пустыня

у кенмы волосы цвета спелой сливы /и совсем чуть-чуть лилового неба/. и вчера под окнами кенмы зацвели сливы.

[вот только я никак не могу зацвести.]

      и цветы распустились /на запястьях кенмы./ козуме чувствует себя самым разбитым. и чуточку несчастным.       глупый мальчик со сливовыми волосами совершенно не знает, как жить. он помнит, как сказал акааши 'нормально'. и ему хочется разорвать глотку от этой лжи. / не только себе, но и куроо./       он помнит, как акааши нашёл его на лестнице.       он вспоминает, как акааши его целовал. /а кенма тянулся к нему весь. как бездомный котёнок./

[привет, возьмёшь меня домой?]

      он помнит дрожащие руки кейджи и свои. /и слёзы вместе./       и козуме помнит взгляд тетсуро. /полный кошачьей грусти./       и он помнит, как хотел крикнуть акааши, что всё ложь. /а терпеть (любить) куроо — разрушающе./       и: «у вас с бокуто всё по-другому.» отдаётся эхом от стен в каком-то заброшенном здании. — расскажешь ему?

[ни за что, котёнок.]

      и этот «котёнок» полосует кенму совсем.       кенма ужасен. кенма отвратителен. кенма предатель. /и он не понимает, почему же он сам это чувствует./ и он не может понять, почему куроо этого не чувствует. лишь смотрит обречённо.

и: «пошли, котёнок.»

      у куроо тёплые шершавые ладони. и кенме так стыдно, что он появился в жизни куроо. /тетсуро полюбил бы тогда какую-нибудь милую девушку./       куроо даже не пришлось бы её спасать и видеть швы на запястьях. /просыпаться ночами, чтобы знать, что всё в порядке. а она не лежит за закрытыми дверьми ванной, успев выпить 10 таблеток снотворного./ она была бы ни капли не похожа на кенму.       куроо не пришлось бы видеть сливы, расцветающие на бинтах /под окнами/ кенмы. и цветы над швами.

один стежок, второй стежок.

а кенме не было бы так разрушающе стыдно.       кенме кажется, что он сломал не только свою жизнь, но и куроо с акааши. он ненавидит это, но никогда бы не хотел, чтобы куроо смотрел так на кого-то другого. /взгляд куроо полон кошачьей преданности и тепла./       кенма чувствовал себя бездомным котёнком.

[ты можешь мне помочь?]

      он надеялся, что ему объяснят, как жить. /вот только его подобрал куроо./       теперь кенма рисует сливы по ночам и смотрит на дым из соседнего окна. кенма теперь с другими людьми.       козуме собрал вещи и уехал тихо-тихо и далеко. теперь кенма с хинатой, который рад безгранично. /ведь кенме признался три года назад./       кенма ненавидит себя до самых внутренностей. но он лучше разрушит свою жизнь, чем куроо.       у тетсуро теперь только одинокие пьянки и: — знаешь, он уехал, бро.       теперь тетсуро смотрит на сливу и думает, что бокуто — дурак.

[разве это не значит, что он не любит тебя?]

и бокуто советует найти кого-нибудь. и «не грусти, бро.» — они с акааши целовались. в том здании, на лестнице. «я знаю» — шепотом.       у кенмы теперь есть рыжие волосы, смех хинаты (даже ничуть не фальшивый) и дым из соседнего окна. и кенма совсем омерзительный.       кенма теперь не смотрит на всех чёрных котов. /и готов просить прощения у своего./       куроо понимает: кенма любит его больше, чем себя. и тетсуро вновь ищет бездомного котёнка, а бокуто не такой уж дурак.