По собственному желанию...

      POV Автор…       Эту главу, наверное, мог бы и Ромка написать, он же почти все сам видел. Но во-первых, не все ему было известно (его же не было в реанимации или в операционной). А во-вторых, он, конечно, не самый скромный парень на свете, и похвастать совсем не дурак, но все равно он не рассказал бы вам всего, ни за что не рассказал бы. Ну, разве стал бы Роман рассказывать, что он оплатил еду из ближайшего ресторана по меню не только для Катюши, но и для Елены Александровны с Колькой, а им сказал, что это обеды больничные, просто только для тех, кто находится в платном отделении и оплачивает все «Зималетто», да ни за что бы он нам этого не рассказал. Так что придется вам слушать меня — объективного стороннего наблюдателя.       Елена Александровна вошла в палату, когда Катюша первый раз шевельнулась, только-только приоткрыла глаза, и собралась что-то сказать. Она хотела было броситься к дочери, но решила не мешать светловолосому молодому человеку, который ее прихода и не заметил вовсе.       — Молчи, Катенька! Тебе пока нельзя говорить. Только моргни, если ты меня слышишь и понимаешь, — она моргнула. — Катька, я так испугался за тебя. Солнышко мое, Катенок мой, какое счастье, что все обошлось. — Ромка начал целовать Катины руки. — Господи, Катюха, это первое чудо за весь сегодняшний день! Теперь все хорошо будет, вот увидишь. Я очень тебя люблю. Знаешь, когда я думал, что ты… — тут Роман заморгал глазами, словно не давая им шанса на слезы. — Ну, в общем, я не знаю, как бы я дальше жил без тебя.       Елена Александровна тихонько вышла, не желая смущать молодого человека, как видно, того самого Романа, немного постояла, вытирая непрошенно набежавшие слезы, и постучала в двери.       — Можно?       — Да, конечно. Вы Елена Александровна? Катина мама?       — Да, а вы и есть тот самый Роман? — Малина кивнул. — Ну, как Катюша?       — Она пришла в себя, только говорить ей пока нельзя, да она и не сможет.       — Я знаю, мне врач рассказала, — и вдруг всхлипнула, опустила сумки на пол и закрыла лицо руками. — Если бы не вы, Роман, если бы не вы… я даже не…       — Елена Александровна, не пугайте Катюшу, и не надо ей ничего рассказывать, — тихонько сказал Ромка, а затем заговорил нормальным голосом. — Оставляю вас наедине с дочкой, Елена Александровна. Не вздумайте кормить эту обжорку, ей в капельнице дают все необходимое.       — Ой, Ромочка, я совсем забыла. Я же вам принесла поесть, а то вы тут совсем оголодаете.       — Вообще-то, меня еще никто не выписывал, так что столоваться мне есть где. Вот я сейчас сообщу докторам, что Катюха уже в полнейшем порядке, потом нам принесут еду и мы все вместе поедим. А Катя будет смотреть на нас и радоваться. Как вам такой расклад? Договорились?       — Договорились, — улыбнулась Елена Александровна.       Ромка вышел из палаты и взгляд его зацепился за тощего, ушастого цыпленка в очках, громко шмыгающего носом. «Николай Антонович собственной персоной, — догадался Малина. — Во я дурак, ревновал в этому ушастику!».       — Роман, сослуживец Катерины, — Ромка протянул руку.       — Николай, Катькин друг, даже брат, — он важно и солидно пожал протянутую руку. — Как она там?       — Так зайди, проведай.       — Ты что? А если тетя Лена ее переодевает? Когда будет можно, меня позовут.       «Вот тебе и ушастик, подумал Ромка, — соображает что к чему». А вслух сказал: — Катя пришла в себя. Ладно, я побежал, у меня тут еще куча всяких дел. Слушай, Коля, а можешь помочь?       — Запросто.       — Мне нужно в операционный блок, а ты пока в реанимацию можешь сбегать? Узнать, как там Жданов Андрей Павлович, пришел в сознание или нет, запомнил?       — Чего запоминать? Это Катькин начальник. А что, он тоже здесь? Да что у вас там произошло?       — Коль, ты сбегай в реанимацию, мне еще к Катиному и Маргошиному врачу надо, а потом мы здесь встретимся и все обсудим. Лады?       — Лады. А где реанимация?       — Вот туда по коридору направо и на два этаже выше.       Пока ребята бегают и собирают свежую информацию, я вам коротенько расскажу о состоянии наших героев на данную минуту, да еще и прогноз правильный дам. А то мальчишки… Ну, что они могут понять? Там запутаются, тут переврут от незнания, а нам потом расхлебывай их болтовню.       Маргарита Рудольфовна перенесла инсульт правого полушария мозга, потому у нее и парализовало всю левую половину. И это ничего, это лучше, чем если бы наоборот. Да еще и Ириша правильно оказала ей первую помощь, и скорая быстро приехала, и инсульт, как выяснилось после всех обследований, был не обширным, а так… малый инсульт, а это дает нам надежду на полное восстановление за время до трех недель. Ну, потом-то, конечно реабилитация потребуется, но это уже как-нибудь, это уже полегче будет.       