По собственному желанию...

      POV Андрей Жданов…       Ну, вот и все… Как я не оттягивал время, а этот день пришел. Второй и последний день моего президентства. Это вовсе не значит, что на сегодняшнем дне моя история будет закончена, просто с завтрашнего дня начнется совсем другая история. История про то, как у нас была компания «Зималетто», про то, как настоящие друзья приходят на помощь, про то, что любовь — это высшее благо, а зла на планете Земля так много, что иногда оно само себя пожирает, а иногда пожирает добро. История про то, что жил-был на све­те иди­от, Жда­нов Ан­дрей Пав­ло­вич, и про то, что этого идиота больше нет…       Если вы захотите, я расскажу ее вам так же подробно, как рассказываю историю своего идиотизма, ну, а если вам это будет не так уж и интересно, то мне вполне хватит нескольких предложений, чтобы ее описать вкратце. Ну, а пока, позвольте мне спокойно и неторопливо завершить историю своего недолгого президентства…       Я проснулся очень рано, еще и шести часов не было, зато была дикая головная боль, страшная сухость во рту и ужасные спазмы в голодном желудке. Первые несколько минут я никак не мог понять где я и что я здесь делаю. Я попытался разлепить глаза и оглядеться. Картина, увиденная мною, мне жутко не понравилась.       Я скрючившись лежал на двух креслах, сдвинутых вместе, так вот отчего свело шею и напрочь онемела рука. Следуя логике, я должен был встать и попытаться размяться, но никаких сил на это не было. И тут я скорее почувствовал, чем увидел, что в кабинете я не один. Пришлось садиться и осматриваться по сторонам. Так и есть, за моим президентским столом, устроившись с ногами в кресло, спала Кира.       А вот это было уже совсем хреново, мне сейчас только скандала не хватало для полного, так сказать, завершения картины. Поэтому я постарался встать как можно тише и по-быстрому сбежал из кабинета. Очень хотелось успеть добежать до туалета и сунуть голову под струю холодной воды еще до того, как выпитый вчера виски переработанный и удобренный желудочным соком рванет наружу. Спокойно добежать до конечной цели маршрута мне не удалось, так как мой взгляд выхватил фотографию, висящую на стене прямо у выхода их президентской приемной. И я совершенно забыл, куда я направлялся.       Честно говоря, вначале я решил, что у меня глюки, ведь не может же такого быть, чтобы фотография Малины, целующего Пушкареву (а в том, что это была именно она, сомневаться не приходилось), была вывешена на всеобщее обозрение. Я подошел поближе, нет, это были не глюки! Вот они, голубчики, целуются, вместо того, чтобы работать. То, что я сам вчера пил, забив на работу, в этот момент меня не беспокоило.       Сейчас я понимаю, что никакой это был не гнев из-за нарушения трудовой дисциплины, а животная, первобытная ревность, такая же дикая, как у венецианского мавра, но тогда я обернул ее в красивый фантик и, что характерно для таких идиотов, как я, сам своим же выдумкам поверил. И воспылал праведным гневом к тунеядцам, которые в довершение всего еще и на всеобщее обозрение выставили свои отношения. А в том, что это сделал сам Малиновский, у меня сомнений не возникло, на нескольких из найденных мной, развешанных по всему офису фотографий, стояла его собственноручная надпись «Я люблю Катю П.», да еще и подпись свою поставил.       Кое как добредя до туалета, я все-таки сунул голову под струю холодной воды. Стало полегче, только очень захотелось есть, ну, и пить, разумеется, тоже. Если сейчас разбудить Киру, то позавтракать удастся еще очень нескоро, поэтому я выскочил из «Зималетто», в чем стоял и с мокрой головой, забежал в ближайшее, работающее в такую рань кафе, и наскоро проглотил три чашки кофе с бутербродами.       Голова высохла, правда очень болела; виски, поняв, что я не дал ему шанса вернуться, больше не грозил вырваться наружу; фотографий Ромки с Катей на улице вывешено не было, и мое настроение несколько улучшилось. Я решился дойти до аптеки, чтобы купить чего-нибудь от головной боли, и тем самым окончательно поправить свое пошатнувшееся здоровье, а вот этого делать и не следовало…       Путь мой проходил мимо лотка со свежими газетами и журналами, я остановился, вначале не понимая, за что зацепился мой взгляд, и только подойдя поближе, я увидел журнал «Гламур-гламур» с фотографией целующегося Ромки на обложке, надпись внизу приглашала читать подробности этого мезальянса на тринадцатой-четырнадцатой страницах. Естественно, я купил журнал и, совершенно забыв и об аптеке, и вообще о головной боли, и даже о Кире, мирно спящей в моем кабинете, пулей рванул назад.       