По собственному желанию...

      POV Автор…       Андрей проснулся минут через десять, не больше. Проснулся бодрым, деятельным и злым, начиналась следующая стадия воздействия препарата… Он точно знал, что с Кирой он уже расстался, но откуда у него такая уверенность, он понятия не имел…       Первым делом Жданов раскрыл журнал, лежащий перед ним на столе.       Как и обещал анонс, на тринадцатой и четырнадцатой страницах на целый разворот был дан материал с картинками о Малиновском Романе Дмитриевиче и его нынешней пассии. Статья называлась «De gustibus non disputandum est (о вкусах не спорят)». На одной странице было штук пять фотографий Малины в обнимку с разными длинноногими красотками всех видов и мастей. Краткий текст гласил, что на фото один из самых завидных женихов Москвы, долгие годы он менял первых красавиц столицы, как перчатки, все искал свой идеал. И, наконец, нашел. Дальше ссылка предлагала посмотреть на следующую страницу.       Андрей посмотрел и пошел пятнами.       В верхнем левом углу довольно большая фотография Пушкаревой, явно выкраденная из личного дела и увеличенная. Вроде и цветная, а словно одной бурой краской мазаная, настолько бесцветная и некрасивая была там Катя. В правом нижнем углу фрагмент фотографии целующейся парочки, на котором рукой самого «завидного жениха» начертано — «Я люблю Катю П.», и две эти фотографии объединяет непристойный, глупый и подлый текст о том, что пресытившегося от еженощных смен гламурных партнерш, от свингерства и оргий Малиновского, в надежде разнообразить свою сексуальную жизнь, потянуло на последний вид извращений — секс с уродливой секретаршей. Что дурочка и не предполагает, как быстро она будет выброшена не только из постели начальника отдела маркетинга, но и с работы. И поделом ей, думала через койку карьеру сделать, да Бог шельму метит! Не в свои сани не садись; бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе; и так далее и тому подобное банальное пустопорожнее словоблудие…       — С этим я еще разберусь, — громко сказал Жданов и отбросил журнал в сторону, — теперь еще бы понять, где шляются эти двое! Нужно срочно бизнес-план исправлять, а всем наплевать. Один президент должен крутиться, как белка в колесе! Это просто звиздец какой-то! Восемь тридцать! О чем они думают? — Андрей нажал на кнопку селектора. — Вика! Ви-и-ка! — ну, конечно, где ему было помнить, что Клочкова здесь больше не работает. — Понятно. Шура!       — Да, Андрей Павлович, — ответила по селектору Шурочка Кривенцова, секретарша Романа.       — Скажите мне, мой милый друг, — мило начал Жданов, и сорвался, скрипнул зубами, — Роман Дмитриевич пришел?       — Нет.       — И не звонил?       — Нет, не звонил. Может быть я могу вам чем-нибудь помочь?       — Может быть. Сварите-ка мне кофе, пожалуйста, и принесите две таблетки анальгина.       Через несколько минут Кривенцова постучала в двери президентского кабинета.       — Явились, наконец, ну, входите! — Жданов приготовился спустить всех собак на Малиновского с Катей, но вошла Шура, и это взбесило его. — А вы что здесь делаете?       — Андрей Павлович, вы же просили меня сварить вам кофе и принести таблетки?       — Я просил?       — Д-да. Вы просили.       — Так давайте сюда кофе.       — А таблетки?       — Какие таблетки?       — От головы?       — Шура, вы что, дура? Таблетки могут быть от головной боли, а не от головы.       У Шурочки на глазах заблестели слезы. «Сам дурак, — подумала она, — дурак с перепоя. Перегаром несет аж в приемной. И память всю пропил. Сам просит принести, а сам потом ничего не помнит». Правда как-то беззлобно подумала, все же Жданов мужчина, да еще и высокий, да еще и несчастный, вот ему какая стерва в невесты досталась, а к высоким, да еще и несчастным мужчинам Кривенцова всегда питала слабость.       — Так дать таблетки-то, Андрей Павлович?.. От головной боли, — спешно добавила она.       — Зачем мне твои таблетки? Где Виктория?       — Я не знаю.       — А что вы вообще знаете? — рявкнул новоиспеченный президент.       — Что Малиновский не звонил и не приходил, — а вот сейчас Шура обиделась по-настоящему. Чего он на нее рычит-то?       — А Пушкарева?       — Не знаю.       — Ну, так посмотрите.       — Где?       — А где мыши живут? В норах, вот в ее норке и посмотрите.       — Нет, Пушкаревой тоже нет, — сказала Шурочка, заглянув в каморку Катерины.       — Тогда идите работать, и не путайтесь тут под ногами!       Шура ушла, и Андрей стал беспрерывно названивать то Роману, то Катерине. Бесполезно, ни один из них на звонки не отвечал. С этим нужно было что-то делать, и Жданов сделал… Размахнулся и со всей дури грохнул свой мобильный телефон об пол, и еще каблуками сверху потоптался на его бренных останках…       Шутки шутками, но куда же и в самом деле запропастились эти двое? Где потерялись самые верные и преданные помощники Андрея?       POV Роман Малиновский…       Катюша выскочила из подъезда, на ходу доедая бутерброд. Я посигналил, но она даже не повернула головы, наверное, и предположить не могла, что ее кто-то может утром ждать, чтобы отвезти на работу. Пришлось выйти из машины.       — Катя! Катенька, — крикнул я.       Она оглянулась на мой голос и зарделась вся. Сразу подняла голову вверх, помахала кому-то рукой, прощаясь, а потом аккуратненько показала мне пальчиком на подворотню, мол, проезжай туда, я сейчас подойду. Я прыгнул в машину, завел мотор и уже через мгновение въехал под арку, где меня из окна Катиной квартиры было невозможно застукать. Не прошло и минутки, как моя девочка уже распахивала дверцу машины.       — Ромка, ты что здесь делаешь?       — Ну, во-первых, привет, — я перегнулся к ее сиденью и попытался поцеловать Катюшу.       — Только не здесь. Ты что? Папа может узнать, — она отпрянула от меня, как черт от ладана.       — Господи! Детский сад какой-то. Ладно, давай отъедем. Разговор у нас будет серьезный. А без утреннего поцелуя я его все равно не начну.       — А разговор не может подождать? Я переделала бизнес-план. Нужно спешить на работу. Представляешь, как Жданов сейчас рвет и мечет. Мы и так опаздываем.       — Увы, Катенок, разговор не может подождать.       — Как ты меня назвал? Котенок? Я очень не люблю, ког…       — Не котенок, а Катенок, такая маленькая Катя — Катенок.       Катюша весело и беззаботно засмеялась, а я мрачнел с каждой секундой. Возможно, это наши последние мгновения вместе. Обидно, все может закончится, так и не начавшись. Видно она заметила мое настроение.       — Ромка, что-то случилось?       — Да, Кать, случилось. Еще как случилось. Пошли.       — Куда пошли?       — Пошли позавтракаем, а потом поговорим.       Мы как раз подъехали к «МармеладоФФу», недавно открытому, довольно уютному ресторану, дневную часть времени работающему как кафе-бар. Мне очень хотелось хоть раз посидеть с Катюшей за столиком, накормить ее вдоволь самой вкусной едой, но я прекрасно понимал, что как только покажу ей «Гламур-гламур», ни о каком совместном завтраке, ни о какой публичности вообще, говорить больше не придется.       — Рома, у нас нет времени ни на какие завтраки, обеды или ужины. Нам на работу нужно, и это срочно. Что ты творишь? И еще, я же тебе говорила, что на посещение подобных заведений у меня нет денег, а за чужой счет я не ем.       — А я чужой?       — Ромка, не придирайся к словам, ты же прекрасно понял, что я имею ввиду.       — Нет, не понял. Катька — это уже не гордость, это гордыня. Неужели мужчина не может пригласить любимую девушку в кафе? Вот так вы и делаете из нас геев, отняв у нас все мужские поступки и качества, — я не на шутку завелся. — Уму непостижимо! Мужик приглашает бабу позавтракать, а она собирается платить за свою порцию еды!       — Хорошо, не шуми, ты прав. Но я все равно не пойду с тобой.       — Это еще почему?       — Ром, ну посмотри на меня. И тебе неловко будет, и я со стыда сгорю.       — Ладно, у меня нет ни сил, ни времени спорить с тобой. На, читай. Потом поговорим.       На всякий случай я заблокировал дверцы машины и сунул Катюше в руки журнал…