С Павлом Олеговичем дело обстояло намного серьезнее, обширный инфаркт — это вам не фунт изюму скушать, это как его еще довезли до операционной, и то вопрос вопросов. Операция все еще продолжается, а это значит, что он пока жив, слава Богу. Ничего более определенного на его счет я вам сказать не могу, даже прогнозов никаких не могу дать. Это же не шутки — заменить трикуспидальный клапан и три коронарных сосуда! Тут всякое может случиться.       А вот состоянием Андрея могу вас порадовать! Правда. Он еще не пришел в сознание, но его сердце мощным насосом качает кровь, а его легкие уже начали трудиться сами, напрочь отказавшись от всяких там ИВЛ*, так что смею вас уверить, что жизни Андрюши ничего больше не угрожает. Несколько напрягает, что он упорно не хочет возвращаться в сознание, но это ничего, вернется, уверяю вас. Хотя если учесть последние события, то может лучше повременить? Не так-то просто прийти в себя и узнать все, что знаем мы с вами.       О Катюхе и говорить нечего. Пару деньков под капельницей и домой! Ну, говорить ей какое-то время будет непросто, так помолчит. Для чего люди ручку да бумагу изобрели? А чтобы писать! Ну, еще будут у нее проблемы погрызть сухарики, так ведь и это не беда, она вон все необходимое в жидком виде прямо в вену получает, да и не на долго это все.       POV Роман Малиновский…       Вот как ее можно не любить? Как можно не восхищаться ею? Не понимаю, честное слово не понимаю тех, кто не видит, какой свет, какая чистая и добрая энергия идут от нее. Про ум я вообще молчу. Это же не просто умница, Катя — она же гений! Но я лучше обо всем по порядку…       Мне сразу стало легче. Вот как только Елена Александровна с Колькой приехали, так мне сразу стало легче. И я сейчас вовсе не о том, что пока я в одном месте нахожусь, ушастик может в другое сгонять, а Катина мама тем временем может присмотреть за дочкой или за Маргошенькой. Я говорю о том, что мне морально стало легче. Ну, это вроде как в детстве бежишь, бежишь от взрослых мальчишек, которые деньги у тебя хотят отнять, и вот, когда уже кажется, что все, сейчас тебя догонят и поколотят, и отнимут деньги, из-за поворота появляется отец с монтировкой в руках. И сразу все становится не страшно, а даже смешно и хочется показать хулиганам язык из-за папиной спины.       Вот так и мне захотелось показать язык всем этим Кирам, Сашкам и болезням, столько спокойной уверенности в том, что все будет хорошо, было в Елене Александровне, что сразу стало ясно, никаким мальчишкам нас не догнать.       Катина мама взяла на себя уход за Маргошенькой и сразу стало понятно — у тети Риты нет шансов не выздороветь. Теперь еще нужно было куда-то сплавить Колюню, и можно было поговорить с Катенькой, рассказать ей все. Она словно поняла, что мне необходимо остаться с ней наедине. Взяла ручку, бумагу, и написала: «Коля, посиди в коридоре. Нам нужно поговорить». Николай кивнул и вышел, а я, едва дождавшись пока за ним закроется дверь, рассказал Катюше все-все, с самого начала.       И про дядю Юру-сучка, и про Сашку-подонка, и про Киру-психопатку. Рассказал про «попытку изнасилования», про шантаж… Про Андрюху, который собой жертвовал, чтобы спасти эту ненормальную. Я понимал, что рассказывая Катюше о доброте и благородстве Палыча, я подогреваю ее любовь к нему. Но я решил, что это ее право — знать правду, а там… Как будет, так будет. Насильно все равно мил не станешь, а подличать я не хочу, вот и рассказал ей все от альфы до омеги. Да чего там говорить, я так увлекся рассказом, что и про то, что Павел Олегович на операции, а Андрей в реанимации сообщил, ну, а про Марго Катя и так уже знала.       — И что теперь делать, я ума не приложу. Надеюсь, что Кю арестовали, надеюсь, что Сашка хоть на пару дней повременит с наездами. Но партия все равно проиграна. «Зималетто» настал трындец, а значит, и Павлу Олеговичу тоже, даже если операция закончится успехом.       — Нет! Мы этого не позволим, — написала мне Катя.       — Кто это мы? Ты хоть помнишь, что ты уволилась?       — Помню, но теперь все изменилось. Думаешь, только вы с А. П. такие благородные? У меня тоже совесть есть, тем более, что А. был под воздействием лекарств, — продолжала писать Катюха.       — И что ты предлагаешь?       — Позвони Шурочке. Пусть мне немедленно привезут ноутбук и флешку красненькую со стола А. Если флешку не найдут, то возьми в моей сумке диск, там только исходные данные, но я все восстановлю. Колю не отпускай, он мне нужен будет, и сам никуда не уходи.       — Ты что, решила вместо лечения заняться работой? — Катя кивнула. — И не надейся, тебе лечиться нужно.       — Ромка, не спорь, — написала она, — я лучше знаю, как я себя чувствую. Ну, пожалуйста.       Она посмотрела на меня с такой мольбой, что я сдался.       — Хорошо, я сделаю все, что ты просишь, — вздохнув сказал я и взялся за мобильный. Но Катя тронула меня за руку и что-то еще написала.       — Поцелуй меня, спаситель.        Вот теперь я был готов свернуть горы…