По собственному желанию...

      POV Автор…       Ради Бога, простите меня за эту черную и мрачную главу. Поверьте, что если бы ее мог рассказать кто-нибудь вместо меня, то я и рта бы не раскрыла, не то что по клавиатуре пальцами выстукивать эдакую мерзость стала бы. Но я сама выбрала эту участь — рассказать вам все, ничего не утаивая, так что засовываю свою брезгливость и субъективность подальше и приступаю... как всегда обещая быть беспристрастной и честно рассказать вам все, что увидела, вплоть до мыслей героев.       Кира почти до упора вжимала педаль газа в пол, ее красный новенький «Toyota Camry» несся по трассе с такой скоростью, что она едва успевала различать дорожные указатели, поэтому и проскочила развилку, на которой ей нужно было повернуть направо. Проехав еще с десяток километров по прямой и поняв, наконец, что она не свернула вовремя, Кира так разозлилась, что, практически не сбавляя скорости, тут же начала разворачиваться через двойную сплошную линию совершенно не обратив внимания на синий маленький «Сузуки-альто», ехавший по встречной полосе. Мать и ее восьмилетняя дочь и предположить не могли, что на их пути встретится эдакая терминаторша, которая уложит на долгие три месяца в больницу малышку, навсегда оставив ее сиротой…       Но Кирюше некогда было смотреть зеркало заднего вида, да и незачем, разминулась с синим «Сузуки-альто», и слава Богу! А то, что у этой машины нет противозаносного устройства и при резком торможении ее может закрутить и перевернуть, так какое Кире дело до этого? Ее нутро жаждало мести, и это было самым главным!       Наконец, впереди показалась нужная развилка, Воропаева немного сбросила скорость и повернула к коттеджному поселку, оставляя за спиной мертвую женщину и ее раненную восьмилетнюю дочь.       — Маргарита Рудольфовна, Павел Олегович, — закричала Кира, вбегая в дом, — Маргарита Рудольфовна!       — Не нужно так кричать, Кирочка, — сказала Марго, выходя из спальни. — Паша отдыхает, у него со вчерашнего дня прыгает давление. Проходи в кухню и спокойно расскажи, что у тебя случилось.       — Маргарита Рудольфовна, — девушка зарыдала.       «Значит, Андрюша дал ей от ворот поворот. Приехала жаловаться», — подумала Марго и твердо решила не поддаваться ни на слезы, ни на вопли Воропаевой. Твердо решила объяснить той раз и навсегда, что и они с Павлом считают брак Андрея с Кирой нежелательным. Да какое там нежелательным — невозможным!       — Прекрати выть, Кирочка. Если хочешь, чтобы я тебя услышала, то говори членораздельно. И, пожалуйста, побыстрее. Мне тоже очень хочется прилечь и отдохнуть.       — Какое отдохнуть? Андрей… Андрей умер, — Кира завыла в полный голос.       — Что?       «Она врет, она все врет» — молоточками стучало висках, а ноги уже не слушались и подкашивались, вмиг сделавшись ватными. Маргарита побледнела и схватилась за мобильный, но ей ответил холодный механический голос: «Абонент не может ответить на вызов. Его мобильный отключен или он находится вне зоны действия сети». Марго хотела позвонить в «Зималетто», но, почему-то, совершенно не могла понять, как это сделать, не помнила номера, не помнила где этот номер записан, да она вообще ничего не помнила и не соображала. Перед глазами поплыли большие разноцветные круги.       — Пашенька! Паша! — ей казалось, что она кричит, но она шептала посеревшими, пересохшими сразу губами. — Паша, позвони в «Зималетто».       Кира исподтишка, закрыв, якобы в плаче, лицо руками, смотрела на эту, моментально постаревшую, женщину и ликовала в душе. «Больно? — думала она. — Больно? Так тебе и надо, старая перечница! Думаешь, только ты можешь делать мне больно? Как бы не так! Еще посмотрим, кто может сделать больнее».       