По собственному желанию...

      POV Автор…       Это был очень тяжелый, очень насыщенный вечер. Вечер после Совета директоров компании «Зималетто». Для всех тяжелый, кроме, пожалуй, ее президента.       Андрей Палыч Жданов, бутылочку виски укушавши, как и мечтали-с уснули сном младенческим прямо за столом своим президентским, периодически бормоча что-то об эксперте, о бизнес-плане, да о новой, свободной жизни. Оне не слышали-с, как змеюкой шипела на них невеста, не ощущали-с, как друг их закадычный вместе с их личной помощницей чуть ли не на руках перетащили их на сдвинутые вместе кресла, сверху пледом укрыли, да и оставили отсыпаться.       А вот у всех остальных вечер выдался очень трудным… Что уж каждому слово-то давать? Я сама вам опишу то, что важно для нашей истории. О чем-то кратко и поверхностно, а про что-то и подробнее расскажу.       Если взять, к примеру, Ждановых-старших. Ну, не расписывать же на пять страниц, как Павлу Олеговичу плохо с сердцем стало, да как скорая приезжала к ним в дом, да как хотели его госпитализировать, да потом передумали. Да как плакала Маргарита, жалея мужа и сына, да как хотелось ей придушить и Киру, и Сашку, да и Ярослава заодно. А потом ничего, прошел приступ стенокардии, слава Богу, наплакалась Марго вволю, облегчила сердце да и успокоилась. Не думаете же вы, что она, и вправду, смерти чьей-то желала? Так позлилась, позлилась, да и уснула рядышком с перенесшим сердечный приступ мужем. Так что не стоит этом долго рассуждать и рассусоливать.       А вот о Кате с Романом нужно бы рассказать поподробнее, поэтому я на время уступлю свое место Катюше. Мы оставили их в кабинете Романа, после того, как их кто-то сфотографировал, да еще и дверью хлопнул так, чтобы сомнений не оставалось — их застукали…       РОV Катя Пушкарева…       — Нас кто-то ви­дел! — я чуть не пла­кала.       — Ска­жу боль­ше, нас кто-то сфо­тог­ра­фиро­вал. Толь­ко я не со­бира­юсь де­лать тай­ну из на­ших от­но­шений, — Роман продолжал гладить меня по голове и из объятий не выпускал.       — Что? Ром­ка, но ведь все бу­дут над то­бой сме­ять­ся. А я прос­то сго­рю от сты­да.       — Ка­тень­ка, де­воч­ка моя, мне еще за­видо­вать бу­дут, ес­ли толь­ко ты мне поз­во­лишь по­казать те­бе те­бя…       — Что значит, показать мне меня? Я не понимаю.       — Катя, ты очень красивая, — я улыбнулась, потом захохотала, — не смейся. Слышишь, не смей смеяться!       Но я хохотала, пока слезы не выступили на глазах. Затем мягко попыталась освободиться из больших и сильных рук Романа, мне это не удалось и слезы потекли уже не от смеха — от обиды. Это и правда было очень обидно, только что говорил, что любит, целовал меня, мне было так хорошо и приятно. А вот теперь издевается.       — Я же просила тебя никогда мне не врать, не играть со мной в непонятные игры. За что ты так со мной? Это больно, ты что, не понимаешь?       — Господи, Катька, если бы ты только могла себе представить, как с тобой трудно. Ну, когда ты начнешь мне доверять? Я не вру, не шучу и не издеваюсь. Ты красивая, и я это вижу. — Ромка стал слизывать мои слезы, это было щекотно и я улыбнулась. — И если ты мне позволишь, я докажу тебе, что ты красивая.       — Ладно, докажешь, — я усмехнулась, — только не сегодня. Сегодня мне еще нужно поработать над бизнес-планом для Андрея, у него же всего два дня для работы над ошибками. А значит и сегодняшнюю ночь мне придется не спать. Ромка, я так хочу спать, что сил никаких нет.       — Пошли заберем твои вещи и я тебя подвезу. А пока будем ехать, ты немножко поспишь. Договорились?       — Договорились.       — Кать.       — Да, Роман.       — Нет, ничего, пошли, — он взял меня за руку притянул к себе и снова впился губами в мои губы. Я поняла, что Ромка хотел спросить меня об Андрее, но удержался, и была очень благодарна ему за это. Может поэтому поцелуй вышел таким горячим, что ли, таким сладким.       Роман выходил из кабинета первым, я за ним. В дверях он застыл на какое-то мгновение, а потом резко затолкал меня обратно и захлопнул за собою дверь.       — Слушай меня внимательно, Катюха. Прямо напротив моего кабинета висит наша фотография, где мы целуемся, — я вскрикнула и зажала руками рот. — Катя, я понимаю, что репутация у меня та еще, но это не повод кричать. Можешь надавать мне по шее, когда мы наедине. Катя! Катя, ты меня слышишь? Катька, прекрати панику! Нас проверяют на прочность. Ты должна выйти отсюда высоко задрав голову и нос. Мол, вон какие красотки пытались поймать моего Ромео в свои сети, а удалось это только мне. Катя, ну, булькни что-нибудь! Ты меня слышишь? Мы не сделали ничего плохого. Ты не замужем, я не женат. Катенька, ты готова? Итак, я беру тебя за руку и мы выходим.       Он был так убедителен, так красноречив и так влюблен, что и мне передался его настрой. Какой же он все-таки замечательный, мой Ромка. Мой Ромка? Вот это номер! Неужели это я так подумала?       