POV Автор…       Не успел Андрей покинуть свой кабинет, как Кирюша открыла глаза. Тут уж одно из двух, либо Андрей, как ни старался не производить шума, все-таки его произвел, либо Воропаева каким-то животным чутьем ощутила отсутствие жертвы в зоне досягаемости. Первым делом Кира бросила взгляд на графин, он был полон. Она подождала минут пять, потягиваясь и разминаясь, Жданов не возвращался и она пошла его искать по пустым в этот час коридорам и кабинетам «Зималетто». Фотографий Малиновского с Пушкаревой нигде, за исключением ее собственной приемной, не висело. Это могло означать только одно — Андрюша их сорвал, больше некому. А значит, он сейчас зол, а значит, нужно подогреть до состояния кипения эту его злость.       Кира подергала ручки дверей во все кабинеты, все было заперто, значит Жданова там не было, она прошлась по всем коридорам, даже мужской туалет исследовала вдоль и поперек, но там никого не было. Правда следы пребывания Андрея мелкими лужицами остались возле умывальника, значит совал голову под холодную воду, об этом его похмельном ритуале Кирюша была осведомлена лучше других.       Значит, он нарушил все ее планы? Воды не выпил, да еще и сбежал? «Ну, что же, и за это ты тоже ответишь», — подумала Кирюша и развела бурную деятельность несмотря на столь ранний час.       Первым делом она позвонила эксперту, а чего стесняться? Она достаточно ему платит, чтобы иметь право и в половине седьмого поднять его с постели.       — Сергей Леонович, это Воропаева. Вы просмотрели бизнес-план?       — Какая Воропаева? Какой план? Барышня, вы на часы-то смотрели?       — Сергей Леонович, я достаточно вам плачу, чтобы и вы на часы посмотреть забыли. Вам было обещано вознаграждение за срочность, а не за ваш сон! — Кира говорила холодно и надменно, она не считала эксперта по экономическим вопросам ровней себе, а значит, пусть спасибо скажет, что она вообще с ним разговаривает. Он для нее сейчас был обслугой, вот и должен был терпеть все ее выходки. «Стерва», — подумал маленький человечек, вздохнул про себя, а вслух сказал: — Кира Юрьевна, я еще вчера просмотрел бизнес-план. Нашел там ошибку. Всего одну, но зато фатальную. Именно из-за этой ошибки весь план летит к чертям.       — Это можно исправить?       — В принципе, исправить можно все. Я только кофе выпью и сяду исправлять ваш бизнес-план.       — Не нужно. Он этого не заслужил.       — То есть как это «не нужно»? Мы с вами договаривались об определенном объеме работы и определенной оплате.       — Условия игры поменялись, я больше не хочу, чтобы он стал президентом.       — Какое мое дело, чего вы хотите, а чего нет? Без полного расчета я не собираюсь отдавать вам даже часть работы.       — Не волнуйтесь, я оплачу полный объем. Присылайте с курьером план с выявленной ошибкой.       — Вы меня за дурака держите? Вначале деньги, а уж потом отчет по плану.       — Хорошо, я сейчас пришлю к вам Викторию, она и расплатится.       Глупая, наивная Кирюша. Разве можно было предполагать, что Клочкова проснется в столь ранний час? А уж о том, что у Виктории может заваляться требуемая сумма денег, мог подумать только фантаст.       В кабинет ворвался Андрей. Именно ворвался, а не вошел, на ходу листая журнал. От его взгляда не укрылось, что Кирюша ухмыльнулась, заметив журнал в его руках. Так вот чья вся эта работа, теперь многое становилось ясно. Пора было ставить точку. Он мгновенно внешне успокоился, только сердце тряслось, как заячий хвост, да жажда мучила все сильнее, да голова раскалывалась.       Андрей налил себе полный стакан воды из графина и выпил его одним махом.       — Кира, нам нужно серьезно поговорить. Очень серьезно. Присаживайся.       — Это вместо «здравствуй и спасибо, что ты возилась со мной всю ночь»? Так, Андрей?       — Да, Кира, именно так.