К счастью, в кухню вошла Ирина, работница Ждановых. Увидев бледную, дрожащую хозяйку она немедленно усадила ее на диван, измерила ей давление и пульс, и заставила принять не только «кардилокс», но и таблетку «нитроглицерина» ловко просунула Марго под язык. Все это молча, совершенно не обращая внимания на гостью. После чего постучала в спальню четы Ждановых.       — Павел Олегович, выйдите, пожалуйста. Павел Олегович, это Ирина. Мне нужно посоветоваться с вами, — она постучала громче и настойчивей.       — Что случилось, Ирочка? Почему ты шумишь.?       — У Маргариты Рудольфовны очень высокое давление и аритмия. Я хочу вызвать скорую. Как вы, не против?       — Конечно же! Срочно вызывай! Где она?       — В кухне. Вместе с Кирой Юрьевной. Боюсь, что это…       Но Павел уже не слышал Ирину, быстрыми шагами направляясь к жене.       — Кира, что происходит, — спросил он, заметив, что та плачет, а жена сидит на диване отрешенная, с совершенно убитым видом.       — Андрей… — начала было несостоявшаяся невестка, но Марго неожиданно словно очнулась.       — Не смей! — перебила она Кирюшу. — Пашенька, позвони в «Зималетто», или Роме, или Пушкаревой. Там что-то случилось, нужно выяснить. Позвони, и дай мне трубку.       — Так давай я позвоню Андрею, — Павел тоже занервничал.       — Пашенька, делай, что я говорю. Андрюша не отвечает.       — Хорошо, хорошо, только не переживай.       Жданов набрал Романа, тот не ответил, потом Пушкареву — тот же результат, и только затем Павел набрал прямой номер президентского кабинета.       — Майор Грозный, слушаю вас.       — Кто это? Какой майор? Какой грозный?       — Майор, Андрей Павлович Грозный, — ну он же не был виновен в том, что являлся полным тезкой Жданова-младшего. Да и не знал он об этом, просто представился.       — Андрюша, перестань паясничать, что у вас происходит? Мама волну…       А вот это в планы Кирюши никак не входило. Рано еще было и Ждановым знать правду, и майору знать место ее нахождения тоже было еще рано.       — Павел Олегович, это не Андрей, это следователь! — закричала Воропаева вырывая трубку у Жданова. — Андрея больше нет, он умер! Его убили! — она старалась успеть прокричать это, пока ее никто опять не перебил и не заткнул.       Кира смотрела в самую глубину глаз Павла, жадно ловя там ужас, недоверие, страх и боль. И она это все увидела, прежде, чем он осел на пол и закрыл глаза. Увидела и возбудилась, возбудилась до неприличия. Ей захотелось прямо здесь, немедленно дать волю своим рукам, глядя на умирающего Павла и застывшую на диване соляным столбом Марго. Онанировать на них, подыхающих в горе прямо на ее глазах и кончить вместе с концом их никчемных жизней. Она уже даже стала просовывать руку в свои нежные воздушные трусики, как в кухню вбежала домработница.       Не раздумывая дважды, Ирина оттолкнула Воропаеву в сторону, а сама, опустившись на колени перед хозяином, повернула голову Павла на бок и, с помощью ложки, попыталась разжать его накрепко стиснутые челюсти, разжать хотя бы чуть-чуть, чтобы всунуть таблетку «нитроглицерина» ему под язык, но у нее ничего не получалось. Ирина достала рацию из кармана передника, и прокричала:       — Славик, немедленно в кухню, нужна помощь. Игорь, стой на посту, сейчас подъедет скорая, открой ворота.       Если бы домработница только могла знать, что именно это — то, что она связалась с охраной, спасло ей жизнь. Кира, обозленная на весь мир, а на Ирину в особенности, за то, что помешала ощутить кайф, глядя на то, как будут умирать Ждановы, и лаская при этом себя, уже подыскивала глазами чем бы огреть ее по голове. Но взгляд ее наткнулся на Марго и ей стало смешно, так смешно что она не выдержала и захохотала.       Марго больше не была похожа на окаменевший соляной столб, она лежала на диване несколько запрокинув голову назад, а левая сторона ее лица словно оплыла, да так и застыла, стекая с ее с него…