По собственному желанию...

      POV Андрей Жданов…       Совет директоров отец начал какими-то дежурными фразами о «мир, дружба, жвачка», кто бы ни стал президентом. Мы заранее с ним обговорили ход заседания и до поры до времени все шло по плану. Сашка плевался ядом, но нам изначально было ясно, что именно так и будет, так что ничего нового, пока не происходило. Ромка сидел надувшись, мы с ним так еще и не помирились после вчерашней ссоры. Я собирался исправить эту ошибку сразу после Совета. Кристина рассказывала про свою очередную пластическую операцию. Это, в общем-то, тоже было предсказуемо. Милко тащил одеяло на себя, и в этом тоже не было ничего нового.       Новым, пожалуй, было только то, что Ярослав Ветров, наш финансовый директор, буквально в рот Сашке смотрел, ловил на лету каждое его слово и сам что-то ему нашептывал. Не нравилась мне эта сцепка, ох и не нравилась. Интересно, что Сашка ему пообещал?       Да еще непривычным было опоздание Киры и Кати. Ни одна, ни другая, как правило, не опаздывали. Надеюсь, что Кирюша не напала на Пушкареву, не выцарапала ей глаза и не отравила ее, пользуясь тем, что все руководящее звено в данный момент находится в конференц-зале.       — Давайте, что ли начинать, — мама заметно нервничала.       — Сейчас дождемся Кирюшу и начнем, — спокойно ответил ей отец.       Не успел отец закончить фразу, как двери распахнулись и на пороге появилась моя «невеста», а следом за Кирой, практически наступая ей на пятки, вошла Виктория, неся в руках тоненькие черные папки и сияя, как медный грош. Катерина до сих пор не появилась.       — Кирюша, ты не видела Пушкареву?       — А зачем она тебе?       — Она должна была подготовить отчет о состоянии дел в «Зималетто».       — Вот именно, что она была должна подготовить отчет, а занималась этим Вика.       — То есть? Как это Вика?       — Очень просто, Пушкарева твоя не дождалась вчера отчетов от всех отделов и уехала домой. Вот Викусе и пришлось самой ее работу делать.       Это было что-то невероятное. Не могла Катерина не выполнить задания, да и Клочкова никак не могла бы его выполнить. Хотя, для того чтобы собрать все отчеты, размножить их и разложить по папкам, большого ума не надо. Вика раздала документы членам Совета и заговорила:       — Господа, в этих папках вы найдете основные выкладки, касающиеся работы каждого из отделов нашей компании. Все представлено в наглядном виде, снабжено графиками и попутными иллюстрациями. Другими словами, этот отчет поможет вам быстро войти в курс дела.       Члены совета директоров открыли папки и начали читать. Я сделал тоже самое. Первая строчка, выделенная красным цветом, повергла меня в шок. Из нее следовало, что финансовый отдел нашей компании перевел три с половиной миллиона долларов предвыборному штабу Джорджа Уокера Буша в сентябре две тысячи четвертого года. Но когда я дошел до строчки, где производственный отдел во главе с Милко потратил более четырех миллионов долларов на дизайн памперсов для летней коллекции две тысячи четыре-две тысячи пять, мне стало казаться, что я в зазеркалье.       Я поднял глаза на членов Совета директоров, увидел окаменевшую Киру, расширенные от ужаса глаза Ветрова и тихо икающего Сашку, мягкую улыбку отца и прикрывающую от беззвучного смеха рот рукой маму. Мне стало понятно, что разыгрывается какой-то спектакль, знать бы еще какой. Я только собрался заорать Вике, что Совет директоров — это не цирк, как меня опередил отец.       — Вика, это вы делали отчет?       — Да, — Виктория скромно опустила глаза, — я работала над отчетом всю ночь.       — А где вы брали эти данные?       — Все данные мне предоставили начальники отделов. Но я их переработала, мне показалось, что так будет понятнее, доступнее, что ли?       — Холера рыжА, кОгда я тЕбе дАвал что-нИбудь про пампЕрсы? — взревел модельер, и покраснел от негодования.       — Погоди, Милко, меня больше интересует вопрос почему Ярослав решил, что для «Зималетто» республиканцы лучше демократов? — спросил отец и зашелся в диком, гомерическом хохоте.       — Ну, нет, — подхватила мама, — куда как интереснее за­купка у «Рос­те­леко­ма» двад­цать че­тыре ты­сячи све­жих, го­рячих но­вос­тей. Роман! Ответь мне честно, ты что же не понимал, что пока новости дойдут до «Зималетто» они сто раз протухнут?       — А у меня вопрос к Викусе. Всего один, но очень важный, — смех потихоньку начал затихать. Всем стало интересно, что же такое Ромка может спросить.       — Слушаю вас, Роман Дмитриевич, — Клочкова хлопала глазами, словно не понимала почему мы все смеемся.       — Какую травку ты куришь?       Ромкин вопрос поднял вторую волну взрыва, казалось бы затихающего хохота. Хохотали все, кроме недоумевающей Вики и окаменевшей Киры, лицо которой становилось все пунцовее, а глаза все злее и злее. Кажется, я начал понимать, что произошло. Если это то, что я думаю, то Катерина, кажется, нарвалась на серьезные неприятности.       — Хватит! — закричала Кирюша и бросила свою папку на стол. — Ну, дрянь, я тебе сейчас устрою. Ты меня надолго запомнишь. — с этими словами она выскочила из конференц-зала в приемную. А я бросился в свой кабинет, откуда до каморки Пушкаревой было гораздо ближе. Впереди меня бежал Роман.       — Катька, отчеты бери и в конференц-зал, бегом, — на ходу крикнул Ромка.       — Ромка, ты знал?       — Что? Что твоя Кирюша помимо всего прочего еще и воровка? Знал!       — Нет, про то, что Пушкарева устроит!       — А это не она, это я устроил! Я не дам твоей ненормальной разрушить жизнь Кате, как она раз… — он дико посмотрел на Катюшу и замолчал на эту тему, — прости, вырвалось. Пошли в зал.       Мы вышли из каморки и увидели, как Кира выбегает из кабинета в приемную, значит, она все слышала. И как Ромка назвал ее воровкой, и как он при Пушкаревой назвал ее ненормальной. Это грозило мне таким вечерним скандалом, что мне заранее стало тошно. Ну, разве что меня сейчас выберут президентом, а уже к вечеру я пошлю свою невесту так далеко и на такие красивые три буквы, что это будет последний наш с ней скандал.       В конференц-зал мы вошли с разных дверей одновременно с Кирой.       — Прошу минуточку внимания, — Кира говорила тихо, но так зло, что все моментально замолчали. — Я требую немедленного увольнения Пушкаревой.       — Кирюша, может быть ты объяснишь Совету, что происходит? — мама поджала губы и чуть прикрыла глаза. Мне даже жутко стало, я испугался, что сейчас все увидят, как мама ненавидит Киру. — Причем здесь Катерина Валерьевна? И за что мы должны ее увольнять?       Следующая Кирина фраза на какой-то момент заставила онеметь и Ромку, и Катерину, да и меня, пожалуй тоже.       — Пушкарева подменила отчеты. Пока Виктория занималась подготовкой конференц-зала к Совету директоров, твоя Катенька, Андрей, нагло украла ее работу, а вместо нее подложила папки с тем фарсом, который так всех сейчас рассмешил.       — Холера! Я так и знал, что ПушкАрева можЕт так сдЕлать. Кстати, у мЕня в мастЕрской все время пропАдают плечики.       — Катерина Валерьевна, — отец прятал раздражение за чуть заметной усмешкой. Я был убежден, что он ни одному слову гарпии не поверил, молился, чтобы все побыстрее закончилось, и я смог, наконец, послать свою «невесту» подальше. — Вам предъявлено серьезное обвинение. Может быть вы разъясните нам, что происходит?