По собственному желанию...

      POV Андрей Жданов…       Я стоял у дверей приемной и собирался с силами, чтобы разыграть первый акт в сегодняшнем спектакле «Примирение». Катерина, сама того не ведая, помогла мне справиться с этой нелегкой задачей. Я услышал: — Так и ты не про­сила. Ты по­пыта­лась при­казать, за­быв, что у слуг не­ту слуг, — и вошел в приемную.       — Катерина, что делают посторонние в моей приемной?       — Здравствуйте, Андрей Павлович. Вы имеете ввиду Викторию?       — Здравствуйте, Катя, именно ее я и имею ввиду.       — Вы мне предлагаете ее выгнать? Но у нас разные весовые категории.       — Тогда позвоните Потапкину, это охранник на входе, пусть он поможет ей найти выход из «Зималетто».       Катерина взялась за трубку телефона, а Викуся, как я и рассчитывал, бросилась из приемной на скорости, близкой к скорости света, могу голову дать на отсечение, что рванула она к Кире. И это хорошо, это продемонстрирует Кирюше серьезность моего намерения расстаться.       Вот тут я и сделал первую ошибку в целой череде ошибок. Мне бы довериться Кате, рассказать, что все это был спектакль, что никто пока Клочкову увольнять не будет. Но я промолчал, как молчал и потом неоднократно, ничего не объясняя Катюше, и требуя только слепого повиновения. Дурак я дурак. С добрыми, умными, чуткими и гордыми людьми нельзя играть в жмурки, а я играл…       Родители приехали около десяти и мама сразу пошла к Кире. Уже через пять минут она позвонила папе и он, подмигнув мне и выставив большой палец вверх, мол, все в порядке, готовься, тоже ушел в кабинет к Кире. А еще через сорок минут все было позади, мы с Кирюшей, как два голубка сидели в моем кабинете и ворковали.       О! Этот спектакль нужно было видеть! Родители привели плачущую Киру ко мне в кабинет и набросились на меня с двух сторон, обвиняя в черствости, жестокости, неумении быть чутким. Я «сопротивлялся», как мог, говорил, что я устал от ее ревности, что я так больше не могу, что я себя чувствую, как в тюрьме. А в конце трагически добавил, что очень, вот прямо больше жизни, люблю Кирюшу, но дальше так продолжаться не может. И пусть я лучше потеряю любовь всей моей жизни, но выйду на свободу из заключения.       Тут мама о чем-то пошепталась с Кирюшей, и та бросилась мне на шею, рыдая и прося прощение.       — Я пойду к Нине Алексеевне, Андрюшенька, раз ты считаешь это нужным. Я сделаю все, что ты скажешь, только не оставляй меня. Я так тебя люблю, родной мой, хороший.       — А ты не смей меня больше шантажировать, поняла?       — Никогда больше.       — Мир?       — Мир! Андрюшенька, я прошу тебя, не увольняй Клочкову, ей очень нужна работа.       — Кирюха, ты снова за старое? Мама, посмотри, стоит Кире только палец дать, как она руку готова откусить.       Мама и здесь была на высоте. Еще вчера мы решили, что Клочкова остается, чтобы выбить почву из-под ног Киры. По крайней мере, мне было хорошо известно, чего можно ждать от этой «подруги». Зная характер Кирюши, глупо было думать, что если я избавлюсь от Викуси, то она смирится и даст спокойно работать Кате. Как бы не так. Она и Катерине палки в колеса ставить начнет, и какую-нибудь другую куклу на место Клочковой приволочет. От которой еще неизвестно чего можно будет ждать. С этой, по крайней мере, все просто и понятно. Обычная дрянь, готовая в любую минуту подсидеть, а то и подлежать Киру.       — Андрюша, — улыбаясь сказала мама, — я прошу тебя, ну, ради меня. Давай не будем омрачать ваше с Кирочкой примирение чьим бы то ни было плохим настроением. Давай ты никого увольнять не будешь. А?       — Да, да, Андрей, — подключился отец, — хватит, простил, так уж простил. Пусть Виктория остается.       — Что с вами делать? Ну, пусть остается, раз вы так просите, — я сделал вид, что только совместными усилиями удалось убедить меня изменить свое решение.       В это время раздался звонок моего мобильного.       — Алло.       — Андрей Павлович, это Катя, вы не могли бы зайти ко мне в кабинет, но только как будто по делу.       — Конечно, сейчас.       — Андрей, а кто это тебе звонил, — немедленно спросила Кира.       — «Конь в пальто! Не успели помириться, как она за старое», — подумал я, а вслух сказал: — Я просил Пушкареву срочно составить графики выплат. Они готовы, сейчас я на минутку загляну к ней, а потом пойдем куда-нибудь пообедаем.       — А почему она тебе позвонила на мобильный, а не по селектору вызвала?       — Кирочка, так нельзя, невооруженным глазом видно, что ты перегибаешь палку, — мама была в ужасе от Кириного поведения, — просто тактичная девочка, решила не прерывать нас громкой связью.       Я мысленно поблагодарил маму и зашел в чулан к Кате.       — Ну, что еще случилось?       — Андрей Павлович, у ресепшена вас ждет некая Наталья Ларина. Она скандалит и требует, чтобы вы немедленно к ней вышли, в противном случае грозит скандалом. Маша Тропинкина позвонила мне, она не знает, что делать.       — Катенька, выручайте! Я только что помирился с Кирой, если она увидит здесь Ларину, то скандал будет такой, что о вчерашнем можно будет вспоминать, как о легкой перебранке. Я как-нибудь задержу всех в своем кабинете, а вы выпроводите Ларину из «Зималетто».       — Андрей Павлович, — возмутилась Катерина, — я, конечно же, постараюсь помочь, но на дальнейшее прошу вас учесть, что в мои служебные обязанности не входит покрывать ваши похождения от вашей невесты. Это нечистоплотно, и я не стану принимать участия в обмане.       — Обещаю, что это в первый и в последний раз.       Катя кивнула и распахнула двери чулана.       — Здравствуйте, — сказала она сразу всем, потом оглянулась на меня, — хорошо, Андрей Павлович, мы с Романом Дмитриевичем сейчас постараемся решить этот вопрос. Только вы, пожалуйста, никуда не уходите, вдруг банкирам понадобится переговорить именно с вами.       — Спасибо, Катя. Мама, Кира, присаживайтесь, раз нам все равно нужно ждать звонка от банкиров, я предлагаю выпить всем по чуть-чуть, за наше с Кирюшей примирение. Папа! Ты тоже садись.       Минут через пятнадцать позвонил Ромка, сказал, что путь свободен, мы можем выходить, но мне отчего-то стало так тоскливо вести Киру на обед, что я, покивав для важности пару раз головой, сказал:       — Хорошо, хорошо. Мы сейчас съездим, спускайся в гараж, — нажал кнопку «отбой» и обратился сразу ко всем, понимая, что при родителях Кира большого скандала не поднимет. — Обед отменяется, нам с Романом срочно нужно съездить в банк. Это по поводу кредитования.       Кира надула губки, но я не дал ей времени на скандал, быстренько чмокнул в щеку и убежал. По дороге к лифту встретил Катю.       — Как вам удалось избавиться от Лариной?       — Не волнуйтесь, Андрей Павлович, она вас больше не побеспокоит.       — Что, даже так? — глаза мои полезли на лоб, избавиться от этой пиявки было почти так же трудно, как и от Киры. — А вот за это отдельное спасибо, — я вошел в лифт и спустился в гараж, в котором меня уже ждал Роман. — Ромка, ты не представляешь, что сейчас случилось.       — И что же?       — Пушкарева продемонстрировала Лариной свой оскал, и та исчезла с горизонта. Слушай, а может нам на всех недругов и соперников Катюшку натравливать?       — Ну, и сволочь же ты, Палыч. Девчонка тебя спасает, а ты снова вместо спасибо катком по ее внешности. Неужели нельзя без этого жлобства?       — Ромка, ты чего? Я же пошутил.       — А я нет! Хочешь расскажу, как Кате удалось Ларину ликвидировать? Я случайно оказался свидетелем.       — Конечно хочу, давай, рассказывай.