По собственному желанию...

      POV Андрей Жданов…       — Паша, даже не думай, я не собираюсь жертвовать жизнь сына на алтарь «Зималетто», я против. Так и знайте, — мама была настолько разгневана, что даже не замечала, как поглощает одну плюшку за другой, и это во втором часу ночи!       — Хорошо, Марго, и что ты предлагаешь? Подарить Воропаевым дело всей моей жизни? — отец чуть не плакал.       — А Андрей, стало быть, это не дело твоей жизни?       Между родителями намечалась серьезная перепалка и мне это совершенно не нравилось. Сидят и за меня судьбу мою решают, хорошенькое дело! Пора было встревать в их перепалку, тем более, что мы с Ромкой все уже обсудили и, можно сказать, решили по дороге к моим предкам.       — Мам, пап, заканчивайте играть в «без меня меня женили». Я вообще-то живой, здоровый и дееспособный. Во всяком случае пока еще.       — Вот именно, что пока! Пока эта пиявка не всю кровь из тебя выкачала, — мама поджала губы. — Вот уж истину глаголет народная мудрость: от осинки не родятся апельсинки. Вся придурью в мамашу, а подлостью в отца.       — Мамуля, давай-ка я объясню наш с Романом план, а там уж ты причитать будешь. А может и не будешь. Договорились?       — Ну, давай, объясняй, чего уж.       Тут мне необходимо сделать забег в сторону и объяснить вам, что же все-таки произошло. Отчего такой переполох и паника. Потому что если я ничего не расскажу, то и понятно дальше ничего не будет.       Итак… Я должен был замещать отца примерно четыре месяца, а затем на Совете директоров должен был быть избран новый президент компании. Пока вроде все понятно, правда? Отец ушел в отставку досрочно и у него было право назначить временно исполняющего обязанности президента кого бы он ни пожелал. Но… только в том случае, если в «Зималетто» нет главного акционера. Если же таковой имеется, то он имеет право не только сразу назначить новые выборы, но и автоматически у него появляется два голоса за его кандидатуру. Был тут и еще один печальный нюанс. Даже если мы с мамой в срочном порядке подарим свои акции папе, чтобы сделать его главным акционером, то сделка вступает в силу только через полгода. А вот если у папы будет заключение об опеке кого-то из нас, то сделка считается активной уже в момент передачи контроля над акциями. Я понятно все изложил? Если да, то я продолжу.       Да, папа не просто так ушел в отставку чуть раньше срока, он хотел, чтобы еще до выборов я плотно погрузился в самую суть работы нашей компании. Да, это была небольшая хитрость с нашей стороны, но ведь исключительно для блага. Для того, чтобы «Зималетто» и дальше могло процветать, а не быть распроданной и растащенной на кусочки.       И вот теперь Кира грозилась сделать Сашку главным акционером. Как? А очень просто! Она готова была оформить опеку над собой в пользу Сашки. Чего проще-то? Идиотка не понимала, что как только Сашка распродаст компанию и положит деньги себе в карман, все, что ей останется, это или просить милостыню, или отправиться на ПМЖ в Кащенко, или покончить жизнь самоубийством.       Но Кира — это Кира. Вся ее суть в одном: пусть я сдохну, если это отравит жизнь врагу!       Папа высказал осторожное предложение, чтобы я должен помириться с «невестой», а мама была категорически против примирения. Они только не учли, что мы с Ромкой тоже себя не на помойке отыскали и придумывать разные трюки нас тоже учить не нужно. Хочет подлостей, будут ей подлости. Достали меня все Кирины заскоки, так достали, что мне уже было все равно, что она может с собой сделать.       Я понимаю, что эти мои слова сейчас вызовут у вас бурю возмущения. Как же так, девочка больна, а я черствый, мерзкий и жестокий эгоист. Да думайте вы все, что хотите. Никто из вас не был на моем месте, никто из вас два года не ходил по лезвию ножа и не ухаживал за ненормальной. А значит, и морального права меня осуждать ни у кого из вас нет.       — Мама, я примирюсь с Кирой, я даже ее подругу не уволю. Для нас сейчас главное, чтобы все и дальше шло, как идет вплоть до Совета директоров и избрания нового президента. Ма, ну я столько терпел, потерплю еще четыре месяца. Это будет даже проще, чем раньше. Раньше я думал, что отбываю пожизненное, а сейчас… Господи, до конца заключения осталось всего ничего.       — Андрей, а ты отдаешь себе отчет в том, что это непорядочно? — отец пылал праведным гневом.       — Как? — мама уперла руки в бока. — Что ты сказал? Непорядочно? А разыгрывать изнасилование было порядочно? А два года асфальтовым катком по мальчику кататься было порядочно? А за твоей спиной продавать лекала и сливать компанию было порядочно? А…       — Все, Марго, все! Сдаюсь! Ты меня убедила! — папа шутливо поднял руки вверх.       — Мама, мне нужна твоя помощь.       — Конечно, Андрюша, все что скажешь.       — Понимаешь, если я сейчас пойду на попятный, то за эти четыре месяца в Кащенко нужно будет заказывать две палаты. Вторую для меня. Кира, она же быстро просекает до каких пор она может душить. Если я пойду на попятный, она и жениться сразу может потребовать, и вообще все, что угодно. Давай сделаем так, что это вы с папой нас помирите, а я еще и сопротивляться буду. Ну, а вы меня стыдить в ее присутствии, говорить, что мы, мол, навсегда в ответе… И так далее.       — А это хороший, очень хороший план, сыночка.       — Это не мой план, мам. Это Ромка все придумал.       — Так я никогда и не сомневалась, что нам всем очень повезло с твоим другом.       Ромка скромно потягивал виски, жмурился от удовольствия, как мартовский кот и с аппетитом поглощал горку шоколадных конфет так, что даже не сразу становилось понятно — это он конфеты запивает виски, или виски заедает конфетами.       — Значит обо всем договорились? — спросил я родителей.       — Договорились, — ответил папа, — завтра с утра мы приедем в «Зималетто», точнее сегодня.       — Мальчики, может останетесь у нас ночевать?       — Нет, Маргарита Рудольфовна, лучше чтобы Кира не знала, что мы не только совещались, но и вообще виделись, — сказал Ромка, положил последнюю конфету за щеку и махнул мне головой, показывая на выход. — Всем пока!       Я поцеловал маму в щеку, поднял сжатую в кулак руку, приветствуя отца и тоже растворился в ночи.       POV Катя Пушкарева…       На работу я сегодня пришла спозаранку, просто очень повезло, соседка Ирочка ехала в эту же сторону и подвезла меня до самой работы. По дороге мы разговорились, оказалось, что она каждый день ездит этим маршрутом в это время, и ничего не имеет против, чтобы облегчить мне жизнь, то есть она может каждый день подвозить меня до самой работы. Это было здорово и это экономило мне силы, время и средства. А я пообещала ей раз в неделю заниматься математикой с ее девятилетней дочкой.       Настроение было прекрасным. Я полила цветы, протерла пыль на полках и пол у себя в каморке, и даже успела сделать кучу важной работы, когда мне уж очень захотелось позавтракать и я вышла в приемную, чтобы сделать себе чашку горячего, сладкого чая.       Вот уж не думала, что уволенные не только приходят на работу, но еще и располагаются по-хозяйски за своим бывшим рабочим столом и демонстративно красят ногти при этом. Но Ква была из таких — нерастворимых, ну, или непотопляемых, считайте, как хотите, однако, именно она сидела за столом в приемной и красила свои ногти в интенсивный красный цвет.       Ответить на мое «здравствуй» она посчитала ниже своего достоинства, а вот увидев, что я налила себе чашку чая, сказать, что я бы не переломилась, если бы и ей налила кофе, это Ква-ква быстренько доложила мне.       — А больше ничего не нужно? — поинтересовалась я?       — Тебе что, трудно приготовить кофе?       — Совершенно легко, и если бы ты попросила, то я приготовила бы тебе его.       — Так я же попросила.       — А я приготовила, — усмехнулась я.       — Где? Ты же не приготовила?       — Так и ты не просила. Ты попыталась приказать, забыв, что у слуг нету слуг.       И в это мгновение Андрей вошел в приемную.