По собственному желанию...

      POV Андрей Жданов…       Я решил, что стоять мне совершенно не хочется и присел на кресло у самой двери в конференц-зал, тем более, что именно туда звуковая волна доносила голоса наиболее четко и громко.       — Он все время от меня что-то скрывает, говорит с кем-то по телефону, встречается. Я дошла до того, что начала рыться в его мобильном, представляешь? — Кирин голос.       — Ну, и что здесь такого, это вполне естественно, когда есть подозрение на измену. — Викин голос.       А вот это было совсем хреново, эта сучка подогревала Кирину болезненную ревность, нужно было что-то с этим делать, как-то их разлучать. Занятый своими мыслями, я не заметил, как от разговоров обо мне они перешли к разговору о Кате.        — Он так ее защищает, что не будь она уродиной, я бы насторожилась, — голос Вики.       — Успокойся, что стряслось?       — Я велела ей принести кофе, а Андрей взвился. Мол, это не ее работа, а перед этим эта лягушонка спросила — входит ли в ее служебные обязанности подчинение приказам второй секретарши?       — Так она с характером?       — С характером, с характером. А твой Андрюшенька именно ей поручил все свои личные дела. И именно ей отдал свой личный органайзер, а я уверена, что там все телефоны его любовниц.       Дура, дура, а умная, номера телефонов моих бабочек, действительно, в органайзере, который я передал Кате. С этим нужно что-то делать. И с органайзером, и с Викторией. Голоса за дверью, меж тем, продолжали раздаваться.       — Твой Андрей отвел мне роль манекена, говорящего одну фразу: — Кофе подано!       — Он что, передал все свои личные дела этой уродине? Как ее там?       — Клава. Ну, да! Она отвечает на его звонки, и личные тоже, она записывает его встречи, и личные тоже. Все она! Кирочка, пойми, мне главное, избавиться от нее, и тогда я сумею выполнить все твои поручения.       — Вика, я тебя привела сюда, чтобы ты занималась этим всем!       — Я предлагала, да он слышать не хочет об этом. Понимаешь?       — Ах, не хочет слышать? Ну, тогда в игру вступаю я. Я покажу ей, кто в доме хозяин. Ей придется со мной дружить и докладывать мне о каждом чихе Андрея, иначе она очень быстро будет выброшена на улицу.       — Но тогда я перестану быть тебе нужной, Кира!       — Ну, что ты, Викуся, об этом не беспокойся.       Вот я дурак, и чего не записал весь их разговор? Уже сегодня Клочкова была бы уволена, а Кирюша отправилась бы отдыхать под неусыпное крылышко Нины Алексеевны, ведь это явное обострение. Пора было расставлять все точки над «i», и я открыл двери в конференц-зал.       — Начнем с того, Виктория, что кофе подан, а не подано. Ну, здравствуй, любимая! Вот уж не знал, что одна из торговых точек находится в нашем родном конференц-зале. Ой! Нет! Это ты только что вернулась! Правда? Виктория Аркадьевна, ступайте на свое рабочее место, боюсь, что вам недолго осталось занимать его, сходите попрощайтесь.       Сказать, что подружки испугались, это ничего не сказать. Вика начала визжать, как ненормальная, так визжать, что можно было подумать, будто ее здесь избивают. А Кира, как открыла рот, так и не смогла больше ни выдавить ни звука, ни закрыть его. Так и сидела с открытым ртом, пока я не утихомирил Клочкову и не выгнал ее.       — Кирюша, давай с тобой поговорим, родная моя, — я старался быть мягким и нежным.       — Ты подслушивал! Ты меня подслушивал? Какая гадость!       — Это и правда гадость, Кирочка. Мне совершенно не понравилось ни подслушивать, ни то, что я услышал. Поэтому я и зашел, чтобы ты поняла насколько это неприятно, когда тебя подслушивают. Ну, и еще, чтобы ты знала, что я все слышал, что мне совершенно не нравится твоя дружба с этой сплетницей Клочковой, которая вместо того, чтобы помочь тебе справиться с болезнью, нажимает на все рычаги, уверенно толкая тебя к рецидиву. Ты понимаешь это, Кирочка? Ты видишь, что ухудшение в твоем состоянии есть?       — Ты все же решил меня упрятать в клинику? Не получится. Я больше не та наивная дура, которой была. Теперь я все знаю и все понимаю. Когда у тебя начинался новый роман с какой-нибудь моделькой, ты прятал меня в психушку, потому что я тебе мешала. Вот и вся правда! Но больше этого я тебе не позволю.       Господи, я не мог до нее достучаться! Она меня попросту не слышала.       — Ты не мой муж, а если бы и был им, все равно не смог бы меня упрятать в дурдом без моего согласия.       — Хорошо, ты права! Не хочешь, не надо! Я тебе не муж, и не обязан гробить свою жизнь, спасая твою. Я умываю руки и с этой минуты считаю нашу помолвку расторгнутой. Завтра же о расторжении нашей помолвки ты сможешь прочесть в прессе.       — Андрей! Нет! Слышишь? Нет! Я жить без тебя не могу.       — А это уже не мои проблемы.       — Ах, вот ты как? Ладно. Тогда на Совете директоров тебя ждет большой сюрприз. Понятно?       — Кирочка, ты можешь голосовать так, как это будет угодно твоей душе.       — А дело не в голосовании, совсем не в голосовании. Дело в том, что пока никто из нас не является глав…       Она прикусила язык, но я уже все понял. Это был удар под дых. И даже не мне — отцу. А этого я допустить не мог. Бог мой, как же я ненавидел всю эту семейку Аддамс. Что родители, что дети — чудовищные монстры. Ну, кроме Кристины, конечно. Она хоть и с приветом, но все же безобидная. По крайней мере, хотелось бы на это надеяться.       Сейчас очень важно было не сделать обратного шага, Кира же очень быстро понимает, чем она может шантажировать. Однако и время для того, чтобы посоветоваться с родителями мне тоже было необходимо.       — Делай, что хочешь, дорогая. Я устал. А у нас сегодня еще показ и я не собираюсь больше тратить на тебя ни силы свои, ни время. Бай. Да, вот еще что, если захочешь с собой что-нибудь сделать, знай, что я на помощь не приду, а если тебя все же откачают, то ты поедешь уже не к Нине Алексеевне, а прямиком в Кащенко.       Клочкову я нашел на ее рабочем месте, подошел к ней близко близко и с улыбкой садиста прошептал сексуальным возбуждающим шепотом прямо ей в ухо:       — Ступайте к Урядову, Виктория Аркадьевна, — я провел рукой вдоль ее позвоночника и увидел, как она прикусила губу и прикрыла глаза. Она уже готова была мне отдаться, прямо здесь, в приемной, в нескольких шагах от ее «лучшей подруги». Дура ты, Кира, дура, нашла кому доверять, пустила козу в огород.       — Зачем? — Вика дышала прерывисто и спрашивала полушепотом.       — Вы уволены, — рявкнул я и пошел в свой кабинет.       Мало мне было всех дневных приключений, так еще и показ чуть не был сорван, спасибо Кате Пушкаревой.       Ну, да, я не должен был звать ее в гримерку, где переодевались модели, а если уж позвал, то не имел никакого права говорить прямо при ней: — Не пугайтесь, девочки. — Хамство это и скотство с моей стороны и повел я себя как хам и скотина. Потому, что даже если я и решил, стараться не принимать близко к сердцу проблемы Пушкаревой, то это не значит, что я должен был ей эти проблемы и боль еще и подбрасывать.       Она так на меня посмотрела, что мне до сих пор не по себе. Я не знаю, чего в ее взгляде было больше — боли, горя, или презрения ко мне, но то, что в нем была обреченность, это точно. И так мне стыдно стало, так мерзко, что хоть святых выноси. Да еще Ромка удивил. Такое сказанул, что хоть стой, хоть падай. Тоже мне, друг, называется!