Я сама взяла его за руку и мы вышли из кабинета. Фотография никуда не исчезла и в первую секунду мне стало не по себе, но потом я заметила, что двери кабинета Кю были приоткрыты и оттуда за нами явно подсматривали.       — Ромка, смотри, это, кажется, мы.       — Точно! Катька, мы становимся знаменитыми. Ура. Погоди, я оставлю на фото автограф, — Роман достал ручку, подошел к фотографии и наискосок написал: «Я люблю Катю П.», и роспись поставил. После чего притянул меня к себе и чмокнул в щеку, тихонько шепнув, — улыбайся, на нас смотрят…       POV Автор…       Они так и пошли, взявшись за руки, к президентскому кабинету, провожаемые злобным, завистливым взглядом. По дороге им попалось еще несколько их фотографий. Первую из них Катюша, оглянувшись и убедившись, что никто не видит, хотела сорвать, но Ромка не дал ей этого сделать.       — Ты что, не понимаешь, что от нас ждут именно такой реакции? — он и на этой написал, что любит Катю. И расписаться не забыл.       А на остальные они и внимания не обращали. А вот в кабинете их ждал сюрприз в виде пьяного в стельку президента. Катя расстроилась, так расстроилась, что Роман даже почувствовал укол ревности, поэтому предложил сдвинуть кресла, перетащить Андрея на них и оставить спать, вместо того, чтобы увезти его к себе и уложить в кровать.       — Ромка, а если ему плохо станет?       — Не станет, всего-то бутылка виски.       — Ты посмотри, никакой еды нет, а бутылка виски без закуски это ого-го сколько.       — Ты предлагаешь мне его на руках отнести в машину? Или лечь рядом с ним на полу?       — А если он проснется и полезет за руль в таком состоянии?       А вот тут Катюха была права. Роман залез к Андрею в карман и экспроприировал ключи от машины.       — Все, теперь не полезет за руль, — с огромным трудом они доволокли Жданова до кресел, и от внимательного взгляда Малины не ускользнуло с какой заботой и нежностью Катя укрыла Андрея пледом.       — Пошли, Катюша, тебе еще поспать нужно, а времени почти не осталось, уже половина девятого.       — Папа меня убьет, — заспешила Катя. Взяла папку с бизнес-планом Андрея и вышла из кабинета, но Ромка заметил, что уходя, она украдкой погладила Жданова по голове.       Всю дорогу они ехали молча, Катя делала вид, что спит, из-под ресниц наблюдая за Ромкой и пытаясь как-то переварить события дня. А Роман был сосредоточен на дороге, машину вел аккуратно, стараясь не помешать Катиному сну, думал о том, что это ужасно трудно — любить человека, который любит другого, что это ему, конечно же, на руку, что повсюду развешаны их фотографии, что теперь Катенька, как порядочный человек, никуда от него не денется, просто-таки будет обязана «жениться» на нем. Он даже усмехнулся этой своей мысли, но потом опять погрустнел.       — Ромка, прости меня, пожалуйста, — первое, что сказала Катя, когда они подъехали к ее дому.       — О, Господи, за что?       — Ты прекрасно знаешь за что. Но я обещаю тебе…       — Не нужно ничего обещать, Катенька. Как будет, так будет. Поцеловать-то тебя можно?       — Что значит можно? Не можно, а нужно! Подсадил на свои поцелуйчики, теперь придется дозу все увеличивать и увеличивать.       Минут через десять молодые люди едва оторвались друг от друга, и Катерина побежала домой, где после небольшого скандала с папой и скромного ужина уселась за исправление бизнес-плана. Работала до половины четвертого, и это только благодаря помощи Николая, без него она бы вообще всю ночь провозилась.       Ромка съездил домой, поспал, позавтракал, переоделся и к восьми утра снова подъехал к дому Катерины, понимая, что та работала чуть ли не всю ночь и желая ей облегчить поездку на работу. Но не это было самой главной причиной его альтруизма. Главным было то, что с утра в его почтовом ящике лежал журнал «Гламур-гламур», а уж там… Там было много того из-за чего Катюшу следовало перехватить еще до того, как она ступит на порог «Зималетто».       О тяжком вечере Кирюши и Викуси, я расскажу вам в нескольких словах. Девчонки поработали на славу! Эксперта нашли, бизнес-план Жданова ему передали, фотографии Ромки и Кати развешали, насплетничались, затем встретились с Шестиковой, передали ей флешку, наговорили ей всяких ужастиков. Вот как тяжко работали. Викуся сразу со встречи с журналисткой уехала домой, отдыхать от трудов праведных, а Кирюша, труженица великая, вернулась в «Зималетто», где начала претворять свой план в жизнь, растворив в графине с водой для Андрюши (а пить он завтра будет много) пластинку таблеток. Нет, она не собиралась его уничтожить первым. По ее замыслу он должен был пережить всех, нагореваться вдоволь и только затем уйти в небытие, но вот несколько неадекватным можно было его сделать уже сейчас, пусть почувствует каково это.       Закончив все свои труды тяжкие, Кира села в кресло и уснула сном праведницы…