По собственному желанию...

      Рассказ Романа Малиновского…       Я в буфете сидел, вдруг слышу у ресепшен скандал. Наташка орет, как резанная, мол, вынь и подай ей тебя на блюдечке с голубой каемочкой. А иначе грозится все Кире рассказать про ваши отношения, и вообще, слить материалы в прессу. Я только начал соображать, что делать с эдаким счастьем, как мимо меня на всех парах пронеслась Катерина. Подлетела к Лариной и нахально так спрашивает:       — Простите, это вы хотели видеть Андрея Павловича?       — А он-то как хочет меня видеть, а в чем дело? Где он?       — Дело в том, что Андрей Павлович сейчас очень занят. У него переговоры.       — Он всегда занят. А вы кто?       — Я его секретарь.       — Да? А я думала, что вы новая владелица «Зималетто», — тут Наталья заорала во всю свою глотку, — Жданов! Выходи, хватит подглядывать. Если тебе не нужен скандал, выходи.       Катя посмотрела на Натку, как на убогую и жалостливо так, как со слабоумной, продолжила разговор:       — Простите, он вас не слышит.       — Он все слышит! Я знаю, он по монитору за мной следит! Андрей! Будь мужчиной!       — Вы не расстраивайтесь, от мании преследования сейчас прекрасно лечат. Уверяю вас, что он вас не слышит. Но даже если бы слышал, думаю, что вряд ли бы вышел к вам.       — Это еще почему?       — Потому что мужчиной можно быть только с женщиной!       — А я кто?       — Вам, конечно, виднее, но со стороны очень похожи на скандальную базарную бабу.       Я думал Наталью хватит апокалиптический удар. Она покраснела, но как-то неравномерно, пятнами.       — Что? — Ларина задохнулась. — Что ты сказала? Да ты хоть представляешь, с кем ты разговариваешь? Да я сейчас такой скандал закачу, что небу жарко станет. Я тебе покажу номер с бешеным уссурийским тигром. Поняла?       — Поняла. Погодите минуточку, я только приглашу кого-либо из нашей пресс-службы и фотографов. Машенька, а вы пригласите Потапкина, пожалуйста.       — Мне не Потапкин нужен, а Жданов! Кто такой этот Потапкин? Зачем ты собираешься его приглашать? Зачем тебе пресс-служба? Учти, если Жданов ко мне не выйдет — Кира узнает о наших с ним отношениях.       — Отвечаю по пунктам. Потапкин — это наш охранник. Журналисты и фотографы нужны мне здесь, чтобы ваш номер с бешеным уссурийским тигром не остался незамеченным, а был широко освещен в прессе. Как вам статьи под заголовками: «Ларина выходит в тираж», или «Бывшая топ-модель уже не знает, что ей и придумать, лишь бы ей дали работу», или вот еще хорошее название — «Охранник компании «Зималетто» с позором изгоняет вышедшую в тираж модель», а внизу мелким шрифтом: Лариной только и остается, что привлекать к себе внимание несуществующими романами. — Катя повернулась к Машке. — Машенька, срочно звоните Потапкину, и обязательно, фотографам. Посмотрите, какая интересная краснота на лице и шее Лариной, это нужно срочно сфотографировать.       Ларина вытащила зеркальце, взглянула в него и стала закрывать шею руками. А Катерина безжалостно продолжила:       — И вот еще что, у вас есть какие-то доказательства вашего романа с Андреем Павловичем? Ну, там фотографии, или письма? Или хотя бы распечатки его вам звонков? Нет? А его СМСки? Что, тоже нет? Я вас поздравляю. Москва долго будет над вами смеяться. А у Андрея Павловича появится повод подать на вас в суд. Так что? Я вызываю Потапкина и пресс-службу?       — Андрей, вот откуда она могла знать, что ты никогда никому не звонишь сам, и что СМСки не пишешь?       — Она же понимает, что я не дурак и следов оставлять не стану.       — Я думаю, что эта здравая мысль посетила тебя только сейчас. На самом деле, тебе просто лень кому-то звонить и писать. А вот Катя ошибочно решила, что раз она умная, то и ты тоже.       — Ах, вот ты какой? А еще другом называешься.       Мы шутливо помутузили друг друга и я продолжил рассказ…       — К-Кира об-б-бо всем узнает. — Ларина начала заикаться.       — Она и так все знает, она прекрасно знает, что вы сошли с ума и преследуете Андрея Павловича повсюду. И мы тому свидетели. Да, Машенька?       — Конечно! Я сама видела, как она истерику тут закатывала, кричала, что Жданов ее не любит, — включилась в игру Тропинкина.       — Маша, а давайте пригласим сюда сразу и Киру Юрьевну тоже, пусть и она посмеется, вместе с прессой и охраной.       — Андрей, ты бы видел, как сверкали пятки Лариной, едва только открылись двери лифта…       POV Катя Пушкарева…       Я сидела в своей каморке низко опустив голову. Работать не получалось. Из-за слез я с трудом различала цифры на мониторе. Господи, как мерзко, как противно и гадко. Я только что растоптала и уничтожила человека. Не просто человека — женщину. Да, неприятную, да, скандальную и хамовитую. А я? Чем я теперь от нее отличаюсь? Ее вина была только в том, что она спала с Андреем, а потом решила, что это должно принести ей какие-то выгоды. Но даже с проституткой нельзя так, как я, разговаривать. Никого нельзя так унижать. Сегодня я прошлась катком по ней, завтра кто-то пройдется по мне им же. И будет прав. У меня больше нет морального права осуждать того, кто меня унижать станет.       Все! Пусть Андрей хоть увольняет меня, хоть к награде приставляет, а я никогда больше не буду… Додумать я не успела, двери моего чулана распахнулись и на пороге возникла Кю.       — Катенька, я хотела бы с тобой поговорить, если ты не возражаешь.       — Слушаю вас, Кира Юрьевна, — я украдкой вытерла слезы.       — Катенька, мы обе с вами женщины, ведь так? И должны помогать друг другу. Правда же?       — Я не понимаю вас, Кира Юрьевна.       — Катя, я знаю, что тебя на работу принимал Андрей Павлович, а не я. Но… мне нужна твоя помощь.       — Конечно, если это в моих силах, то я помогу.       — Я знаю, что Андрей оставил тебе свой органайзер, ведь так?       — Это, действительно, так. Органайзер, записная книжка и все контактные телефоны Андрея Павловича находятся у меня. А что такое?       — Катя, дайте мне их?       — Что дать? — вот честное слово, я даже не сразу поняла о чем она говорит.       — Ну, органайзер, записную книжку и все остальное.       — Кира Юрьевна, я не могу этого сделать.       — Что значит, не могу? Ты что? Ты забыла, с кем ты разговариваешь? — куда только подевалась ее приторная вежливость? Со мной говорила хамка.       — Нет, я помню, Кира Юрьевна. Но дать вам личные вещи Андрея Павловича без его разрешения я не могу.       — Ты хочешь, чтобы я тебя уволила?       — Нет, я совершенно не хочу, чтобы меня уволили.       — Тогда давай органайзер, — Кю уже почти рычала, а мне вдруг стало спокойно и смешно.       Неужели это я еще несколько минут назад переживала о чувствах Лариной? Такой же вот, как Кю, наглой, тупой, считающей себя хозяйкой жизни. А за какие заслуги? За то, что им посчастливилось родиться у богатеньких папочек? Или за то, что им посчастливилось родиться с длинными ногами и смазливыми лицами? Спасибо, Кю, за урок! Мне вас всех больше не жалко!       — Сейчас, Кира Юрьевна, я только позвоню Андрею Павловичу и спрошу у него, могу ли я нарушить его распоряжение. Если он скажет, что могу, то я с удовольствием отдам вам все, вместе с контактными телефонами, — я широко улыбнулась Кю.       — Ты никому не будешь звонить!       — Почему? — моя улыбка стала еще шире.       — Потому, что ты уволена! Не трудись передавать дела Клочковой. Отдай ей только органайзер и записную книжку.       — Тогда мне тем более придется позвонить Андрею Павловичу и объяснить ему за что вы меня уволили.       — Ты что? Ты решила объявить мне войну? Помериться со мною силами?       — Да вы что, Кира Юрьевна? Никогда. Солдат ребенка, а врач больного не обидит!       Я понимала, что моя работа в «Зималетто» завершена, так хоть выскажу ей все на прощание…