего дома.       Я довел ее до дверей и уже собирался уходить, но она тронула меня за рукав.       — Андрюша, ну куда ты пойдешь в таком виде? Давай я тебя хоть кофе напою.       — Ладно, только нужно расплатиться с таксистом.       — Я уже расплатилась, не волнуйся.       — Спасибо, Кирочка, — не понимаю почему, но вдруг почувствовал искреннюю благодарность за то, что мне не нужно спускаться вниз, расплачиваться, а потом снова подниматься на ее этаж.       — Вот глупый, да за что ты меня благодаришь? Иди в душ, а я пока сварю кофе.       Я безропотно отправился в душ, встал под горячие струи воды и закрыл глаза… Было тепло, хорошо и спокойно, может поэтому, когда я почувствовал, что меня обнимают горячие, нежные руки, а женский голос с мольбою шепчет: — «Не отталкивай меня, пожалуйста», — я и не смог ее оттолкнуть…